Часть 1
1 марта 2025 г., 18:51
Хоук
Разве сардины когда-нибудь консервируют с сардинами, которые ранее пытались их заточить, так что они остаются вместе на долгие годы, пока Мрачный Жнец не откроет контейнер и не пожрет их обоих? Я был на пороге смерти пять раз, так что, полагаю, мне давно пора было жаркое свидание с Аидом.
Сегодня я та самая невезучая сардина, и парень, которому два месяца назад почти удалось убить меня, смотрит на меня с другого конца фургона. Двое охранников, сопровождающих нас в другую тюрьму, сидят у дверей сзади, обсуждая что-то тихими голосами. Мы с Сэмсоном прикованы наручниками к полу за лодыжки и запястья, слишком далеко от кого-либо, включая друг друга, чтобы причинить какой-либо вред.
Я должен был бы возмущаться тем, что со мной обращаются как с каким-то бешеным зверем, но давайте будем честны, я этого заслуживаю. Если бы мои наручники были хоть немного слабы, я бы обмотал цепь между ними вокруг шеи Сэмсона.
Поскольку здесь не было никого, кто мог бы убедиться, что протокол соблюдается, младший из охранников, симпатичный блондин с клыком, торчащим из линии, образованной его в остальном прямой улыбкой, включает свой мобильный телефон и что-то показывает своему коллеге. Они оба ухмыляются.
«Что это? Рыжие? Кончают? Геи?» — спрашиваю я, позволяя своему взгляду задержаться на глазах молодого охранника. Я бы сделал его в мгновение ока, даже если он немного слишком мускулистый на мой вкус. Но с другой стороны, никто не идеален.
Низкий хрюкающий звук разносится эхом между стальными стенами грузовика, и охранник засовывает свой телефон в карман. Дневной свет, проникающий сквозь маленькие зарешеченные окна, дает мне возможность увидеть его испуганное выражение лица, когда он заикается: «Нет, это... мой ребенок. Господи Иисусе, Коулмен, закрой люк в свой грязный разум! Я уверен, что ты сможешь найти член, который отсосет тебе в твоей новой камере».
Черт возьми, я смогу. У меня было достаточно дел в отделе лиц, чтобы заниматься грязными делами с симпатичными мальчиками еще в старшей школе, и в тридцать лет я был бы еще большей добычей, даже если меня несправедливо не посадили. Зеленые глаза и татуировки могут заставить парня забыть такие незначительные детали, как судимость за убийство. На самом деле, мне несколько раз предлагали руку и сердце по почте.
Сэмсон поднимает налитые кровью глаза.
«Начинаешь нервничать? Никого не трахал с тех пор, как твоя последняя дырка тебя предала?»
Я не знаю, зачем он меня дразнит, ведь ни один из нас не может дотянуться до другого. Мы застряли, как два евнуха на оргии.
«Я не целуюсь и не рассказываю», — говорю я ему ровным голосом, потому что реальность такова, что между страданием от инфекции и еле-еле оправившимся от того, что этот ублюдок превратил мой живот в игольницу, я не в настроении делать минеты. По крайней мере, пока я в больнице, я узнал отличную новость о том, что у меня нет ЗППП.
«Ты должен быть мертв!» — рычит Сэмсон и плюет в меня, но его слюна жалко падает рядом с моим ботинком.
Я ухмыляюсь.
«С такой целью неудивительно, что у тебя нет детей, которые ждут тебя там».
Сэмсон понижает голос.
«В следующий раз я направлю свой нож на твой гребаный член. Если ты это переживешь, по крайней мере, проживешь свою самую дерьмовую жизнь».
Один из охранников хмурится на нас.
«Вы двое можете заткнуться? Вы оба будете сидеть в тюрьме всю жизнь. Зачем делать себя еще более несчастными?
Я удерживаю взгляд Самсона, пока его голубые глаза не становятся моим единственным фокусом, его шрамированная челюсть и узкий нос, который было бы так легко сломать, — лишь размытым пятном.
«А может, магия снова спасет меня, и я окажусь с дополнительным дюймом между ног. Кто знает?»
Сэмсон приподнимает свою задницу на несколько дюймов от стальной скамьи, как будто собираясь броситься на меня, но цепи не дают ему сделать ни хрена, и он просто борется с ними, пока я смеюсь.
Один из охранников встает.
«Все, хватит!»
