Куда уходит детство?

Дети всегда верят легко, особенно в то, во что хотят верить. И если бабушка, с которой Кита провела всё детство, сказала, что папа вернулся, то ещё незнакомый, впервые увиденный человек, сразу становится близким. Я всё это видел. По чуть смущённому, но уже доверчивому взгляду и робкой улыбке. Я видел, что Кита хочет подойти, но стесняется, не зная, какой будет моя реакция. Ну что ж, мне не в первый раз знакомиться с детьми. — Так вот ты какая, — с улыбкой произнёс я, сам сделал шаг вперёд и присел, чтобы оказаться с ней на одном уровне. — Совсем большая уже. Можно мне тебя обнять? Мама подтолкнула девочку вперёд, и Кита уже без раздумий повисла у меня на шее. Мне хотелось поговорить с Китой один на один, но дома этого сделать никак не получалось. Поэтому я позвал её на прогулку. Мы никуда целенаправленно не собирались, просто шли по району. — Ты правда мой папа? — чуть осмелев, спросила Кита. — Ты сомневаешься? Давай проверим. — А как? — Вот сюда зайдём… Я тоже хотел это знать, только не знал, как подвести к этому. Но раз уж Кита сама подняла тему… В аптеке я купил моменталку, а после мы устроились на ближайшей скамейке. — Тут всё очень просто, — пояснил я, вскрывая упаковку. — Вот с этой штучки надо снять защитную плёнку и облизать. А теперь ты вторую. Ставим обе в анализатор и запускаем расшифровку. Видишь, шкала побежала вверх. Девяносто процентов, ответ однозначный. — И ты теперь больше не уедешь? Бабушка говорила, что ты на ларов работаешь, поэтому ни позвонить, ни приехать не можешь, а Лила сказала, что тебя в колонию отправили, потому что только там сети нет. — Лила — это кто? — В классе со мной учится. Она говорит, что если в профайле нет имени отца, то он преступник. Таких увозят на Ортан, и они никогда оттуда больше не возвращаются. — На Ортане я не был, — покачал я головой. — Хотя тоже далеко. Я был на Айо, спутнике Виши. И у ларов с некоторыми вещами так же строго, как и на Ортане. Мы гуляли несколько часов. Сначала на игровой площадке, затем зашли в супермаркет, где выбрали сладости к ужину, и я разрешил Ките купить, что захочет. Да, это банальный подкуп, знаю. Но от банальности он не перестаёт быть рабочим методом. Правда, ненадолго. Если не найти точек контакта, то очень быстро подкуп превратится в откуп. Домой мы вернулись к шести, а там нас уже ждала куча народа. Оказывается, мама обзвонила братьев и сестёр, и часть из них даже успела приехать. — Старый, ну ты даешь! — хлопнул меня по плечу второй брат, младше меня всего на полтора года. — Мог бы и предупредить! — Братик! — напрыгнула мне на спину совсем не маленькая «девочка». — Хочу лошадку! — Айка, тебе не пять лет! — Лосатку! Хосу лосатку! — наигранно капризным и шепелявым голосом потребовала она. Пришлось подхватить сестру под колени и пару раз попрыгать с ноги на ногу. — Всё, слезай! — отпустил я её, повернулся и потерял дар речи. Когда я уезжал, Айка была нескладной школьницей. А сейчас передо мной стояла красивая девушка в офисном костюме и с гладко зачесанными волосами. И этот образ никак не вязался с только что устроенным хулиганством. Мама увела внуков ужинать в кухню, а на меня со всех сторон посыпались вопросы: как, зачем и почему? За всей этой суетой мы пропустили появление ещё одного человека. Зато я прекрасно услышал радостный голос Киты: — Мама, папа приехал! — Чего ты выдумываешь? Какой ещё папа? — одернул её женский голос. — По всей видимости, биологический, — ответил на вопрос я, выходя в прихожую. Что сказать, моя бывшая изменилась, но не настолько, чтобы я её не узнал. А вот она меня разглядывала достаточно долго, и только потом хмыкнула. — Сейт? Неожиданно… — Неожиданно? Неожиданно было мне! Каких Тварей ты на суде молчала? — Ты собрался разговаривать сейчас? Я — нет. Я только что с работы, хочу поесть и отдохнуть. Через два дня выходные. Звони, и вот тогда и поговорим! Кита, собирайся живее! Они ушли, а нам мама принялась накрывать на стол. К тому времени приехали ещё две сестры с мужьями и брат. Вскоре вернулся со смены отец. Так что в родительском доме я засиделся допоздна. Утром отсыпался, а в обед снова приехал к маме, чтобы пообщаться