Куда уходит детство?

В столичную жизнь Кита вернулась быстро. Здесь и бабушка была, и подружки. Жизнь в баронстве всё-таки оказала на меня немалое влияние. Потому что, решая вопрос с учёбой Киты, я просто нанял ей учителей. Нет, не плюсовых, а просто репетиторов, которые занимались с ней по основным предметам. А второстепенными, вроде естествознания, по учебникам занимался с ней я. Уж на программу третьего класса моих знаний хватало. Первую неделю Кита осторожно присматривалась к Дею. Осторожно подходила с мелкими просьбами, а однажды и с крупной. — Дей, а ты правда комнату Эмина сам делал? — Дизайн — да, а работы выполняли мастера. — А мне комнату можешь нарисовать? — Конечно, только нам с тобой вдвоём садиться надо. Я же не знаю, что тебе понравится. С появлением Киты наш распорядок никак не поменялся, ведь он уже изначально включал в себя и её интересы. Только за ужином на столе стало не три, а четыре прибора. Ну и помня её любопытство и находчивость, мы с Деем перестали заниматься глупостями в неожиданных местах квартиры. Как-то мне совсем не хотелось в самый ответственный момент заметить ее присутствие. А ещё я снова провалился в минус. Когда расходы превышают доходы. Что-то планировать долгосрочно пока не было возможности, поэтому приходилось ограничиваться случайными заработками. Бюджет с Деем мы не делили, но и не объединяли. Я никогда не спрашивал, сколько денег приносит его дизайнерская фирма. И он не интересовался моим банковским счётом. Мы просто жили: если один видел, что дома чего-то не хватает, то покупал. Если что-то покупалось для детей, то двум сразу. Бывшая на Метрополии так и не появилась, хотя звонила дочке регулярно. Первое время Кита уходила разговаривать с ней в свою комнату, но однажды ответила прямо в гостиной. — Здравствуй, доченька. Чем занимаешься? — Леплю с Эмиком поделку в садик. Ему уже завтра надо, а если её сделает Дей, то лучше сразу нести на ярмарку. — Ты так и не ходишь в школу? — Нет, с репетиторами занимаюсь. — А что ещё сегодня делала? Этот разговор мне показался каким-то странным, поэтому перед сном я заглянул в комнату дочери. — Милая, у тебя с мамой какие-то разногласия? Мне сегодня показалось, что она хотела поговорить с тобой наедине. — Она странная стала, — призналась Кита. — Слишком добрая и внимательная. Куклу мне купила, которую раньше никогда бы не взяла. По комму всегда вспоминает, как нам хорошо вдвоём было. Только я не верю, что она такой навсегда останется. Она как будто меня посадила мультики смотреть. Сегодня много можно, а завтра опять: чего висишь там? Уроки делай! — Она не стала странная, просто отдохнула и соскучилась. Так иногда бывает, что на расстоянии любишь больше. — А ты маму любил? — Любил когда-то. Давно, ещё до твоего рождения. А потом она мне сделала больно, и я уехал в баронство на много лет. Там я стал другим, и я «другой» сейчас любит Дея. А твоя мама до сих пор считает меня прежним. Мне пришло уведомление на суд, — поспешил я сменить скользкую тему. — Твоё присутствие не нужно, поэтому я хочу, чтобы ты осталась с Деем и Эмином. Попробовала, как будешь чувствовать себя с ними без меня. Но если тебе страшно оставаться или ты сильно хочешь увидеть маму, то я могу тебя взять с собой. — Я останусь, — через минуту решила Кита. — Если мне будет плохо, я позвоню бабушке, и она меня заберёт. Ты же ненадолго? — Дней на десять. В Шебу я прилетел за день до судебного заседания. Бывшая уже знала, что Кита осталась на Метрополии, так что никаких попыток связаться со мной не делала. Второе заседание сильно отличалось от первого. Судья усадила нас с бывшей напротив себя и предупредила. — Я буду по очереди задавать вам вопросы. Отвечать должен только тот, к кому я обращаюсь. Вам запрещается перебивать друг друга, вставлять реплики в ответ другой стороны или отвечать на вопрос, заданный не вам. Кто нарушит это правило — будет удалён с заседания немедленно и до его окончания. Формулировки понятны? Тогда приступим. А дальше судья начала задавать самые неожиданные вопросы. Бывшую попросила назвать четыре предмета из школьной программы и как минимум три темы по ним, которые изучаются во втором классе. У меня она спросила: кому из ровесников завидует Кита? Поинтересовалась ценами на детские товары, расписанием школьных звонков и ещё многим другим, а затем объявила перерыв. Но не спешила отпускать нас. — Я занимаюсь судопроизводством тридцать лет. Из них двадцать пять специализируюсь именно на семейном праве. Я видела в этом зале очень много. Я видела отцов, которые с ненавистью отталкивали от себя своих детей, я видела матерей, которые не могли получить законное, я видела обманутых девушек, которым отказали в браке… Причину многих вещей понимаю лучше, чем сами истцы и ответчики. Мне на пенсии семейным психологом подрабатывать можно будет.       