Груминг для котенка

Закрыв за собой дверь, Мо Жань почувствовал, как по коже пробежала приятная волна мурашек. Что-то похожее он испытывал, когда сам был подростком и только начинал спрашивать вичат и номера у омег. Такое давно забытое чувство азарта — щекочущее в горле желание выйти победителем и показать себя. Если в его непоколебимой уверенности в собственной привлекательности и было что-то плохое, так это то, что это важное и такое приятное чувство погони — ощущение, заложенное на уровне древних инстинктов — у него давно притупилось и вспыхивало крайне редко. Но сейчас… — Молодой человек, — басистый голос альфы вырывает из сладких размышлений. — Позвольте поинтересоваться, что вы делали в комнате моего внука? «Интересно, у этого старика вообще бывают какие-то эмоции, кроме раздражения?» — спрашивал Мо Жань у мироздания, разглядывая пожилого альфу, что облокотился на стену с видом, будто это его дом, а Мо Жань тут так, пёс бродячий, что посмел залезть на хозяйскую постель с грязными лапами. — Решил проверить, не ревёт ли он в подушку, а что? — очаровательно улыбнувшись, спросил Мо Жань, внимательно следя за реакцией альфы. Реакцией, которая между тем не сильно радовала разнообразием. Только брови, что сошлись на переносице, и плотно сжатые губы. По лицу Хуайцзуя вообще мало что можно было сказать. Куда больше за него говорили загорчивший запах, резковатый жест руками, будто он что-то скидывает с рукавов, и быстрое возвращение в комнату. «Старый мудак» — подумал Мо Жань и поспешил в свою (Сюэ Мэна) комнату. День был долгим, хотелось принять душ и снова лечь в кровать… ***

Тупая боль в макушке, а после — упавший прямо к ногам сандалик. Когда-то ярко-красный, но сильно помутневший от не лучшего ухода, долгой носки и пыли. И такая вещица прилетела ему прямо по голове! Возмущению альфочки не было предела. Он собирался уже пнуть неказистую вещицу и разразиться всеми ему известными бранными словами, но… — Аха-ха-ха-ха, прости, пожалуйста! Мелодичный, словно журчание горного ручья, голос и смех, как перезвон серебряного колокольчика. Всё это заставляет вздёрнуть голову. Вздёрнуть голову, чтобы увидеть ангела. Округлое лицо. Персиковые глаза и яркая улыбка. Между тонких пальцев — сигарета. Он сидел и курил прямо в комнате приюта, свесив ноги наружу и беззаботно покачивая ими в ребячьем жесте. Он, в общем-то, и был ребёнком. Ну, может, совсем немного старше самого Мо Жаня. — Не принесёшь мой сандалик? — обратился к нему омега. И Мо Жань только и смог, что кивнуть, подбирая наградившую его шишкой вещь. Ноги сами несли его по двору и ступенькам. Он безошибочно зашёл в комнату омег на третьем этаже. Он всё ещё был там. Всё ещё сидел на окне и, освещённый оранжевым светом, выглядел как сказочный эльф, а не человек. Мо Жань неуверенно потоптался на пороге, прежде чем сделать шаг вперёд. Омега всё это время смотрел на него с любопытством и той самой улыбкой. Он явно был старше, но Мо Жань затруднился бы сказать, на сколько. — Ты новенький? — чуть наклонив голову в сторону, спросил омежка. И Мо Жань кивнул, быстро подходя к окну и протягивая сандалик со сломанной застёжкой. — Спасибо, я Ши Мэй, а ты? — омежка забрал свою вещь и сразу же нырнул в неё ножкой в таком же пыльном носке. — М-мо Жань, — чуть замявшись, ответил альфочка. Его смущало и то, что он говорит с красивым незнакомцем, и то, что он почти на голову был ниже омеги. — Очень приятно, спасибо ещё раз за сандаль. Будешь? — омега протянул альфочке пачку дешёвых и очень крепких сигарет. — Это за то, что принёс, бери, не стесняйся. До этого дня мальчишка только видел со стороны эти ядовитые палочки, и то у взрослых! А ещё мама всегда говорил, что курить вредно. И если Мо Жань хочет быть хорошим мальчиком, то он никогда не должен их брать! — Я… — язык не слушается, а под рёбрами что-то сжимается. Что будет, если он сейчас скажет про мамины наставления? В этом месте всё совсем по-другому. Даже просто за то, что у него был любящий мама, его избили… — Не куришь? — омега чуть склоняет голову в сторону, и оранжевые тени рисуются на нём просто замечательно. — Курю! — тут же возражает альфочка и берёт сигарету. Прикурив от предложенной спички, Мо Жань нагнал на себя самого важного виду, который продержался ровно десять секунд… Ровно десять секунд ему понадобилось, чтобы начать задыхаться и кашлять от раздирающего горло дыма. Дыма, который вырывался изо рта на каждом покашливании. Глаза защипало… Какой позор… Теперь его точно высмеют. Или изобьют? Мо Жань сомневался, что хуже. Но вместо этого его только ласково похлопали между лопаток. — Хи-хик, не торопись так, — омега всё же смеялся, но не злобно и не обидно. — Смотри, нужно затянуться на вдохе, а после выдохнуть… Начал тут же объяснять он, наклонившись так близко, что альфочка почувствовал персиковый аромат от не очень чистых волос. Последовав инструкции, Мо Жань сделал ещё одну затяжку. Она тоже раздирала горло и вызывала лёгкий кашель, но уже не такой сильный, следующая только немного раздирала горло, а докуривал он уже почти уверенно. — Ну вот видишь, не сложно, — снова солнечно улыбнулся омега. — Ты в каком классе? — Я… я только пойду… — смущённо говорит Мо Жань и тут же спешно добавляет: — Но уже этой осенью! А ты? — Я уже в третий пойду! — с напускной важностью говорит омежка и достаёт ещё одну сигарету. — Так что зови меня шисюном, понял? Мо Жань только радостно кивает. *** Пару секунд после того, как он открыл глаза, на губах ещё ощущалась фантомная горечь. Горечь и странная пустота. Но стоило остаткам сна развеяться, а воспоминаниям о том, что ему снилось, исчезнуть, как осталась только лёгкая растерянность. Но даже так утро было добрее вечера. По крайней мере, проснулся Мо Жань не от чужой ругани, а от сообщения дяди, что у них всё по плану и ровно в половину четвёртого по местному времени они будут в Шанхае. Чувствуя себя вполне отдохнувшим и посвежевшим, Мо Жань отправился в душ. Дальше по плану была кухня — всё же почётных гостей стоило накормить завтраком. Ну, по крайней мере, Ваньнина точно. По старой привычке, перепрыгивая через ступеньку, Мо Жань старался прикинуть в уме, что бы такого можно было приготовить, но стоило ему только оказаться в дверном проёме кухни, как все мысли (по крайней мере, приличные) покинули его черепную коробку. На кухне стояла буквально ожившая мечта порнографа: длинные сильные ноги, которые совсем не скрывали шорты, футболка оверсайз, которая должна была закрывать тонкую талию от глаз всяких альф, но из-за повязанного передника ничего этого не делала! Мо Жань раньше и подумать не мог, что обычный передник (причём принадлежавший его почтенному дядюшке) может заставить горло пересохнуть, а клыки — заостриться. Хотя, возможно, клыки зачесались из-за того, что собранные в пучок волосы открыли вид на восхитительную шею? — Доброе утро, — сразу обозначил своё присутствие Мо Жань, от греха подальше, и присел за стол. Подросток чуть вздрогнул, но, обернувшись, вежливо кивнул. — Доброе утро. Будешь завтракать? — осведомился омега, всё ещё колдуя над сковородкой. — Не отказался бы, — лениво согласился альфа, одним глазом всё ещё следя за действиями подростка, который, видимо, уже совсем освоился на чужой кухне. И уже было плевать на то, что изначально по плану это он должен был покормить гостей. Буквально через пять минут перед Мо Жанем оказалась тарелка с френч-тостами и чашка кофе. — Ого, котёнок, да ты прям домохозяин на максималках, — искренне восхитился Мо Жань, пробуя тост. На самом деле, на вкус было… обычно. Не супер вкусно, но и не плохо. — И готовить умеешь. — Только парочку блюд, — честно признался слегка смутившийся подросток, отпивая из кружки горький кофе. — А ты уже позавтракал? — поинтересовался Мо Жань. — Я не завтракаю. Только кофе по привычке, — Ваньнин продемонстрировал для наглядности кружку. В голове лениво крутились шестерёнки, воспроизводя вчерашний разговор. — И десять сигарет в день? — хмыкнул альфа, припоминая слова младшего. — Типа того, — пожал плечами Ваньнин. — Но сейчас я уже так не питаюсь. Комментировать этот момент Мо Жань не решился. На самом деле, даже несмотря на всё своё изящество, на его вкус паренёк был тощеват. Странная мода и стандарты красоты, из-за которых поголовно все омеги старались избавиться от каждого лишнего грамма. Сам он не то чтобы был поклонником излишне пышных форм, но, выбирая между сдобной булочкой и сухим крекером, кто в здравом уме выберет крекер? Однако озвучивать свои мысли он благоразумно не торопился. — Очень надеюсь, — выбрал альфа максимально беззубый ответ. — А дедуля твой тоже не завтракает? — Он уже поел, — подросток только дёрнул плечами. — А когда господин Сюэ и доктор Ван приедут? Оторвавшись от кружки, поинтересовался Ваньнин. И вид у него был такой выжидающе-печальный, что Мо Жань про себя вздохнул. — Обещали в половине четвёртого быть уже в городе, — обнадёживающе ответил Мо Жань. Ответил и был готов дать руку на отсечение, что увидел облегчение в раскосых глазах. Допив свой кофе, омега встал со стула и отправился мыть сковородку с кружкой, явно ожидая посуду, из которой ел альфа. Но Мо Жань работать челюстью сильно не торопился, потому что… Потому что технически всю работу он уже выполнил. Гостей забрал, расположил, накормил ужином. А завтрак они и сами сообразили. И, вообще-то, подождать пару часов законных владельцев — не какая-то огромная проблема, и можно уже отправиться домой. Но домой не хотелось. Обычно он старался в доме дяди и дядюшки сильно не задерживаться. Во-первых, навевало тоску и лишние воспоминания. Приятные или не очень — вопрос десятый. А во-вторых, после длительного пребывания в отчем доме собственная квартира казалась какой-то до потустороннего пустой. Разумеется, после пары посиделок с друзьями или приглашения на ночёвку кого-нибудь из представителей прекрасного пола это чувство проходило. Но всё равно, приятного мало. А тут ещё и такая приятная картина, как котёнок в передничке, наводящий чистоту на кухне. И выглядел он так уютно и правильно, что… — Слушай, может, поможешь мне с ужином? — не давая себе ни закончить предыдущую мысль, ни до конца осмыслить следующую, сказал Мо Жань. — А то я один явно не справлюсь. — Ужин? — подросток чуть вздрогнул, явно погружённый до этого в свои мысли. — Ага, подумал, будет славно приготовить домашнюю еду, — Мо Жань поднялся из-за стола и опустил в раковину тарелку с чашкой. — К тому же и повод есть. Обезоруживающе улыбнувшись, Мо Жань облокотился бёдрами о столешницу. — Ну, я постараюсь, но я правда не так силён в готовке, — смущённо ответил подросток. — Не переживай, любая помощь очень ценна! Особенно, когда готовишь на шесть человек, ха-ха, — хохотнул альфа. И омега ответил ему смущённой полуулыбкой, снова заалев кончиками ушей. — Ну, тогда для начала сходим за продуктами, — начал вслух составлять план альфа. — Заодно покурим. Добавил он это уже гораздо тише и получил на это согласный кивок. Подумав немного, Мо Жань решил уточнить: — А что тебе лучше всего даётся? — Наверное, пельмени? — не очень уверенно ответил Ваньнин. — Дедушке они очень нравятся, и мы часто готовили их вместе, так что навык у меня есть. — А разве танцорам можно пельмешки? — Мо Жань на пару секунд завис в прострации. В его голове омеги, что порхают по сцене в воздушных костюмах, и миски ароматных ушек рядом как-то не уживались. Хотя до недавнего времени у него и сигареты рядом с ними не уживались тоже… — Я разве сказал, что я их ел? — нахмурившись, спросил подросток. — Я сказал, что умею их готовить. — Готовить, но не есть, — повторил вслух Мо Жань. — Знаешь, звучит очень депрессивно. На это подросток только фыркнул и, заправив выбившуюся прядь за ухо, стянул с себя передник. — Мне на переодевание нужно минут пятнадцать, — только и сказал он, спеша покинуть кухню. — Окей, буду ждать, — ответил Мо Жань уже в пустоту. «Даже фыркает, как котёнок», — отметил про себя альфа и тоже пошёл наверх. Проходя мимо дверей комнаты для гостей, он неосознанно замедлил шаг. За дверью явно шёл диалог. Диалог, не