Груминг для котенка

Гул людей и звук электронного голоса, что объявлял регистрации, взлёты и посадки. Сквозняк и откровенно дерьмовый кофе, как будто состоящий только из одной горечи, пыли и воды. И откуда люди, собственно, находят здесь что-то романтичное? Вот Мо Жань лично ни романтики, ни эстетики тут не находил. Хотя, говоря откровенно, он сейчас едва ли находил силы держать глаза открытыми. А всё из-за того, что сегодня спозаранку ему позвонил дядя и чуть ли не слёзно молил встретить в аэропорту его друга с внуком. Мол, те наконец решили вернуться из Штатов в родной Китай, а Сюэ Чжэнъюн как хороший друг и старый товарищ предложил им свой дом, чтобы те не маялись по гостиницам, пока их вещи не доставят в новый дом. И тут должен возникнуть вопрос — почему же такой сердобольный человек не поехал сам встречать хлебом-солью своих дорогих гостей? А всё потому, что новогодние каникулы, и Сюэ Чжэнъюн, и его милейший супруг Ван Чуцин, и их надежда и отрада — сыночек Сюэ Мэн, и даже жирный рыжий кот с дурацкой кличкой, дружно отправились проводить каникулы на горнолыжном курорте. Его, Мо Жаня, тоже звали вообще-то, но ввиду объективных причин (сорванных к чертям праздничными пьянками дедлайнов) вынужден был отказаться и остаться дома. Что и говорить — фриланс имел кучу плюсов, главным из которых было отсутствие как таковых рабочих будней. Однако и были минусы, главный из которых происходил, собственно, из плюса. Если нет как таковых рабочих будней — значит, и выходных как таковых тоже нет! Именно поэтому сейчас, когда вся семья из-за непредвиденных погодных аномалий уже третий день не может покинуть курорт, Мо Жань остался единственным человеком, которому можно было доверить ответственную миссию «Встретить, разместить, накормить и по возможности не скандалить» с почётными гостями («А-Жань, ты это, только не обращай внимания на Хуайцзуя лишний раз, ладно? У него характер всегда был не сахар, а годы лучше его явно не сделали»). Долив в себя остатки третьего стакана того, что по ошибке назвали кофе, Мо Жань искренне посчитал, что всё это заговор. Заговор чистой воды! Ну не может быть такого, чтобы звёзды так сложились, и вместо того чтобы отсыпаться дома после сдачи всех дедлайнов, он сидел в продуваемом всеми ветрами аэропорту и ждал какого-то ворчливого старикашку с его отпрыском. И не просто ждал, а ещё и должен был выполнить кучу лакейской работы! Нет, правда. Обратился бы дядя к нему с такой просьбой пару лет назад (не обратился бы) — и был бы тактично послан в пешее эротическое! Чёртово налаживание семейных отношений… Вежливый омежий голос из динамика объявил о посадке нужного рейса и попросил всех встречающих приготовиться. «Маленький шажок к окончанию этого фарса, огромный скачок к долгожданному сну» — утешил сам себя альфа и чуть помассировал виски. Достав из рюкзака блокнот и едва пишущий маркер, он быстро накарябал на развороте «Chu Family». В конце концов, должны же его как-то узнать, верно? Толпа медленно расходилась: кто-то спешил на выход, кто-то — к встречающим. А Мо Жань стоял и лениво зевал (почти спал стоя) в ожидании, когда «гости» сами его найдут. — Молодой человек, вы так и собираетесь стоять? Или, может, всё же поможете старому человеку с багажом? Будто скинув с себя дрему, Мо Жань увидел перед собой достаточно высокого альфу со строгими чертами лица, которое, как борозды (или как шрамы?), покрывали морщины. На самом деле, хоть этот мужчина и назвался пожилым, сам Мо Жань едва ли применил бы это выражение. Если бы не абсолютно белые волосы на голове альфы, он бы легко мог сказать, что перед ним ровесник Сюэ Чжэнъюна. — Ой, прошу прощения, — Мо Жань на автомате нацепил на лицо вежливую улыбку с ямочками, которая редко кого оставляла равнодушным. — Конечно, давайте я помогу вам! Фыркнув, альфа чуть ли не толкнул в чужие руки ручку своего чемодана и сразу же поспешил куда-то вперёд. «Вот говнюк старый!» — шипел