Знаете, что я вижу перед собой сейчас? Я вижу отца, который хочет общаться с дочерью, но который не хочет принимать факт наличия у неё матери. Вы, лан Аллер, хотите, чтобы у Китайи стоял переключатель: со мной, с мамой. Это объяснимо. Вы не видели её ребёнком, не носили на руках, вы увидели её сразу школьницей, и в вас сработал профессионализм. С первого дня Китайя стала для вас воспитанницей, работой, которую нужно выполнять. И, должна признать, делали вы это хорошо.       С другой стороны я вижу мать, которая с самого начала металась в поисках лучшей жизни. Из крайности в крайность, и не самым красивым способом. Опыт мне подсказывает, что если бы ваш бывший супруг не появился на Метрополии, то вы бы так и продолжили жить той размеренной жизнью, которая у вас сложилась за эти годы.       Но увидев его с привилегиями и солидным счётом, вы решили, что достойны их больше, чем он. Именно эгоизмом, а не заботой о благополучии дочери вы руководствовались, совершая, такие же, как в молодости, суетливые метания. Это касается не только поступков, совершаемых вами до суда. Но и того, что вы сделали во время него.       Да, лана Карита, я сейчас говорю о поданном вами прошении лишить лана Сейта прав на опеку на основании того, что он не исполняет обязанности. Вы указали в заявлении, что, являясь единственным опекуном, отец вашей дочери оставил её на Метрополии на попечении чужих ей людей, не имеющих на то юридических прав. Лан Сейт, прокомментируйте обвинения в вашу сторону. — Единоличная опека подразумевает личную ответственность за жизнь и здоровье ребёнка. Личная ответственность не означает непрерывное присутствие или вовлечение. Она накладывается на весь причинённый вред, независимо от времени, места и причин. Оставить Киту на Метрополии — это моё решение, и именно я буду отвечать в случае, если с ней что-то произойдёт. — Два — двадцать шесть… — усмехнулась судья. — Возможно, второй раздел я по нумерации пунктов не знаю, только третий. — Перерыв окончен! — объявила судья. — Время 17:42, продолжается второе заседание по перекрёстному делу «Сейт Аллер — Карита Аллер». Оглашение. Рассмотрев и уточнив материалы дела, суд объявляет о завершении процесса сбора сведений и доказательств. Окончательный вердикт будет оглашен на следующем заседании, которое состоится завтра в одиннадцать часов дня. При вынесении окончательного вердикта по перекрёстному делу «Сейт Аллер — Карита Аллер» личное присутствие несовершеннолетней Китайи Аллер обязательно. Если назначенный судом временный опекун не обеспечит её явку, то будет признан недееспособным в разделе дальнейшей опеки. Заседание окончено! — Завтра?! — поднялся я с кресла. — Вы сказали, что третье заседание завтра в одиннадцать дня? Но сейчас шесть вечера… — Да, лан Сейт. Вы поняли всё верно, — перебила меня судья. — Если завтра в одиннадцать Китайи Аллер не будет в этом кабинете, то полную опеку я отдам Карите Аллер! Все свободны! Из кабинета я вышел в полном раздрае. Даже если сейчас купить Ките билет, то прибыть в Шебу она сможет в лучшем случае через два дня. Ведь мало просто долететь до Данаи, надо ещё и добраться от порта высадки. — А вот не надо было бросать свою дочь с любовником! — довольно фыркнула бывшая. — Не хотел договориться по-взрослому, не получишь ничего! *** — Налей мне выпить, — устало произнесла грузная судья, тяжело садясь в посетительское кресло. — Ты всё-таки сделала это? — Да. Зная, что девочки здесь нет, назначила вынесение вердикта на завтра. — Зачем тебе всё это? — Хочу посмотреть, чей корабль сегодня ночью сорвётся с Метрополии на Данаю. — Это может стоить тебе карьеры. — Если это произойдёт, то будет означать, что с нашей судебной системой что-то не так. Я ведь не только через тебя запрашивала, я личные связи подняла. Знаешь, какой ответ пришел герцогской службе безопасности? Недостаточно полномочий! Герцогам недостаточно полномочий на баронский контракт! Нет, точно тебе говорю, мне в качестве служебной проверки подсунули ларов. — А если нет? Если девочку не успеют привезти? — Тогда ты меня уволишь, отменив последнее решение по причине моего непрофессионализма. И сам возьмёшь это дело. А я буду знать, что с нашей судебной системой что-то не так…