Куда уходит детство?

С оформлением гостиной Дей постарался. Всё-таки опыта в этом деле у него немерено. За неимением большого пространства мы решили, что старшее поколение обойдётся без стола и может подержать тарелки в руках. Так что мы вынесли часть мебели, а возле двери на террасу поставили большой диван и множество пуфиков, таким образом увеличив за счёт неё пространство манёвра для взрослых и перекрыв туда выход детям. Всю взрослую зону мы отгородили декоративной сеткой, чтобы мамочки могли спокойно сидеть, разговаривать и при этом видеть своих детей. А в детской зоне был банкетный стол, гирлянды из шаров и большие подарочные коробки. Изначально они планировались как элемент декора, но потом я понял, что Кита в них обязательно заглянет и останется разочарованной оттого, что они пустые. Поэтому было принято решение складывать в них подарки гостей, чтобы потом увезти их домой. Всего приглашенных набралось почти пятьдесят человек, из которых было восемнадцать разновозрастных детей. Моя родня добиралась сама. Я привёз только своих родителей и Киту с мамой. Это был первый раз, когда она ехала в моей машине. И, надеюсь, он будет единственным в году, потому что только на день рождения дочки я готов был терпеть общество бывшей. Сегодня она была какая-то странная. Приторно дружелюбная и всё время загадочно улыбалась. Это настолько контрастировало с нашим предыдущим общением, что я невольно заподозрил проблемы. Но, к счастью, инцидентов не произошло. Зато когда принесли торт, бывшая взялась поздравлять дочь. И под конец речи торжественно объявила, что в качестве подарка они с ней вдвоём едут на каникулах в путешествие. Всё это было преподнесено с таким пафосом, что я мысленно фыркнул. Она серьёзно рассчитывала, что я обижусь на использование моей идеи? Ждала, что я устрою скандал или хотя бы выскажу неудовольствие? Ну нет, я искренне порадовался за дочку. Пусть уж лучше бывшая делает гадости вот так: с пользой для Киты. После шести гости стали расходиться. Я отвёз домой родителей, завёз Киту, поднял в квартиру коробки с подарками и напомнил дочке, что завтра забрать её не смогу. Наступает Равноденствие, а значит, в полдень всё автомобильное движение по столице будет перекрыто. А на линейку, даже с учётом дополнительно запущенных потоков, без крайней нужды лучше не соваться. Оставлять же мне Киту на двое суток бывшая не захотела. Когда я вернулся, Дей уже убрал весь декор и сворачивал снятую сеть. — Оперативно! — хмыкнул я. — Опыт! Когда мы берёмся за оформление, то на счету каждая минута. Последовательность действий отработана до автоматизма. Ну а разобрать — всё то же, что и собрать, только наоборот. — А мне всегда жалко, когда выбрасывают в мусор цветы и шарики. — Цветы в гирляндах живые, но они простояли без воды десять часов. Даже если ты сейчас соберёшь их в букет, то к утру он будет представлять собой жалкое зрелище. А шарики — ликатные. Это значит, что через сутки они начнут разлагаться. И лучше их отнести на мусор сейчас, чем завтра отмывать квартиру от липкой массы. — Как же тогда в магазинах стоят арки из шаров? — Там другой материал. А здесь было много детей. Для них лучше выбирать такие, потому что дети имеют привычку всё тащить в рот. А ликатная масса, даже будучи съеденной, вреда здоровью не нанесёт. — Правда? — Проверено на опыте Эмина! — фыркнул Дей и указал на стоящие у входа коробки: — Я разобрал, ты выносишь! А потом мы снова двигали мебель, попутно вытаскивая Эмина из-под перевёрнутых кресел, из ящиков разобранного комода и из горы диванных подушек. Они сегодня планировали остаться у меня, поэтому Дей сам укладывал сына. А когда стемнело, мы с ним устроились с вином и закусками на террасе. — Красиво! — выдохнул Дей, глядя на мерцающий защитный купол дворца. Две недели назад его опустили на дворцовую площадь, и теперь вместо открытой панорамы из моего окна открывался вид на искрящееся великолепие. Мерцание купола было неярким. Днём он выглядел, как непрозрачная масляная плёнка, а ночью чернота внутри была абсолютной, а на поверхности то и дело вспыхивали звёзды, делая его похожим на глубину космоса. Дей смотрел на дворец, а я на него. Как так