ссора. По крайней мере, пока. Подслушивать дальше (неизвестно, когда двери могут открыться) он не решился. Быстро сменив спортивки на джинсы и натянув поверх футболки толстовку, Мо Жань отправился на улицу чистить машину от снега. Ваньнин, как и обещал, вышел через пятнадцать минут. И даже вызвался помочь с чисткой, но Мо Жань отправил его греться в машину и сам быстро закончил. — Всё моё в бардачке, достанешь? — спросил Мо Жань, не успев проехать и сотню метров. Ваньнин только кивнул и достал чужие сигареты и зажигалку. И даже без дополнительных инструкций и разрешений достал две штуки. Одну протянул альфе, и как бы сильно ни было искушение, Мо Жань всё же взял её в руку. Вторую подросток сам закусил и, щёлкнув крышкой механической зажигалки, прикурил. Прикурил, протягивая затем горящий огонёк водителю. Мо Жань очень пожалел, что предложил всё это, будучи за рулём. Потому что тонкие пальчики, прикрывающие от несуществующего ветра огонёк, и внимательные золотые глаза были невероятно очаровательны. И на это хотелось смотреть как можно дольше. Но вместо этого альфа быстро прикурил и с самым невозмутимым видом повёл машину дальше. К сожалению, засмотреться на своего хорошенького пассажира у него не получалось. Снегопад, который начался вчера и не закончился до сих пор, делал движение по дорогам совсем не привыкшего к такому Шанхая ещё более агрессивным и трудным. Но до супермаркета они всё же добрались, и даже без приключений. В магазине была куча людей, все шумели, толкались у полок. На самом деле, куда проще было бы заказать доставку, но наряду с минусами были и объективные плюсы. Главный прямо сейчас шёл рядом с ним, внимательно разглядывая содержимое полок. — Непривычно? — поинтересовался Мо Жань, отправляя в корзину ростки бамбука. — Есть немного, — согласно кивнул Чу Ваньнин. — Я практически не помню, когда в последний раз ел не адаптированную китайскую кухню. — Но тебе же понравилось то, что я вчера заказывал? — Понравилось, — кивнул омега и потянул с полки пару пачек тофу. — Но те красные блюда всё равно выглядели пугающе. Мо Жань тихо хохотнул. Что поделать — ему нравилось острое. — С перцем всё лучше, — с умным видом заметил альфа. Для настоящих китайцев всё, что не остро — не вкусно. Мо Жань любил, когда в тарелке всё было красным. Любил, когда и жизнь была яркой. Любил целоваться до точек перед глазами, любил, когда пальцы покалывало в сильной хватке, а сердце стучало набатом. — Хм, — омега скептически глянул на своего спутника. — Поверь, пара лет — и ты уже не сможешь есть блюда без сычуаньского перца. — Верится с трудом, но посмотрим, — Ваньнин чисто по-подростковому закатил глаза и снова фыркнул. Мо Жаню казалось, что ничего милее этого фырканья он в своей жизни уже не услышит. На самом деле, обычно такие бытовые дела Мо Жаня сильно тяготили. Ходить по магазинам и выбирать, какой сыр свежее, а окорок мясистее? Вот уж увольте! Дядюшка Ван как-то затащил его на рынок, который так любил, и Мо Жань получил что-то вроде психологической травмы от той суматохи, шума и — самое главное — от того, с каким бешеным блеском в глазах его всегда нежный и спокойный дядюшка торговался. Казалось, что если тому не уступят цену на рыбу и редьку, может начаться третья мировая! И не только рынки. Походы за продуктами, готовка, уборка, стирка — во всём этом Мо Жань был хорош. И всё это ненавидел до глубины души. Ему было куда комфортнее, когда за него стирала прачечная, готовила доставка, а убирал клининг. Однако сейчас, когда он шёл между рядов с новым знакомым и невзначай переговаривался о разном, тараканы не бегали под кожей, вызывая раздражение. Голос омеги, рассказывавший о том, какие книги он в последнее время читал, не раздражал и не казался фоновым шумом, который нужно просто «перетерпеть». Странное ощущение комфорта. Словно что-то, что он очень давно потерял, наконец-то вернулось к нему; недостающая деталь пазла легла на своё место, завершив картину. Но Мо Жань пока не был уверен в том, что же он видит перед собой. Загрузив покупки в багажник, они снова сели в авто, но домой, где теперь находился один очень крупный раздражитель, жуть как не хотелось. — Знаешь, если бы не ограниченное время и то, что погода сейчас такая… — Мо Жань не стал вставлять красочный эпитет, который так и просился, из уважения к нежным ушам омеги. — Я бы предложил прокатиться по городу. Ваньнин на пассажирском кресле снова потянулся к сигаретам. Схема — сигареты, пальцы, губы — повторилась. Затянувшись и выдохнув первую порцию, омега тихо ответил: — Я был бы не против, — взгляд раскосых глаз стал задумчивым. — Я часто гулял дома в последнее время. — Пытался запомнить? — со следами светлой грусти спросил Мо Жань. Он и без всяких путешествий хотел бы хоть на часок увидеть мир глазами себя семнадцатилетнего. — Пытался узнать, — снова затягиваясь, ответил омега. И Мо Жань даже рад был тому, что они стояли в пробке с практически нулевым движением, потому что смотреть на медленно тающую между тонких пальцев ядовитую палочку было невероятно… — Ты жил в… — Лос-Анджелес. — Ого, круто! — искренне восхитился альфа. — Много знаменитостей на улицах видел? — Было дело, — не отрицал Ваньнин. — Когда только бросил балетную школу, я не знал, чем себя занять… Тогда я собрал рюкзак, посадил Тяньвэнь в переноску, и мы вместе отправились на пляж. — Словно в каком-то подростковом сериале, — хохотнул Мо Жань. — Да, примерно так это и ощущалось, — согласился Ваньнин и, втянув последнюю порцию никотина, отправил бычок в пепельницу. — Я сидел на горячем песке, гладил кота и курил. А люди вокруг… просто жили своей жизнью. — Прямо олицетворение фразы «лови мгновение». — Да… — протянул Ваньнин, словно всё ещё мысленно был там. — А после ко мне подошёл один парень и попросил закурить. Я дал ему зажигалку, и он ушёл с ней! Было чертовски обидно! Ваньнин снова фыркнул, вспоминая, как остался с пустыми руками на берегу. — А на следующий день я увидел его по телику. Это был Сид Суини. Мо Жань присвистнул. Не то чтобы он был