с Китой, но той не оказалось. — Мать её звонила с утра. Сказала, что они сегодня идут справки собирать для школы. И завтра Киты тоже не будет. — Маленькая мелочная месть? Как раз в её духе, — вздохнул я. Ну что ж, раз у меня появилось свободное время, то пора заняться насущными проблемами. Не бесконечно же мне жить в гостинице. Так что половину этого и весь следующий день я посвятил поиску жилья. Отказываться от покупки квартиры я не собирался, но и брать что придётся тоже не хотелось. Так что я просматривал сразу оба варианта: и покупку, и съём. До выходных моя бывшая не дотерпела. В пятницу вечером позвонила сама и назначила встречу. — Надеюсь, ты ещё не забыл, где наша квартира? В доме напротив открыли кофейню. Часа тебе хватит добраться? Вполне хватило, я даже раньше приехал. Заказал себе кофе, пирожное и развернул экран комма. Нужно было кое-что уточнить. Я успел заказать себе вторую чашку, когда появилась бывшая и заняла место напротив. — Неплохо выглядишь, — криво усмехнулась она после паузы. — О тебе того же сказать не могу, — ответил я. — Ну и скотина же ты, Сейт! — Я? С чего это вдруг? Или это я скрыл при разводе факт твоей беременности? Только не говори мне, что ты не знала. У меня мать одиннадцать родила, и считать я умею. — Я собиралась сказать, но ты просто уехал. Исчез, отрубив все контакты! — Уехал, но бракоразводный ведь продолжался. Не было меня — был адвокат. Вот действительно, зачем ты молчала? Я тут специально просмотрел то дело. Нигде в материалах не сказано, что ты ждёшь ребенка. Больше того, как раз на основании отсутствия иждивенцев судья и вынес решение о разделе пятьдесят на пятьдесят. — Я позже узнала, на апелляцию подавала — мне отказали. На установление отцовства подавала — мне отказали! — Что за чушь! — рассмеялся я. — Когда это у нас суды отказывали в установлении отцовства? Не завирайся ещё больше, чем есть. Был бы иск — было бы уведомление в судебный кабинет. А у меня там только наш развод, и всё. — И всё? — вспылила бывшая. — Всё? А вот это тогда что?! Она развернула экран своего комма, открыла профайл, судебный кабинет и повернула экран ко мне. — Вот это что тогда? Апелляция — отказ! Заявление — отказ! Второе обращение — отказ! Что это, я тебя спрашиваю?! У виртуального экрана комма есть одна особенность: он отражает данные лишь с лицевой части, а оборотной нет, она прозрачная, видна лишь граница рамки. Это сделано для того, чтобы только владелец мог видеть собеседника или страницу, а не все прохожие вокруг. Сейчас бывшая развернула лицевую часть ко мне. Это я видел список, а она тыкала пальцем вслепую. И в какой-то момент попала на стрелку вверх, и список показал более ранние судебные дела. Бывшая ещё что-то говорила, но я уже не слушал, а вчитывался в текст. Вот наш бракоразводный, стоит в статусе «исполнен». А сразу за ним — иск на установление отцовства. Вот только статус у него не «отказано», а «в пользу ответчика». Я протянул руку и коснулся кнопки «подробнее». На экране тут же всплыло окно с основной информацией: фамилия истца, фамилия ответчика, судья, когда начато, когда завершено, вердикт. Всё бы ничего, да только фамилия ответчика была не моя, но хорошо мне известная. Следующая строчка ниже — уведомление трудовой комиссии по иску о незаконном увольнении — «отказано». И только потом отказ в апелляции к бракоразводному и два отказа об установлении отцовства. — Ну и что ты молчишь?! — Знаешь, я тут понял, почему ты ничего не рассказала ни мне, ни на суде, — медленно произнёс я и развернул обратно к ней экран комма, на котором до сих пор висели подробности первого иска. — Ты молчала, потому что была уверена, что ребёнок не от меня. Уверена настолько, что даже пожертвовала частью взносов за квартиру, когда поняла, что я не собираюсь молча их тебе оставлять. Но ты всё же попробовала уменьшить мою долю, вот только дело грозилось затянуться не на один месяц, а ты столько ждать не могла. Срок-то рос. Сразу же после развода, буквально через неделю, ты подаёшь иск к своему любовнику. На что ты рассчитывала? Женить его на себе по суду? А потом быстрый развод и его имущество пополам? И надо же, какой облом — ребёнок