про себя Мо Жань. — Простите его, пожалуйста, — послышался рядом ещё один голос. Голос, казалось бы, бесцветный, но на деле мелодичный, как перезвон серебряного бубенчика. — Обычно он не такой… Просто в полёте не выспался. Мо Жань повернулся чуть в сторону и столкнулся взглядом с извиняющимися глазами цвета червонного золота. Рассмотреть, однако, лицо как следует возможности не представлялось из-за плотной медицинской маски. Да и вообще, юноша стоял, одетый в мешковатую одежду и тёплое пальто явно на пару размеров больше. Но вот его запах… Тонкий, кисло-сладкий аромат яблок и искренние извинения, если и не заставили настроение резко подняться на сто баллов, то, по крайней мере, позволили переварить откровенное хамство. — Да ничего, — вернув слетевшую с лица улыбку на место, кивнул он. — Тебе тоже помочь? В ответ только отрицательное качание головой и чуть порозовевшие кончики ушей, торчащие из-за тёмных прядок. — Нет, благодарю, я сам, — для верности юноша даже отодвинул чемодан, на котором покоилась ещё и огромная сумка-переноска, в сторону. «Какой он воспитанный», — подивился альфа. «Впрочем, с таким дедом действительно не забалуешь». — Ваньнин! — вывел из размышлений громогласный голос. — Ты долго там будешь стоять и вести светские беседы? — Иду, деда! Заметно вздрогнув, омега поспешил к своему родственнику, что уже успел нарастить приличную дистанцию, едва ли не теряясь в толпе вокруг (зачем, если за рулём не он?). Тяжело вздохнув, Мо Жань перехватил ручку тяжёлого чемодана и тоже поспешил за гостями. Всё же не гоже водителю отставать! Погрузив в багажник своего новенького «Хавала» (свеженького, только с салона) чемоданы, альфа поспешил за руль. В первую очередь потому, что стоять на улице под мокрым снегом было тем ещё удовольствием. Ну конечно, ему тоже до смерти хотелось поскорее приехать в дом к дяде, чтобы хоть немного доспать. С тем, чтобы заснуть по дороге, к слову, проблем вообще не было — неустанно ворчащий на заднем сиденье старик работал лучше любого энергетика. — И не дай бог, твой кот обделает углы в доме Чжэнъюна! — распекал внука альфа. — Деда, Тяньвэнь не склонен к проблемам с кишечником, просто перелёты для котов — это стресс и… — старался оправдаться за любимца омега. — Это у меня тут стресс от перелёта! И от тебя в том числе! — перебил Хуайцзуй. — Небеса, за что мне всё это? Вздыхал старик, и Мо Жань искренне про себя пожалел омегу. Он всего тридцать минут это слушал, а у него уже цвело и пахло желание впечатать старого ворчуна головой в стену, а на крайний случай и самому в неё влететь — только бы не слышать эти бесконечные недовольства. «И как только он умудряется оставаться таким спокойным?» — мысленно вопрошал альфа. Однако вопросы и Мо Жаня, и Хуайцзуя оставались без ответа. А дорога тянулась, как назло, медленно. Пробки рассасываться не планировали, и столь редкий в этих краях снегопад совсем не помогал. Когда они доехали до дома, время перевалило уже за обед. Дом, в котором он провёл большую часть детства и отрочества, встретил холодной тишиной, которую, тем не менее, быстро разогнало ворчание, шуршание одежды, звук колёсиков от чемоданов и скрип половиц под ногами гостей. — Так, дядя сказал, что для уважаемого профессора — гостевая комната, — натянув улыбку, Мо Жань распахнул двери гостевой, которая была такой же холодной и полупустой. — Устраивайтесь. Он вернул хозяину чемодан, кое-как подавив в себе желание его швырнуть. Хуайцзуй молча принял свои вещи и с видом придирчивого гостя прошёл вглубь комнаты, сразу же открывая окно (ну не дурак ли? И так холодно!). — Так, а ты можешь устроиться в моей, — продолжил Мо Жань, игнорируя поведение старшего и таща за собой уже второй чемодан, который скрипел по паркету колёсиками. — А как же вы? — неся на пару шагов впереди себя переноску, поинтересовался Ваньнин. — Обо мне не переживай, — отмахнулся Мо Жань. — Сегодня перекантуюсь в комнате Сюэ Мэна, а после вернусь к себе. Меня ты не потеснишь. Заверил альфа чересчур вежливого юношу. — Я здесь уже давно не живу, так что на кошачью шерсть и даже на кучки в углу мне абсолютно плевать! — стараясь шутками успокоить подростка, Мо Жань распахнул дверь в когда-то его комнату. — Так что располагайся, отдыхай. Пожелания к ужину? Юноша чуть замялся и смущённо опустил взгляд. Даже его запах выдавал лёгкое смущение. — Если можно… — едва слышно начал Ваньнин. — Если можно, не острое. — Будет сделано! — Мо Жань улыбнулся вполне искренне. И, оставив гостя обживать временное пристанище, сам поспешил в комнату к братцу. Стянув с себя толстовку, он плюхнулся на кровать. Но отрубаться было нельзя. Собрав все крохи сил, которые у него остались, Мо Жань открыл сайт доставки домашней еды. На самом деле, он бы мог и сам что-нибудь приготовить, но состояние у него было не ахти. Так что, сделав заказ, не забыв к традиционным, красным, как пламя революции, блюдам добавить ещё и парочку неострых, он указал время желаемой доставки и, наконец, позволил себе смежить веки. Открыть их заставил звук дверного звонка. Приняв сидячее положение, ему понадобилось пара секунд, чтобы понять, кто он и где находится. Повернув голову в сторону окна, он увидел, как сквозь плотные облака едва пробивается алый свет заката. Телефон вежливо уведомил о том, что уже половина седьмого вечера, а дядя — о том, что они успешно сдали билеты на самолёт и уже в поезде, а значит, не позднее завтрашнего обеда будут уже в Шанхае. «Хоть какие-то хорошие новости», — хмыкнул про себя альфа и всё же поднялся с постели, потому что заставлять курьера стоять на пороге так долго — просто бесчеловечно. Всё ещё сонный и лохматый, в помятой от валяния в постели футболке, Мо Жань лениво вывалился из комнаты. Зевая на ходу, он направился к лестнице, мысленно стараясь собраться и составить план дальнейших действий. «Сейчас заберу заказ, нужно устроить всё на кухне и можно звать этих…» — додумать он не успел, потому что по глазам резанул яркий свет прихожей и холодный ветер. Холодный ветер, который принёс с собой ещё и запах яблок. — Хорошего вечера, — уже знакомый мелодичный голос попрощался с курьером. Проморгавшись пару раз, Мо Жань уставился на стоящего посреди прихожей омегу: длинные ноги в широких домашних штанах, оверсайз-футболка. Всё это должно было скрывать фигуру, однако юноша перед Мо Жанем, очевидно, был очень стройным и подтянутым, и свободная одежда только подчёркивала эту стройность, тонкость шеи, которая открылась из-за собранных в пучок волос, хрупкость запястий, что держали два крупных пакета с едой… — Ой, вы проснулись? Ничего, что я забрал заказ? — тихий, вежливый голос обратился к нему и вкупе с немного рассеянным взглядом золотых глаз… Глаз с немного вздёрнутым наружным уголком, что делало взгляд около гипнотическим. На фоне постоянно делающих пластику на глаза омег в Китае такие небольшие раскосые глаза казались даже экзотическими, если не сказать сказочными. — А? Да всё окей, я должен тебя поблагодарить! — Мо Жань тут же улыбнулся и поспешил забрать тяжёлые пакеты. — Да что вы… Вы и так нам очень помогли… — длинные ресницы чуть опустились, скрывая золото глаз. — Эй, не обращайся на «вы»! А то я буду чувствовать себя стариком! — хохотнул альфа и, забрав у омеги тяжёлые пакеты, направился на кухню. — Ой, простите… прости! — ещё больше смутился омега, но послушно последовал за старшим. — Тебя же Ваньнин зовут, да? Мы вроде не представились друг другу. Я — Мо Жань, — сверкая очаровательными ямочками, представился альфа и начал доставать из пакета контейнеры с блюдами и закусками. — Очень приятно. Да, Чу Ваньнин, — кивнул парень. — И мне приятно. Будь добр достать тарелки из вон того шкафчика, — Мо Жань кивнул на дальний шкаф. И Ваньнин, тут же кивнув, ринулся выполнять просьбу. Вид сзади из-за объёмных вещей оценить не получилось, что немного (иррационально) опечалило. — Непросто