большим фанатом сериалов или фильмов с участием этого омеги, но он даже звёзд местного разлива в глаза не видел, так что это не могло не впечатлять. — Похвастался одноклассникам? — Нет, доказательств же не было, — только и пожал плечами омега. Мо Жань понимающе кивнул. В самом деле, заявлять такое без доказательств может стоить очень дорого для репутации подростка. В школьные годы он и сам любил подлавливать других на приукрашивании. Особенно это касалось побед на личном фронте. Был случай, когда он взломал аккаунт одноклассника и распечатал переписку с омегой, которого тот якобы «вертел в кровати, как курочку на вертеле». Тот альфа был настолько унижен, что, когда все узнали, как его на самом деле отшивали, перевёлся в другую школу. — Умно. — Типа того. — Ладно, не грузись, будешь тусить со мной — и я тебе столько «мгновений» устрою, что понадобится записная книжка, чтобы ничего не забыть, — деловито заявил альфа и перестроился для парковки. — Ловлю на слове, — Ваньнин улыбнулся одними уголками губ. И, может быть, Мо Жаню показалось, но на дне тёмных зрачков он увидел горящие искры. Отстегнув ремень, Мо Жань буквально вылетел со своего места, чтобы обогнуть машину и успеть открыть дверь раньше, чем мальчик сам это сделает. — Прошу! — как и полагается лучшим представителям сильного статуса, он предложил свою руку, чтобы омега мог с комфортом покинуть машину. — Благодарю, — сдержанно поблагодарил Ваньнин, но Мо Жань заметил порозовевшие щёки и то, как чуть дрогнули тонкие пальцы в его ладони. Длинные, с аккуратными ногтями без покрытия. Любопытно, а ведь в его окружении все омеги всегда делали себе разносортный маникюр. Даже господин Ван, хоть и выбирал преимущественно бежевые тона и короткие формы, всегда покрывал ногти. А уж его ровесники с самой старшей школы носили на руках все цвета радуги и самые разные дизайны. Ему даже нравилось. Было приятно смотреть на длинные алые ногти и думать о том, как вечером они будут царапать ему спину, но сейчас, глядя на «пустые», аккуратно подпиленные ноготочки, он испытывал нечто более серьёзное. Словно тихий голос в голове шептал: «Поцелуй эту руку». Раньше он рук омегам не целовал… Как бы ни хотелось подольше прятать в своей ладони нефритовые пальчики от холода, руку нужно было отпустить. И он отпустил, разумеется, сделав себе пометку, что это ненадолго. Но сейчас всё же были и другие заботы. Нужно принести продукты в дом и приготовить ужин. Дел непочатый край… *** «Полный провал», — думал Мо Жань, колдуя над мясом со специями. Нет, и мясо, и специи были на высоте. Осталось только засунуть глазированные соусом ребрышки в разогретую духовку — и получится шедевр. Провалом было всё остальное, ради чего всё это и затевалось. Мо Жань надеялся, что сможет провести время с котёнком, весело переговариваясь о том о сём, как это было в машине. Но вместо этого… — Деда, может, всё же сделаем счастливый пельмень? — предложил Ваньнин, долепливая очередное «ушко». Он не врал, когда говорил, что у него хорошо получается: из-под проворных пальцев омеги выходили исключительно ровные, пухлые кругляши — как, впрочем, и у его деда… — Слишком травмоопасное мероприятие, — покачал головой альфа, умело закручивая мясо в тесто. — Не думаю, что визит к стоматологу — это то, что стоит устраивать так добродушно приютившей нас семье. Отзывался он, к слову, спокойно, едва ли не ласково. На контрасте со вчерашним поведением… В пору было задаться вопросом — а не прячется ли в чемодане злой брат-близнец этого славного джентльмена? Ваньнин же только печально вздохнул, глядя на жалкие остатки теста и фарша. Ему, видимо, очень нравилась эта игра, и он был искренне разочарован тем, что ему не дали воплотить задуманное. Однако, против дедушки омега не сказал ни слова. Мо Жань отправил мясо в духовку и принялся за закуски. — И не нужно так вздыхать, — уже чуть строже добавил Хуайцзуй. «Даже вздохнуть нельзя», — фыркнул про себя Мо Жань. Хотя… ему ли не знать, как можно действовать на нервы вздохами или обычным взглядом. — Та-а-ак, Ваньнин, тебе же не острое? — уточнил альфа, скорее, просто чтобы отвлечь внимание на себя. — Если можно, — кивнул омега, заворачивая последний пельмень. — Конечно можно! — усмехнулся Мо Жань на излишнюю вежливость. — Мой братец как-нибудь переживёт тофу в кисло-сладком соусе. Ваньнин снова ему улыбнулся — едва заметно, одними уголками губ, опустив пушистые ресницы так, что они отбросили тени на скулы… И эта картина могла бы быть трогательной, если бы не… — Пф. Если бы не возмущённое фырканье одного вечно недовольного деда. «По крайней мере, он ничего не сказал», — старался успокоить себя Мо Жань, ставя на огонь кастрюлю для пельменей. Хуайцзуй его раздражал — своими замечаниями, своим присутствием, своими цепкими взглядами выцветших глаз, которые он то и дело бросал на него. Мо Жань тоже раздражал его. Не то чтобы Мо Жаня это удивляло или расстраивало, но этот старик был цербером, что сторожил котёнка, которого ему хотелось погладить. И что-то ему подсказывало, что пока старик жив, он будет всячески мешать. Поток мыслей прервал звук резко открывшейся двери и громогласное: — Мы дома! Причём такое, что даже стекло мисок и бокалов загудело. — Господин Сюэ! — Ваньнин, не очень качественно отряхнув руки от муки, тут же подорвался с места. — Ваньнин! — тут же возмущённо окликнул его Хуайцзуй, но его, разумеется, не услышали. — Ну что за манеры? Тяжело вздохнув, альфа кое-как поднялся со стула и тоже поспешил на выход. — Что это за куколка у нас, а? Жених, жених вырос! Выйдя в коридор, Мо Жань испытал крайне смешанное чувство. Вид того, как его богатырского вида дядя легко поднимает на руках омегу, словно маленького мальчика, должен был ассоциироваться с чем-то милым и детским, и отчасти на самом деле так и было. Но куда громче в голове звучала мысль, что ему зло и завидно смотреть на широкие ладони на талии омеги. — Дорогой, ну не смущай его, — в шутку возмутился Ван Чунцин, ласково стукнув супруга по плечу. Когда ноги Ваньнина снова коснулись