оказался не его! То-то он тебя на радостях от выигранного дела и выпер с фирмы. Даже трудовая на его сторону встала. И только когда с ним не получилось, ты снова взялась за меня? — При чём здесь это?! Кита — твоя дочь! Когда она родилась, я к тебе моменталку делала. А потом ещё в клинике с твоими родителями. — Откуда у тебя мой генетический материал? — Мы, вообще-то, с тобой пять лет в одной квартире жили! — Хочешь сказать, что после моего отъезда ты там полгода не убирала? Но это не важно, моменталки не примет ни один суд. Вторая степень родства — тоже за основание не берётся. — Кита твоя дочь. Ты ей сам об этом сказал. Она уже всем подружкам разнесла, что папа вернулся. И что ты думаешь делать дальше? — Буду забирать её из школы и на выходные. Покупать ей одежду, игрушки, оплачивать кружки или секции. Но вся моя помощь будет именно такой — в натуральном выражении. Денег ты от меня не получишь. А если попробуешь подать в суд, то я подам встречный — на смену опекуна. Учитывая то, что я все эти годы отсутствовал на Метрополии по причине того, что имел контракт с ларами, это будет принято уважительной причиной. А там выплывет твой старый иск к любовнику, и тогда алименты уже будешь платить ты! — А ты изменился… — зло процедила бывшая. — Хочешь её одевать? Одевай. Вот прямо с подготовки в школу и начни. Что купишь — в том она и пойдёт! Я на её вещи больше копейки не истрачу. Хватит, семь лет тянула, себе во всём отказывала. Теперь твоя очередь! — Я зайду за Китой завтра, — сказал я, поднимаясь из-за стола. — И за кофе свой не забудь заплатить. Я не собирался тебя угощать. Когда я ехал на встречу, то даже не пытался спрогнозировать, как пойдёт разговор. А вот возвращаясь обратно, я всё никак не мог забыть одно несоответствие. Развернув комм, я зашел в судебный кабинет и непонимающе уставился на одну единственную запись — наш развод. У меня не было уведомлений ни об апелляции, ни об исках на отцовство. Но ведь в её кабинете они точно были! В поисках ответа я вышел в сеть и забил в поиск вопрос: «В каком случае ответчику не приходит судебное уведомление об иске?». Из всех предложенных вариантов я выбрал статью судебного права. Пункт номер один: если статус ответчика не соответствует статусу истца. Это как? А, понял, когда лан пытается подать в суд на лара, то дело отклонят, а ответчика даже уведомлять о такой мелочи не будут. Но это не мой случай. Пункт второй: если у ответчика имеется запрет на судебные взыскания. А это что? Запрет на судебные взыскания может быть установлен императорской канцелярией или майоратом по статьям административного, правового, семейного и трудового кодексов… Можно более человеческим языком? Вот оно что! Заранее выданная амнистия по большинству штрафов. Если нет существенного ущерба, то все претензии летят в мусор. Но если запрет майората действует только внутри него, то запрет канцелярии распространяется на всю империю. Проверить установку запрета можно в профайле, вкладка «дополнительно», «привилегии»… О, как! Четыре обновления! И запрет есть. Установлен на следующий день после развода и месяц назад приостановлен. Приостановлен, но не снят. Так, посмотрим. Приостановка запрета означает, что о любом взыскании сначала уведомляется установивший его орган, и только после его ответа иск либо идёт в ход, либо нет. А установлен у меня запрет кем? Канцелярией! В этот момент мне пришлось свернуть экран комма, потому что такси остановилось возле гостиницы. А пока я поднимался наверх, то думал о том, что это не баронская служба безопасности фильтровала поступающую мне информацию. Баронам было всё равно, а начальник охраны даже ругался, что ему под меня протокол переписывать. Не стал бы он сам себе работу лишнюю делать. Значит, ему допуск сверху спустили. А вот как раз мои работодатели четко предупредили, что не желают смены воспитателя. И судебный запрет хорошо вписывается. Дел у них, что ли, мало, чтобы каждый раз отвечать за меня в суде? А так обрубили все претензии разом и забыли. Но если всё так, то мне не остаётся ничего другого, как почувствовать себя на месте лара. То есть склонить голову и сказать: «Воля императора священна!»