тебе, наверное, сейчас… Смена страны, смена климата… — проглотив разочарование, продолжил Мо Жань. — Есть такое, — согласно кивнул Ваньнин, доставая по одной глубокие и не очень тарелки. — Ещё и в середине года… Друзей мне в школе не видать… — Да брось, — Мо Жань начал раскладывать еду по предоставленным тарелкам. В целом можно было поесть и из контейнеров, но что-то ему подсказывало, что если дядюшка Ван узнает, что он позволил дорогим гостям есть из пластика, то наградит его смачной затрещиной. — Такой милашка, как ты, сразу же найдёт друзей! Высокие скулы, на которых не было даже намёка на детскую припухлость, покрылись легким румянцем, а тонкие губы едва тронула улыбка. «Как легко он смущается», — с каким-то странным удовольствием отметил про себя Мо Жань. И только он хотел сказать ещё что-то, как на лестнице послышались тяжёлые, но неторопливые шаги, заставляющие доски звонко скрипеть. И только заслышав эти шаги, Ваньнин вздрогнул, и словно шёлковая вуаль, с него тут же слетели румянец и лёгкая улыбка. За минуту из расслабленного подростка он превратился в подобие вздыбленного котика. Зайдя на кухню, Хуайцзуй внимательно оглядел стол, а после — компанию. — Какой приятный сюрприз, ужин всё же состоится, — размыто бросил альфа и тут же развернулся на пятках, удаляясь, не давая никому даже возможности что-то сказать. — И что это только что было? — Не обращай внимания, — отмахнулся Ваньнин, двигая к Мо Жаню ещё одну тарелку и забирая опустевшие контейнеры. — Он… всегда такой. — Да уж, нелегко тебе, наверное, с таким дедушкой… — Деда хороший! — сразу же запротестовал омега. — Просто… Голос его стал немного неуверенным. — Просто он много нервничает из-за разных вещей. Комментировать это Мо Жань не стал. В конце концов, чужая семья — потёмки. У него с дядей и дядюшкой тоже не всегда всё было гладко. И это мягко сказано — кровь он родным портил только в добрый путь. — Понятно. Ну тогда иди зови своего дедулю, стол почти накрыт! — продолжая улыбаться, сказал Мо Жань. *** Неловко. Атмосферу за столом хоть ножом режь. Мо Жань такой обстановки в своей жизни вообще не помнил. Даже когда он в подростковом возрасте нещадно шкодил, такой давящей атмосферы не было. Хотя, возможно, дело в том, что тогда он был с близкими (ну или в непробиваемом подростковом похуизме). — Так в каком ты говоришь классе? — вопрос тупой невероятно, но надо же что-то спросить! Просто, чтобы хоть как-то разрядить обстановку. — В одиннадцатом, а ты? — подцепляя палочками львиную голову, ответил омега. И тут же, словно понял, что сморозил глупость, вспыхнул ушами и шеей. — Хах, я уже давно закончил учёбу, — с добродушной улыбкой Мо Жань подвинул ближе к нему тарелку с неострым тофу. — А я слышал, что вы, молодой человек, её не закончили, а бросили, — вмешался в беседу Хуайцзуй. Сжав челюсть так, что скрипнули зубы, Мо Жань постарался задавить в себе желание послать куда подальше наглого старика. — Верно, выбрал работу, — подтвердил альфа. — Не лучший пример для подражания. Тон у него — один в один, как у высокомерных дедов в университете, да и в школе тоже. Точно таким же тоном ему и дяде Сюэ в оба уха пели песни о том, что он «никогда ничего не добьётся и по миру покатится, прямиком в канаву, рехаб или Макдональдс». Даже взгляд давно выцветших глаз источал высокомерие. Рука сжала палочки так, что впору было забеспокоиться за сохранность посуды — и за сохранность выцветших глаз соответственно. — Я никогда и не хотел быть кому-то примером, — произнёс, как вбил прямо в глазницу металлическую палочку. — А что вы тогда хотели? — на сей раз вопрос следует от Ваньнина. И он уже не ощущается какой-то высокомерной издёвкой. Напротив. Чувствовался настоящий интерес. Поэтому, быстро выкинув сталь из голоса, Мо Жань вернул на лицо улыбку с ямочками. — Мне всегда нравились видеоигры, и я хотел научиться их делать. Вот только конкретно с игроделством не пошло, а