пола, тот сам приблизился к омеге. — Дай-ка, я тоже взгляну на тебя, — Ван Чунцин ласково провёл ладонями от макушки по щекам и, остановившись на нижней челюсти, чуть приподнял лицо омеги. — Как летит время… Каким же хорошеньким ты стал, — вздохнул Чунцин, и в его чистых, как горный хрусталь, глазах промелькнула светлая грусть. — Ну так, а я о чём? — снова басисто хохотнул Сюэ Чжэнъюн. — Мэн-Мэн, приглядись! Альфа лукаво подмигнул сыну, который пытался избавиться от тяжёлой обуви, куртки и при этом никого не толкнуть в забитом людьми коридоре. В ответ на такое заявление Сюэ Мэн, Ван Чунцин и сам «жених нарасхват» только закатили глаза. Но что уж тут поделаешь — такой характер у старшего Сюэ. — Господин Ва-а-ан, — протянул Ваньнин и уже сам обнял омегу, которого он умудрился перерасти, хоть и всего на пару сантиметров. — Я по вам так скучал. — А-Нин, я тоже часто вспоминал тебя, — мягким, словно шёлк, голосом ответил Ван Чунцин и обхватил острые плечи подростка. — Ваньнин, ну ты бы хоть дал гостям раздеться, — проскрипел Хуайцзуй. — Аха-ха-ха-ха, Профессор Чу! — Чжэнъюн, успевший скинуть обувь и расстегнуть куртку, прошествовал к своему бывшему преподавателю с крепким рукопожатием. — Десять лет вас не видел, а вы совсем не изменились! Всё ещё гоните эликсир молодости на самогонном аппарате? — участливо поинтересовался он. — А ты всё ещё мечешь свои шуточки во все стороны, Чжэнъюн, — тяжело вздохнул альфа и ответил на рукопожатие. — А как же! И, увидев их воочию друг рядом с другом, Мо Жань убедился в своих вчерашних размышлениях. Если бы он точно не знал, что друг напротив друга стоят бывший преподаватель и студент, то сказал бы, что Хуайцзуй максимум на пару-тройку лет старше, но никак не на добрую четверть века. «Если котёночек унаследовал хотя бы половину этих генов, то будет здорово экономить на ботоксе лет через двадцать». — А-Жань, ты тоже решил нас дождаться! — на сей раз внимание альфы метнулось к племяннику. — Привет, дядя, — Мо Жань пожал руку Чжэнъюну. — Да вот, решил, что давненько вас не видел, да и ужин было бы славно приготовить, — пояснил он, краем глаза следя за всё ещё обнимающимися и о чём-то переговаривающимися омегами. — А-Жа-а-ань! — Чжэнъюн добродушно стукнул племянника по плечу. — Я знал, что на тебя можно положиться! — Здравствуйте, профессор, — Сюэ Мэн с самым уставшим выражением лица кивнул гостю и, поудобнее перехватив переноску с котом, отправился к лестнице, бросив братцу короткое: — Здорово. Бросил — и ушёл, явно слишком замученный долгой дорогой и спячками в аэропорту, чтобы участвовать в разговорах сейчас. — Переодевайтесь, мойте руки, скоро ужин будет готов! — отстраняясь от дяди, сказал Мо Жань. Внутри начало шевелиться, казалось, почти забытое чувство неуместности. Семейные сборы всегда были его слабым местом. Впервые попав в семью Сюэ, он просто не знал, как вести себя в окружении этих людей. Бесконечно чужие и безусловно родные. Даже спустя столько лет он подсознательно испытывал неловкость. Особенно, когда приезжали какие-то дальние родственники или старые друзья. В этот момент чувство того, что он лишний, только росло. — Я помогу! — голос омеги вырвал его из смутных рассуждений. — Что нужно сделать? В раскосых золотых глазах — настоящий живой блеск. И даже румянец появился на бледном лице. «Как много граней». — Доставай тарелки, а я пока закончу с закусками. — Хорошо! — резво согласился подросток и поспешил к шкафу с посудой. Пустая столешница быстро покрылась блюдами с закусками, Мо Жань бодро разливал сварившиеся пельмени по мискам, сдабривая свою и порцию брата солидной порцией масла чили. Первым на кухне появился Хуайцзуй с бутылкой отличного английского виски, гордо поставив его на стол. А после начал давать указания внуку — что и куда ставить. Благо, поток очень «ценных» советов быстро закончился, как только пришли Сюэ Чжэнъюн и Сюэ Мэн, потому что вектор внимания альфы переключился на бывшего студента. К моменту, когда на кухне появился Ван Чунцин (всё же он омега, и ему нужно было больше времени, чтобы привести себя в порядок), альфы уже минут десять бодро обсуждали успехи в магистратуре младшего Сюэ. Сам же младший Сюэ только жевал закуски и кивал. В семидесяти процентах случаев это было даже в тему. Мо Жаню на учёбу брата было всё равно, куда больше его интересовало то, как бы подложить в тарелку котёнка побольше самых сочных кусков. — А-Нин, как тебе жилось в Америке? — решил продолжить прерванный в коридоре разговор Ван Чунцин. — Нормально, — Ваньнин снова повёл плечом. — По крайней мере, не так уж плохо, как могло быть. — Вот оно как… — Ван Чунцин чуть покачал стакан, в котором по прозрачным кубикам льда перетекал виски. Вопросов по типу «завёл ли ты друзей» или «как дела в школе» он не задавал, как будто из принципа. Или из профессиональной этики? Чу Ваньнин перестал жевать под немигающим взглядом голубых глаз. Он пытался найти в голове хоть что-то, за что можно было зацепиться и увести разговор, но, как назло, на ум ничего не приходило. — Уже выбрали школу? — задаёт вопрос Чунцин, словно помиловав омегу. — Да, дедушка сказал, она называется «Жуфэн», — куда бодрее отвечает омега. — О, я тоже там с Мэн-Мэном учился, — вклинился в разговор Мо Жань. — Правда? И как она? — Ну-у-у, школа как школа, только с флером избранности, для родителей, у которых денег куры не клюют, — отфыркивается Мо Жань. На самом деле школу он не особо любил. И если бы не наставления дяди и дядюшки, точно бы ушёл ещё после девяти обязательных классов. Он, в целом, до сих пор считал, что старшая школа была просто потерей времени. — Вообще-то, школа «Жуфэн» знаменита своими высокими требованиями к успеваемости и дисциплине! — влез в разговор до этого молча жующий Сюэ Мэн. — На работу они принимают исключительно лучших учителей и каждый год демонстрируют отличные результаты на экзаменах! Альфа гордо задрал подбородок. Ему, в целом, было чем гордиться, потому что по факту он был лучшим выпускником в том году. И даже получил благодарственные