Ради чего?.

Утро началось странно. Будильник зазвонил как всегда, но Никита будто не хотел вставать — не от усталости, а от того, что мысли с вечера так и не отпустили. В голове крутились лица: Брай, смеющаяся слишком громко; Давид, молчащий, но будто смотрящий прямо сквозь; и Кевин, с его голосом в динамике телефона. Он открыл чат. Сообщение от Кевина пришло ночью: > "Не знаю, зачем тебе это пишу, но иногда мне кажется, что я никому не нужен. Даже семье. Ты хоть понимаешь, что значит просыпаться и не ждать от дня ничего?" Никита вздохнул. Он набрал ответ: — «Понимаю. Слишком хорошо. Но ты нужен. Хотя бы мне». Через минуту экран засветился — звонок. Кевин говорил тихо, как будто боялся, что кто-то подслушает. — Ты серьёзно так думаешь? Что я тебе нужен? — голос дрожал. — Конечно, серьёзно. Я жду твоих сообщений каждый день, — Никита улыбнулся, хотя Кевин этого не видел. — Знаешь, иногда ты единственный, с кем я могу говорить так, как хочу. На другом конце тишина. Потом почти шёпот: — Ты не представляешь, что это значит для меня. Никита почувствовал, как тепло расползается внутри. Это было странно — между ними тысячи километров, но ощущение близости было сильнее, чем с людьми рядом. --- Школа встретила его привычной серостью. В коридоре — смех, шум, крики. Никита шёл медленно, думая о Кевине, когда вдруг боком задел плечо. — Осторожней, — тихо сказал Давид. Никита поднял взгляд. Давид стоял совсем близко, глаза усталые, но цепкие. — Ты сам врезался, — Никита пожал плечами, делая вид, что это ничего не значит. Но пауза затянулась. Вокруг мелькали люди, но он чувствовал только взгляд Давида. Тот будто хотел что-то сказать, но не сказал. Просто прошёл мимо. Никита остался стоять, вцепившись в ремень рюкзака. "Зачем он так смотрит, если ему всё равно?" — мелькнуло в голове. --- Вечером компания снова собралась у одного из ребят. Музыка, чипсы, смех. Брай сидела рядом с Никитой, слишком близко, словно специально. Она хохотала громче всех, обнимала кого-то, цеплялась за руки. — Ну чего ты такой серьёзный? — она толкнула Никиту локтем. — Давай веселиться! Он натянуто улыбнулся. Но внутри уже точно знал: всё, что он чувствовал раньше, было иллюзией. Слишком поверхностно, слишком искусственно. — Я нормально, — коротко ответил он и отодвинулся чуть в сторону. И в этот момент поймал взгляд Давида с другого конца комнаты. Тот не участвовал в веселье, сидел чуть в стороне, молчал. Но глаза… они были как лезвие — холодные, внимательные, будто читающие. Никита отвёл взгляд. --- Позже, возвращаясь домой, он думал: Почему Кевин, за тысячи километров, может говорить прямо, пусть и в намёках… А Давид, который сидит напротив, прячет каждую эмоцию за маской? Почему всё, что между ними есть, — это недосказанность и странные взгляды? Он ловил себя на том, что внутри растёт что-то противоречивое. Кевин был как свет — тихий, но тёплый. Давид — как тень, опасная, но манящая. И между этим — он сам, запутавшийся, разрывающийся на части. Он думал о голосе Кевина, и о взгляде Давида, который прожигает насквозь… и не понимал, куда всё это ведёт.