в прогерстве корни пустил конкретно. И живу, кстати, — в голосе появилась явная издёвка. — Намного лучше, чем мои бывшие одногруппники, которые сейчас бегают и не знают, куда приткнуться со своими дипломами. — Вау, а я понятия не имею, чем хочу заниматься в будущем, — честно произнёс подросток. — Это нормально, некоторым нужно просто чуть больше времени… — Вообще-то ты уже мог бы быть КЕМ-ТО, — оборвал Хуайцзуй чужую речь. — А вместо этого выбрал сидеть и наращивать себе бока! «Какого хуя, дед?» — подумал Мо Жань, с полным непониманием смотря на человека с, очевидно, прогрессирующим маразмом. Но произнести не успел, потому что рядом тут же скрипнул стул, и подросток буквально вылетел из-за стола, бросив перед собой палочки. — Ваньнин! Что за манеры? — альфа хотел схватить внука на выходе из кухни, но тот вывернулся из рук с какой-то околозмеиной ловкостью и тут же припустил вверх по лестнице. Внутри собрался какой-то тёмный, липкий клубок. Иррационально хотелось встать и пойти успокоить подростка, хотя вообще-то, обычно, в нём таких альтруистических порывов не наблюдалось. Однако представшая перед глазами картина казалась такой неправильной, такой… абсурдной? Что на пару секунд Мо Жань испытал даже ещё более ему не свойственное смущение от того, что стал свидетелем этой картины. Не говоря ни слова, он тоже поднялся из-за стола и начал убирать остатки еды. — А ты ещё что делаешь? — спросил Хуайцзуй, наблюдая за манипуляциями над столом. — Ужин испорчен. Или вы хотите продолжить? В ответ альфа только сдёрнул с воротника салфетку и бросил её на стол, тоже спеша покинуть пределы чужой кухни. «Старый псих», — заключил про себя Мо Жань, собирая из тарелок еду обратно по контейнерам. *** Вообще-то у него не было оснований идти и подтирать кому-то сопли. Он в целом в утешениях был чертовски плох, а тут — малознакомый человек, ещё и подросток… Да и кто он такой, чтобы влезать в это? Нет! Определённо нет! Иди своей дорогой, Мо Жань! Но вопреки логике и здравому смыслу ноги принесли его прямиком под двери собственной комнаты. Каких-то страшных рыданий за дверью не слышалось, грустной музыки тоже. Рука несколько раз поднималась, чтобы постучать, но всё же опускалась обратно. В голове было пусто, и в то же время, как маленькие прыгучие мячики, мелькали разные отрывочные мысли. — Мяу! Требовательное мяуканье заставило его вздрогнуть на секунду (потому что единственный питомец, живущий в этом доме, уехал покорять горы и шведский стол с хозяевами) и повернуться в сторону звука. Источником оказалось белое пушистое облачко, которое вальяжно раскинулось на подоконнике; в полутьме золотистые глаза поблёскивали любопытным светом. Припомнив в руках подростка переноску, альфа улыбнулся и двинулся к подоконнику. — Привет! — обратился он к облачку. — Какой ты пушистый… С искренним восхищением произнёс он и помотал перед мордочкой с розовым носиком пальцем. Животное, тем не менее, не спешило приблизиться к пальцу, чтобы его обнюхать или прикусить. — Значит, ты любимец наших гостей? — спросил он так, будто кот действительно мог ответить. — Дай-ка я на тебя взгляну поближе. Наглая альфийская рука потянулась к белой шерсти, чем вызвала недовольное фырканье тут же вздыбившегося животного, которое сразу же начало уклоняться и примеряться, как бы покинуть резко ставший неуютным подоконник. — Дурак, я же не обижать тебя собрался, — кое-как ухватив верткое создание, Мо Жань заулыбался. Кот тут же завертелся, что змея. — Я же гладить тебя хочу! Однако стоило только другой руке опуститься на тёплый и мягкий животик, как задние лапы кота тут же начали быстро перебирать, стараясь нанести когтями урон противнику. И так как больше плотной толстовки на нём не было… — Ай, блять! Краткое ругательство — и животное уже спешит к дверям, за которыми прячется хозяин, горделиво вздёрнув пушистый хвост (демонстрируя место, в которое любителям пушистых животиков стоит, судя