грамоты, которые папочка любовно повесил в своём кабинете. — Эй, не пугай его раньше времени! — Мо Жань пихнул брата локтем под рёбра. — Не волнуйся, даже я смог её окончить! А я даже перед экзаменами умудрялся валять дурака! — Вообще-то, — строгий голос, словно разрезал пространство над столом, — я лично занимался образованием своего внука. И школа была выбрана как раз под его уровень знаний, верно, Ваньнин? — Да, деда, — почти на автомате произносит подросток и снова не доносит тофу до рта, начиная перемешивать содержимое тарелки. — Господин Чу, мы не сомневаемся в знаниях А-Нина, просто смена страны — это всегда стресс, — с улыбкой произносит Чунцин и поднимается из-за стола, чтобы подлить гостю ещё немного виски. — А ведь в США и Китае такие разные менталитеты… — Это верно, менталитет американцев ни с чем не спутать! — уверенно начал свою отповедь альфа. — Жадные, ленивые, тупые, но настолько уверенные в своей исключительности! Ван Чунцин только улыбнулся на это и вернул взгляд омеге, который по-прежнему перемешивал содержимое своей тарелки. — А-Нин, не нервничай, помни, у людей вокруг нет цели осудить тебя, — Ван Чунцин вернулся на своё место и, вальяжно закинув ногу на ногу, внимательно посмотрел на своего бывшего пациента. — Верно, просто дай шанс новым одноклассникам, — поддакнул Мо Жань. — Такой милашка, ещё и из Америки, ты точно будешь популярен! — Пхах, ну посмотрим, — лёгкая усмешка трогает уголки губ омеги. Кажется, только успевший завязаться узел тревоги начал ослабевать… — Ага, только не говори никому, что раньше лечился у мамы. У нас так не принято, — жуя маринованную редьку, выдал Сюэ Мэн. — Мэн-Мэн! — возмутился Ван Чунцин. Только появившийся румянец слетел с высоких скул Ваньнина, как и едва заметный весёлый блеск в глазах. — Что? — с полным ртом спросил Сюэ Мэн, искренне не понимая, что он такого сказал. Мо Жаню до точек перед глазами захотелось врезать братцу. За пропавший румянец и за то, что нижняя тонкая губа омеги чуть дрогнула. Хотелось сказать, чтобы закрыл свой павлиний клюв, но… Технически он был прав. О таких вещах в их стране лишний раз лучше не распространяться. И Мо Жань знал это лучше многих. Как и то, что брат хотел просто предупредить, а не унизить подростка. — Рёбрышки! — резко подлетая из-за стола, объявил альфа. — Рёбрышки готовы! *** Кошмарный ужин закончился, и, на удивление, скандала удалось избежать. Под конец Мо Жань даже увидел, как котёнок всё же откусил кусочек от рёбрышка. Все дружно отправились в гостиную распивать алкоголь и ностальгировать. Все, кроме Сюэ Мэна — тот, ссылаясь на усталость, быстро слился в свою комнату. Ваньнин вообще-то тоже явно хотел к себе, но надеялся ещё немного поболтать со своим бывшим психотерапевтом. И на этом моменте Мо Жань должен был последовать примеру брата и, сославшись на усталость, вызвать себе трезвого водителя, да отправиться домой. Должен был, но вместо этого с нетипичным рвением включался в разглагольствования дяди: «Полностью согласен! Современные актёры и певички только и умеют, что лицами и остальным светить! Да было бы чем светить, дядя! Ты абсолютно прав!» Подливая в стаканы почётного гостя и дорогого родственника алкоголь, Мо Жань кидал взгляды на дальний угол комнаты, где беседовали омеги. Ещё одна ночь. Мэн-Мэн переживёт, если он потеснит его всего одну ночь! *** Это было неправильно, но в три часа ночи Мо Жань тихо постучал в дверь комнаты. Было ощущение, что он разбойник, который крадётся мимо стражи в комнату молодого господина знатной семьи. Стук еле слышный, чтобы не потревожить старика (а они, говорят, спят очень чутко). Но, видимо, подростки спят более чутко, потому что за дверью слышится копошение и шаги, которые выдают только слегка поскрипывающие половицы. Мо Жань по памяти знал каждую — было много поводов выучить. Дверь тихонько отворяется, и в практически кромешной тьме коридора появился тонкий силуэт. В тёплой, светлой пижаме, подсвеченный сзади светом фонаря с улицы, он будто был окружён почти божественным ореолом. И глаза — яркие, янтарные, чуть не светились, в точности как у кота, смотрели с немым вопросом. Мо Жань поднял руку с вытянутыми указательным и средним пальцами и пару раз приложил к губам, а после большим пальцем пару раз указал за плечо. Внимательный взгляд и пара секунд на переваривание информации — а после согласный кивок. Кивок, закрытые двери, скрипящие половицы и шуршание. Когда двери снова открываются, Мо Жань увидел худи поверх пижамы. — Только есть один момент, — произнёс альфа шёпотом. — Здесь очень скрипучие полы. Подумав ещё секунду, омега встал на пальцы и вопросительно глянул на старшего. Мо Жань на это только улыбнулся и покачал головой. Мило, конечно, и впечатляет, но делу не поможет. — Только тихо, — альфа сделал полшага вперёд и, подхватив младшего под колени, поднял на руки. Как и просили, Ваньнин не издал ни единого лишнего звука, только выдохнул чуть громче, чем обычно. Держать в руках подростка было… приятно? Очень легко, на самом деле. Веса у него как будто и вовсе не было. Оно и понятно, ведь в балете полагается иметь отрицательную массу тела, но с другой стороны… Всего на секунду он почувствовал себя котом Шрёдингера, застряв в суперпозиции между желанием накормить омегу чем-то очень сытным и горячим, и диким умилительным восторгом от того, насколько на его фоне мальчик тонкий, звонкий и хрупкий. Чужой подбородок остро уместился на плече, от чего он мог ухом почувствовать дыхание омеги. И чтобы мысли уж совсем не утекли куда-то не туда, Мо Жань начал двигаться. Зигзаги знакомые с детства и юности. Дядя из принципа не менял скрипучие половицы, чтобы знать, когда подросток выбирается из комнаты. А Мо Жань каждый день бегал туда-сюда по сотне раз, чтобы составить в голове точную карту «минного поля». И мышечная память его не подвела. За всё время дороги вниз подвела их только одна дощечка посреди лестницы, которую он обычно лихо перепрыгивал. Но с ношей на руках это вызвало бы только больше шума. Отпустил омегу Мо Жань только