получилось, что он стал мне нужен? Не просто как друг или приятель, а интимно. Мне ведь всегда нравились девушки. Даже в юности не было желания экспериментировать. И при первой встрече я не застыл от восхищения, воспылав, как пишут в книгах, всепоглощающей пламенной страстью. И Дей достаточно долго держал официальную дистанцию. У нас было деловое общение, без всякого намёка на флирт. Так когда это случилось? Может, в тот момент, когда Эмин попал липучкой ему в волосы, и мне пришлось минут десять осторожно отделять пряди от игрушки. Дей смеялся и просил не выдирать с корнями. Он с людьми работает, ему нельзя ходить с проплешиной. Или когда я залюбовался отражением его профиля на боковом стекле машины, выпав из реальности настолько, что включился автопилот. Дей этого не видел, он дремал, прикрыв глаза. Я помню вспыхнувшую злость на бывшую, за то, что она оскорбительно высказалась о Дее в тот день, когда мы с ним вернулись с презентации. Если до этого момента у меня мелькала мысль отвезти их домой на машине, то после мстительно захотелось вызвать такси с оплатой «по прибытии». Я с лёгкостью шел ему на уступки, делая даже ту работу, которая не была прописана в контракте. И не испытывал от этого дискомфорта. Я не считал заряд автомобиля, если Дея нужно было забрать с объекта, хотя мог бы дождаться его возвращения в офисе. Он не просил меня, я сам ехал. Я водил в кафе Киту и Эмина, катал обоих на каруселях, покупал все вкусности на двоих. И ни разу у меня не возникло желания попросить с Дея компенсацию. Не знаю, когда он стал мне нужен, зато я точно знаю, в какой момент я это осознал. В момент скандала с бывшей, когда она отказалась дать мне визу для Киты. Она тогда бросила злое: «Любовничка своего, значит, берёшь с собой!», и у меня в голове сложилась картинка: я, Дей и Кита с Эмином на берегу Изумрудного океана. Дей лежал бы на шезлонге, лениво таская из вазы кусочки замороженных фруктов, дети искали ракушки, а я следил бы за всеми. Я всегда так делаю, не могу отдать свою ответственность никому другому. Наверное, это профдеформация… Я продержался месяц, а потом понял, что хочу забирать его с работы, кормить ужином и знать, что он не уедет среди ночи. Потому что ему незачем будет куда-то ехать. Он будет дома. — Размышляешь о том, как мог вляпаться в ние? — с усмешкой спросил Дей. — Так заметно? — Многие так делают. Не понимают, что в нас такого. И жены не зря ревнуют своих мужей. Чем старше мужчина, тем он легче влюбляется в ние. Из всех, кого я знаю, только единицы встречаются с ровесниками. — Ты многих знаешь? — Форум есть. Там можно обсудить вопросы, которые больше не у кого спросить. Некоторых наших проблем другие не понимают. — Например? — Что идти третьим в семью — это так себе вариант. С возрастом мужья становятся всё внимательнее, а жены всё сволочнее. Это потому, что женщины видят в нас какой-то противоестественный гибрид ребёнка и любовницы. Считают, что имеют право указывать нам, что делать, как подросткам. Но при этом винят в охлаждении к ним мужа. Я не стал продолжать тему. Просто обнял Дея, прижав спиной к груди. Сцепил руки на его животе и коснулся губами шеи. — Мне хорошо только с тобой, — тихо шепнул я. — Я тебе говорил, что ты идеальный? Мне кажется, что таких просто не может существовать. — Чтобы стать таким, мне пришлось через многое пройти. Выучить многие уроки и понять ларов. Не просто знать, а именно понимать, почему у них всё так. Почему они считают нормальным, что высшие могут их просто убить. И почему, когда придёт этот день, они не станут драться за свою жизнь, а просто примут приговор как факт. Не все, конечно, но процентов девяносто просто склонит голову. — И почему? — Для них такая мораль — единственный способ существовать в социуме. Слишком много силы, слишком велики последствия. Если не будет действенной системы контроля её применения, то лары превратятся в одиночек. Без семьи, без друзей, в окружении врагов. Но если они жестоки между собой, то глупо ждать от них гуманности по отношению к ланам. Если лары приняли решение, то не изменят его, хоть умоляй. У них специфическая жалость — добить, чтобы не мучался. Часть этой философии