по всему, отправиться), будто не оно тут только что разодрало кому-то руку до крови. Хозяин же данного создания, не то услышав бранную речь, не то уже на интуитивном уровне почувствовав, когда любимец шкодил, тут же выглянул за дверь. — Что та… Ах! — воскликнул юноша, увидев хозяина дома с разодранной рукой, с которой на паркет уже начинала капать кровь. — Боже мой! Буквально за два шага омега подлетел к пострадавшему и тут же захлопотал над рукой. Мо Жань даже на секунду завис от такого быстрого и элегантного выпада в свою сторону. — Божечки, простите, пожалуйста! — хватая чужую руку, Ваньнин с искренним раскаянием посмотрел в чужие глаза. С испуга он даже перескочил обратно на вежливое обращение. — Тяньвэнь обычно так себя не ведёт, это всё… — Ай, да забей! — тут же улыбнулся Мо Жань. — Сам виноват, нельзя же вот так котиков хватать, верно? — Давайте я обработаю вам руку! — не слушая возражений, Ваньнин потащил пострадавшего к себе. Отказываться от такого рода помощи Мо Жань не спешил. Когда-то обжитая им комната встретила заметно выцветшими плакатами, полутьмой и… — Садитесь, я сейчас, — буквально силком посадив альфу на постель, Ваньнин начал быстро рыться в своём чемодане, и, достав из него маленькую чёрную косметичку, вернулся к пострадавшему, плюхнувшись перед ним на колени. Подобная подобострастная, двусмысленная поза заставила что-то внутри Мо Жаня ухнуть вниз. — Позвольте… — Ваньнин отнял здоровую руку от пострадавшей и, достав влажные антибактериальные салфетки, начал вытирать размазанную кровь. — Эй, я же сказал не обращаться ко мне так, — посетовал Мо Жань. На правах пациента мог позволить себе небольшой каприз! — Не такая уж и большая у нас разница. — Прости. Просто… непривычно, — признался омега и достал из косметички парочку ватных дисков и маленький флакончик антисептика. — И прости ещё раз за Тяньвэнь, он правда хороший, просто чужих не любит. Мо Жань внимательно пригляделся и действительно не заметил на руках у подростка царапин. — Всё окей. К тому же теперь за мной ухаживает такой милашка — как я могу жаловаться? Фирменная улыбка с ямочками чуть дрогнула, когда ватный диск с антисептиком прилёг к одной из царапин, но не исчезла. Он даже снова умудрился рассмотреть, как заалели мочки чужих ушей. Прав был его друг Наньгун Сы, когда говорил: «Да ты умирать будешь, и то кадрить омег не прекратишь». Ой как прав… — Правда дедушке не скажешь? — продолжая обрабатывать царапины, поинтересовался омега. — Я? Ему? Да за кого ты меня принимаешь? — в шутку возмутился Мо Жань. — Просто он и так Тяньвэнь не любит… — постарался тут же оправдаться омега. — Тц, если подуешь на царапины, то точно не расскажу, — не то в шутку, не то всерьёз сказал альфа. Ваньнин на пару секунд замер, что-то решая и взвешивая про себя, а после просто наклонился к руке и чуть подул на щиплющие от антисептика царапины. От этого жеста все волоски на теле альфы встали дыбом. Про то, что это была шутка, он решил тактично умолчать. Однако теперь он понял, что именно ему показалось странным, когда он зашёл в комнату. Холод! В комнате было необычно холодно, а ведь омега так легко одет! А ещё запах… Чуть горьковатый запах… — Так ты куришь?! — с каким-то странным восторгом произнёс альфа и почувствовал, как что-то внутри заискрилось. От этих слов Ваньнин дёрнулся, как от пощёчины, и тут же вернулся к обработке царапин, на сей раз делая это не так тщательно и деликатно, будто торопясь закончить. — Нет, — буркнул он и, отбросив использованный диск, начал снова рыться в косметичке. — Точно куришь, — констатировал альфа. — А где сигареты прячешь? — Я ничего не прячу! — возразил омега и извлёк пачку пластырей. — Да брось, я не собираюсь тебя осуждать. Сам курю с зелёных соплей! — заверил Мо Жань. Однако уровня доверия это не подняло. — Ну скажи… А дедушка знает? Неужели не замечает? — Чтобы это заметить, ему нужно провести со мной больше пяти минут в