на пороге, и, судя по тому, как часто тот дышал, это недолгое путешествие смутило его. Однако против Ваньнин ничего не сказал, только глянул поблескивающими в темноте глазами и тут же нырнул в своё пальто и угги. Мо Жань тоже не стал особо долго возиться — кроссовки, куртка. Холодный воздух улицы не был неприятным. На самом деле страдающий от непроходящих смогов Шанхай благодаря хорошему ветру и выпавшему чистому снегу как будто задышал. — Пошли, нам туда, — Мо Жань подхватил спутника под локоть, и тот без возражений последовал за ним. Задний двор был личной гордостью дядюшки Вана. То, с каким упоением омега всегда возился с клумбами, обхаживал деревья и лично подбирал мебель, — было достойно восхищения. Разумеется, насладиться красотой в полной мере зимой не получалось. Однако даже сейчас тут было более чем приятно находиться. Отпустив руку омеги, Мо Жань быстро подошёл к садовым качелям и, стряхнув с сиденья снег, учтивым жестом предложил омеге присесть. Тот, с видом настоящего кота-аристократа, присел на предоставленное место. Однако весь напускной строгий вид тут же разлетелся, как только он начал немного покачивать ногой. Мо Жань хмыкнул и присел рядом. Ближе, чем следовало, но не настолько, чтобы это было дискомфортно. Тонкие, длинные пальцы, что чуть краснели на кончиках, становясь почти прозрачными, зашуршали пачкой сигарет, и Мо Жаню понадобилась некоторая стойкость, чтобы путь из пальцев, губ и сигарет не приковал его внимание окончательно. Как и полагается джентльмену, он предложил прикурить омеге, и оранжевый огонёк осветил аккуратное, хоть и немного резко начерченное личико. Сам он прикурил быстро, делая глубокую затяжку, будто ища какого-то спокойствия и умиротворения в этом процессе. — Сумасшедший денёк, да? — спрашивает он просто, чтобы разбавить тишину, хотя она и не казалась какой-то неуютной. — Есть такое, — согласно кивает подросток, выдыхая дым вместе с паром изо рта. Картина того, как из тонких губ вырывается крупное облако и стремится прямо к сизой высоте, действительно выглядит завораживающей. И Мо Жаню приходится приложить некоторые усилия, чтобы оторвать взгляд. — Знаешь, когда я был подростком, то часто сбегал из дома и по ветке с во-он того дерева, — альфа указал на раскидистый хайтан, — перелезал через забор на улицу. — Почему не выходил через калитку? — Ммм, не знаю… — альфа пожимает плечами, делая затяжку. — Не азартно? Он картинно выгибает бровь, смотря на своего собеседника, и лёгкое фырканье, похожее на кошачий чих, звучит в ушах как музыка, а смешливые искорки в раскосых глазах видны даже в полутьме. — А ты? Сбегал из дома? — Тайно или… — взгляд раскосых глаз чуть стыдливо скосился в сторону. — Или? — воодушевился альфа. — Нууу… — омега смущённо заправил выбившуюся прядь волос за ухо, и тонкие губы чуть нервно вернулись к сигарете. — Я не ночевал дома, когда нашёл Тяньвэнь. Альфа заинтересованно глянул на подростка и бросил сигарету под ноги, топча окурок. Ваньнин же более деликатно затушил сигарету об холодный металл и убрал окурок в карман. — Когда я нашёл Тяньвэнь, он ещё совсем котёнком был, только глазки открыл, — начал свой рассказ омега, избегая настойчивого взгляда старшего. — Шёл со школы, зашёл в переулок, чтобы покурить, а там под мусорным баком это чудо пищит. Ну разве можно такого маленького бросать? Его же там крысы могли съесть, или собаки, или наркоманы… — начал перечисления одно страшнее другого Ваньнин. — В общем, я принёс его домой. Отмыл, покормил, собирался к ветеринару, но… На секунду он замялся, подбирая слова. — Дедушка пришёл и сказал, что всяким блохастым в доме не место, и велел вернуть его туда, откуда взял, или он отправит на помойку и меня, и котёнка. — И ты решил демонстративно уйти, — Мо Жань сразу же догадался, в каком ключе развивались события. Чу Ваньнин только кивнул. — Я взял Тяньвэнь, и мы пошли ночевать на скамейку в парк. — А сам крыс, собак и наркоманов не боялся? — несмотря на несходящую с лица улыбку, внутри Мо Жань похолодел, и даже появилось лёгкое желание дать подзатыльник подростку. Ну как можно такого хорошенького и в парк — на съедение всем ублюдкам? У этого деда уже совсем деменция цветёт и пахнет? — Боялся, конечно, но… вариантов у меня больше не было, — тихо ответил подросток. Будто ему было трудно признать, что в целом огромном городе не нашлось даже одного человека, к которому он мог пойти. — Да и не спал я в итоге в парке. Я встретил консьержа из балетной школы там, и он предложил переночевать у него. Он был славным пожилым омегой, которого знала вся школа, так что… Не то, чтобы идти к малознакомому человеку, даже если он омега, было хорошим вариантом. Но объективно это было всё же лучше, чем ночевать на улице. — А на следующий день дедушка сдался и сам пошёл на мировую. Мо Жань на это только хмыкнул, примеряя в голове, сколько инсультов и инфарктов словил старик в ту ночь. — А ты… куда ходил? — на сей раз поддержал разговор Ваньнин. — Когда как, — Мо Жань откинулся на спинку качели и посмотрел на тёмное небо. — На самом деле процесс сбегания и возвращения был куда более занимательным, чем сами прогулки. Разумеется, Мо Жань кривил душой. Но рассказывать про пиво и сигареты за углом с друзьями ему не хотелось. Как не хотелось и делиться тем, что за этим следовало. Бросив короткое «Понятно», Чу Ваньнин тоже откинулся на спинку. Прохладный ветер сдул снег с ветвей голого дерева. Однако с таким снегопадом к утру оно всё равно будет в белой короне. Мо Жань зиму не любил. Даже на улицу бы лишний раз не выходил. Но сейчас, впервые почти за семь лет, вид крупных падающих снежинок не вызывал тревоги и чувства потери. И дыхание сбивалось не от тревожного ожидания, а от того, как хорошо кисло-сладкий запах яблок смешивался с холодным запахом зимы. — Слушай, насчёт того, что было за ужином… — начал он, не очень уверенно подбирая слова. — Ты не дуйся на Мэн-Мэна, ладно? Просто у нас… — Я и не собирался дуться, — фыркнул подросток. — Хорошо, — Мо Жань усмехнулся. — Потому что, когда мои