впитал и я. Я больше не вхожу ни в чьё положение и не стану терпеть неудобство только для того, чтобы комфортно было окружающим. «Нет» у меня означает «нет». «Да» у меня означает «навсегда». Или до предательства, после чего я буду действовать как лар — жестоко. Я выбрал тебя, Дей, значит, с моей стороны все сомнения уже развеяны. Теперь я буду ждать твоего решения. — Это сейчас было предложение? — Это было предложение подумать о том, что на два дома жить неудобно. Моя квартира лучше и больше. Не хотите переехать сюда с Эмином? — И что мне делать со своей? — Сдай. У тебя сын растёт, она тебе в будущем ещё пригодится. — Это интересно… — Дей провокационно улыбнулся и прижался ко мне бёдрами. «Интересно» относилось не только к квартире. — Пойдём внутрь, здесь прохладно, — шепнул я ему на ухо. — Здесь нормально, а скоро вообще станет жарко. Я коснулся панели, опуская затенение террасы. Хоть на улице и ночь, а здесь пятнадцатый этаж, но лучше исключить любую возможность случайных глаз. Когда я стянул с него брюки, Дей вцепился в ограждение и запрокинул голову. Он оказался прав, уже скоро прохладный весенний воздух стал приносить не дискомфорт, а удовольствие, остужая разгорячённую кожу. Мы бы с Деем проспали до обеда, но нас поднял проснувшийся Эмин. Дей мгновенно оделся и выскочил из комнаты, перехватывая сына в гостиной. А я похвалил себя за то, что полгода назад выкупил эту квартиру. Потому нам явно требовалась перепланировка. Равноденствие столица праздновала с размахом. В полдень наземное движение было перекрыто, и толпы людей хлынули с тротуаров на проезжую часть, хоть немного разбавляя таким образом плотность толпы. Кафе и рестораны выставляли на улицу столы. А некоторые и вовсе выносили мобильную кухню и готовили на глазах у посетителей. На возведённых с утра уличных сценах начались концерты. Музыкальные и цирковые представления, спектакли и шоу. Такое не только в центре — по всему городу. Всё-таки он огромный, а из-за ограниченной мобильности люди предпочитали не выезжать из своих районов. Кто готовился праздновать Равноденствие с родными и близкими собрались все вместе ещё с утра. А ближе к четырём на выделенной полосе появились медленно едущие автомобили. Сейчас они все двигались только в одну сторону — на площадь. Это приглашенные лары собирались на императорский бал. За всей этой суетой мы наблюдали с террасы. У нас с Деем в планах было выйти в город чуть позже. Пройти по магазинам, зайти с Эмином в кафе, а в полночь посмотреть фейерверк. Эмин сегодня раз десять уточнил: точно ли ему можно будет не ложиться? Как оказалось, в предыдущие годы Дей его укладывал в Равноденствие, как в обычный день. Мой комм, как и комм Дея, постоянно звенел входящими сообщениями. Летели поздравления от родных, коллег по работе и просто знакомых. И среди всех этих бесчисленных открыток я чуть не пропустил одно необычное поздравление с неизвестного номера. Оно было коротким, всего в пять предложений. Но не узнать этот стиль письма я просто не мог. Я перечитал его раз десять. Потом написал поздравления в ответ. Затем стёр и написал другое. И снова удалил. Я так долго смотрел в комм, что на моё замороченное состояние обратил внимание Дей. Подошел со спины, глянул на экран. Я даже не подумал свернуть его или погасить. В этот момент я стирал свой длинный текст. — От кого это? — спросил Дей. — От воспитанника. Я год его не видел. Спросить хочется так много, но я не уверен, что стоит. Может быть, это вообще автоматическая рассылка по всем контактам. — Автоматически можно открытки посылать, — фыркнул Дей. — А этот текст точно писали вручную, потому что он не универсальный, а содержит специфику. Всем и каждому такое не пошлёшь. — Значит, лично… Я наконец дотёр неподходящий ответ и начал писать заново. В этот раз не на эмоциях, а чётко подбирая формулировки. Вышло чуть длиннее, чем у Рея, но не слишком. «Пусть и в твоей жизни будет Равновесие, Рей», — закончил я, традиционной фразой. Затем перечитал, покачал головой и переправил: «Пусть и в вашей жизни будет Равновесие, лан Калли». Отправив сообщение, я ещё немного подумал и сохранил в контактах номер, которого у меня не было целый год.