день, — раздражённо приклеивая полосочки с изображениями мишек и кроликов к израненной руке, всё же признал омега. — Зачем ты спрашиваешь? — Мне просто… интересно? Пригладив последнюю полоску, Ваньнин поднялся с колен и подошёл к подоконнику, поднимая к собственному лицу пачку Marlboro. — Мне даже прятать ничего не надо. Дедушка покупает их целыми блоками. Пропажу одной или двух пачек даже не замечает. — А ты, оказывается, бунтарь, — Мо Жань поднялся с кровати, которая на это движение противно скрипнула. — Я не бунтарь, я просто бале… — на последнем слове омега оборвал сам себя. — Я раньше в балете танцевал. На сей раз завис уже Мо Жань. Нет, разумеется, не было ничего проще, чем представить эту стройную тонкую фигуру в трико и боди у станка, с элегантно вздёрнутой ножкой и отведённой рукой. К тому же это объясняло бы… небольшую специфику движений. Но… — Но как это связано? — вслух спросил альфа. Потому что в его голове омеги в воздушных костюмах и пуантах совсем не сочетались с сигаретами. — Потому что нам нельзя было есть, — просто пожал плечами омега. — Чашка чёрного кофе и десять сигарет в день, чтобы не набирать вес. Это стандарт. Ваньнин буквально слышал то, с каким треском рвётся шаблон в чужой голове. — Ого. И это у всех так? — Нет, — честно признал омега. — У многих намного хуже. — Иу… — даже представить себе такой режим жизни было трудно. Учёба, тренировки, а ведь он ещё такой молодой… наверняка в течку было вообще невыносимо. Внутри что-то заскреблось. А ведь в балет приводят совсем детей… — Минутку… — замер Мо Жань. — Ты сказал, что раньше танцевал. Получается, больше не танцуешь? В ответ — только короткий кивок. — И дед на тебя так из-за этого взъелся? Потому что бросил? — постарался систематизировать в голове всю полученную информацию альфа. Ваньнин резко вздёрнул подбородок, едва подавляя гнев, и посмотрел на альфу. — А тебе какое дело? — резонно поинтересовался омега. Мо Жань прикусил щёку с обратной стороны. Действительно, какие у него права лезть в это? — Уже скачал Вэйбо и Вичат? — Ещё нет, а чт… — Давай установлю, — перебил альфа. — Тебе скоро в школу, без них с одноклассниками не подружишься. Подумав с минуту, Ваньнин всё же отошёл от подоконника и протянул альфе свой телефон, а сам сел на кровать, в ожидании. Мо Жань тоже сел рядом. Его пальцы бегали по экрану с невероятной скоростью. Периодически он также обращался к своему телефону. Примерно через пятнадцать минут он вернул подростку телефон. — Держи. Всё готово. Пароль поставил из генератора случайных — потом захочешь, сменишь. Всё в заметках. — Благодарю, — кивнув, Ваньнин забрал свой гаджет, запуская новые приложения. — Я уже добавил себя и туда, и туда. — А? — Знаю, мы с тобой друг другу никто, но… — Мо Жань чуть прикусил нижнюю губу. — Я неплохой парень на самом деле. Так что, если будет скучно или дедушка снова достанет — просто напиши мне, ладно? — Это… — Ваньнин чуть потупил взгляд. — Я даже не знаю, мне было бы неловко тебя беспокоить. — Ты не будешь меня беспокоить, — положив руку на чужое плечо, сказал Мо Жань, заодно отметив про себя, какое оно приятно острое в руке. — Давай будем дружить? Раскосые глаза смотрели с недоверием и непониманием. И сейчас хозяин действительно был очень похож на своего питомца — на вздыбленного кота, который испугался чужой руки, что просто хочет погладить. В конце концов, Мо Жань никогда не замечал в себе жестокости к животным. Он не собирался вредить ни коту, ни тем более котёнку! — Я предлагаю тебе дружбу, котёнок, — присев ближе, он потрепал младшего по макушке, взлохматив пучок чернильных волос. Волос, что раскинулись по плечам и спине чёрным водопадом, с запахом яблока… — Ну, что скажешь? — улыбаясь своей самой располагающей улыбкой, играя ямочками, спросил альфа. И сжавшийся от его внезапного жеста, всё ещё недоверчиво смотрящий, но не старающийся отстраниться омега только и нашёлся, что кивнуть в ответ.