учителя узнали, что я тоже лечился… лечился у дядюшки Вана, моя школьная жизнь стала просто невыносимой. Даже школу менять пришлось. — Ты тоже лечился? — Ваньнин удивлённо моргнул. — От че… ой, прости, это не моё… — ПТСР, — перебил Мо Жань. Он своего диагноза не стеснялся. В конце концов, он не выбирал, чтобы его жизнь была таким дерьмом с самого начала. Просто мир так устроен, что в нём куча ублюдков, которые думают, что им можно всё. Даже если это всё — чужая жизнь. — Я тоже, — почти прошептал омега. Честность за честность. И в раскосых глазах — понимание. Понимание человека, который тоже был слишком маленьким, слишком слабым и так несправедливо наказан судьбой. Двое без вины виноватых и без преступления наказанных. Они молча смотрели друг другу в глаза, без слов понимая очень (даже слишком) многое. — Нормально, если спрошу, что случилось? — Ваньнин не отвёл взгляда и не смутился, когда задал вопрос. Обычно люди стараются отвести взгляд. Обычно, когда любопытство всё же берёт верх, но трусость — трусость быть задетым чужим горем — всё ещё не отпускает, они не смотрят в глаза. — Я видел, как убили мою маму, — без лишних подробностей сообщает альфа. Эту часть своей биографии он рассказывал только самым близким, и то без деталей. Не то, чтобы у него кишка была тонка рассказать о том, как он зажимал себе рот, чтобы не выдать себя ни единым звуком, или о том, как он потом два дня сидел рядом с окоченевшим телом, не в силах даже двинуться с места. Просто это казалось слишком личным, чтобы трепаться направо и налево. Но с ним… — Это сделал мой отец, — всё ещё без лишних подробностей, но всё равно открыто продолжил альфа. — Он был женат, когда меня заделал. Увидел случайно нас с мамой на улице и испугался, что его грешки выйдут наружу. А ты? — Попал в аварию с родителями, — Ваньнин повёл плечами, словно пытался сбросить с них фантомное ощущение… чего-то. — Меня спасло детское кресло, а вот родители никогда не пристёгивались. Была ночь, нашли нас только утром. — Жуть, — альфа невесело усмехнулся и достал из кармана ещё одну сигарету, предлагая её омеге. Тот с кивком принял её, прикуривая от чужой зажигалки. Ни слов сочувствия, ни соболезнований. Они оба понимали, как на деле пусты эти слова. Но они сидели рядом, курили — и это значило куда больше, чем какая-то высокомерная жалость. — Скучаешь по ним? — выпуская в небо струйку дыма, поинтересовался Мо Жань. — Иногда, — омега снова повёл плечами. — Родители они были не самые лучшие, но… они всё же родители, я их любил. А ты? — Да, — без заминки сказал Мо Жань и снова затянулся. — Он был ангелом. Я до сих пор иногда думаю, что бы было, если бы он выжил. Как бы отнёсся к тому, как я живу и кем стал… — Думаешь, он бы одобрил то, как ты живёшь? — слова выходили вперемешку с дымом и паром. — Едва ли, — честно признал альфа, и на секунду на губах появилась лёгкая улыбка. — Но думаю, он бы одобрил тебя. — Пф, глупости… На холоде не видно румянца, потому что щёки и нос и так красные, но чуть стыдливый блеск глаз и во мраке не скрыть… — Хах, точно-точно, одобрил бы, — продолжил Мо Жань. — Я уверен, он бы всё время был на твоей стороне и говорил что-то вроде: «А-Нин, сыночек, прости, что так плохо воспитал этого дурака!» Ваньнин честно старался сдержать смех и в итоге едва ли не подавился дымом, буквально выплюнув его, как огнедышащий дракон, глотнувший водички, вместе со смешком. — Пхах, ну и… кха… шутки у тебя. — Но тебе же смешно, — Мо Жань чуть сощурился, глядя на подростка, и тот действительно больше не прятал свою улыбку. — Смешно, — кивнул омега и потушил сигарету, снова пряча окурок. — А я бы понравился твоим родителям, или они, как твой дед, считали бы меня оболтусом? — Мо Жань сделал последнюю затяжку и тоже потушил сигарету. — Они сами были такими, так что, наверное, понравился? — излишне серьёзно начал рассуждать омега. — На самом деле, я слишком мало их знал, чтобы сказать точно. Мо Жань больше не улыбался. «Слишком мало знал» — как это знакомо. Самые родные люди, что уходят преступно рано, хотя должны были быть рядом и защищать. Или те, кого от всего сердца хотелось защищать самому. Какая ирония. Все лучшие люди из его жизни уходят так быстро… — Понимаю, — больше Мо Жань ничего не сказал. Больше ничего и не нужно. На плечо упала чужая голова. Так правильно и естественно, что Мо Жань мог вспомнить только один раз, когда его сердце замирало похожим образом. — Тебе не холодно? — спросил он, нарушая тишину. — Немного, — ответил Ваньнин, хотя вообще-то уже заметно продрог. — Тогда пошли обратно. Хоть возвращаться и не хотелось, но морозить подростка дальше он себе не позволил. Наблюдая за тем, как раскрывается омега, Мо Жань старался думать о чём угодно, но только не о том, что сейчас, после всех разговоров, ему придётся снова брать того на руки. Ваньнин, казалось, тоже был смущён, поэтому просто вытянул руки, смотря куда-то себе под ноги, а когда его подняли, быстро спрятал лицо в чужой шее. Мо Жань не возражал. Он и сам бы не хотел сейчас видеть глаза омеги. Особенно когда его ноги так удачно оплели его талию. Поднимаясь по лестнице теми же зигзагами, альфа даже едва не сбился с маршрута. Но парочка половиц — это же не так страшно, верно? В случае чего скажет, что просто ходил в туалет. Отпуская омегу на пороге, Мо Жань затаил дыхание. Может, ему показалось, но аккуратные белые ладони будто проскользили по его плечам и груди. Может, показалось, потому что сам он позволил себе лишние пару секунд подержать омегу в кольце своих рук. Ваньнин поднял на него глаза. И даже в темноте коридора Мо Жань увидел их блеск. Они стояли так близко друг к другу, что между ними едва бы поместилась ладонь. Мо Жань не стал прижимать омегу ещё сильнее. Вместо этого он чуть наклонился вниз — и от него не отстранились! Наклонившись ещё немного, альфа легко коснулся бархатной щеки губами. Касание едва уловимое, но даже оно заставило кровь вскипеть. В противовес зародившейся в груди буре, голосом абсолютно спокойным он прошептал: — Спокойной ночи.