Водитель начинает сигналить. Раздается визг шин, и гравитация внезапно меняется, бросая нас, как кучу кроссовок в стиральной машине. Я хватаюсь за прутья, к которым прикреплены мои цепи, и они оказываются благословением, поскольку мои длинные каштановые волосы летят мне в лицо, закрывая большую часть обзора. Охранники, которые сидели без ремней безопасности, разбиваются о металлические стены, просто два мешка костей и плоти.
Падение заканчивается внезапным столкновением, и я напрягаю каждый мускул, держась за ручки у своего сиденья, когда два тела пролетают мимо меня и приземляются на стену, отделяющую это отделение от кабины, с глухим стуком.
Ремень безопасности, который держал меня в безопасности, теперь впивается мне в живот, напоминая мне о том испытании, которое я пережил после того, как меня зарезали, но я открываю глаза, пытаясь не поддаться чувству тошноты, нарастающему в моем животе, когда мир вокруг меня останавливается.
Запах крови терпкий в воздухе, когда я вижу окровавленное лицо. Молодой охранник с торчащим клыком открыл глаза, но за ними больше нет жизни. Связка ключей блестит у его пояса, и я хватаю их, ликуя от того, что они достаточно близко.
Мой разум взрывается обещаниями свободы, побега от безумия провести остаток своих дней за решеткой и толстыми стенами, поэтому я игнорирую хрюканье рядом и просматриваю ключи, запертые в состоянии абсолютной сосредоточенности.
Только когда я вставляю нужный ключ в замок, держащий меня прикованным, я замечаю беспомощно дергающуюся ногу в ботинке.
Черт.
Я поднимаю глаза и вижу Сэмсона, кровь капает из его носа и с лысой головы. Он душит другого охранника. Я сочувствую этому парню, но меня больше беспокоит то, что Сэмсон хватает пистолет мертвого охранника.
Я открываю замок и дергаю за цепь.
Он целится в меня.
Я вырываю одну руку.
Он стреляет и... промахивается.
У меня звенит в ушах от громкого хлопка, но я ухмыляюсь как сумасшедший и бросаюсь на Сэмсона, выбрасывая ногу в его сторону. Огнестрельное оружие снова стреляет, и я чувствую прилив сил, когда воздух с запахом порохового дыма пролетает слишком близко от моей головы, но затем моя нога сталкивается с головой ублюдка. Я со всей силы бью ею об стену. Пистолет падает на пол, когда Сэмсон пытается схватить меня за икру, но я напрягаю все тело и бью его по лицу снова и снова, видя, как краснеет борт грузовика, наклонившегося от удара.
«Даже не нужна заточка!» Я кричу на него, поглощенный своей яростью. Потребность покончить с ним гораздо сильнее, чем даже узнать, не висим ли мы на скале.
Я понимаю, что все кончено, когда он перестает двигаться, его голова превращается в рагу из костей, крови и мозгов. Я вздрагиваю, когда вижу разрушения вокруг. Пол под моими ногами неровный, а одна из стен прогнулась. Я смотрю сквозь прутья между задней частью и кабиной, чтобы убедиться, что водитель тоже не двигается.
Я как кошка? Это была моя шестая жизнь?
Шок медленно покидает мое тело, сменяясь слабостью в каждой конечности, и я смотрю на бойню вокруг себя, измученный, как будто я весь день копал могилы.
Что. За. Черт.
Не то чтобы я жаловался.
В моей голове щелкает переключатель, и я освобождаюсь от оставшихся наручников и цепей. Насколько я знаю, копы уже в пути, и, как бы я ни был счастливчиком, такие возможности не каждый день просто так падают на колени заключенному.
Мне суждено провести остаток своей жизни в тюрьме, с возможностью условно-досрочного освобождения только когда я стану старым и безнадежным. Я этого, черт возьми, не заслуживаю. Так что, возможно, я совершал ошибки и много раз не соглашался с законом, но мои намерения всегда были добрыми, и мне следует получить второй шанс.
Сегодня эта чертова сардина плавает на свободе.
Я собираюсь выбраться через разбитую заднюю дверь, но затем вернуться, чтобы забрать кошелек охранника. Не то чтобы он ему понадобится. Мне его жаль, но это не моя вина, что судьба уготовила ему этот ужасный несчастный случай.
Быстро обыскав его карманы, я нахожу немного наличных, мятные конфеты и два презерватива. Я оставляю телефоны, слишком беспокоясь, что там могут быть какие-то отслеживающие приложения, которые я не знаю, как отключить. Я сижу в тюрьме уже пять лет, и технологии никогда не были моей сильной стороной.
Я выхожу на закатное солнце, ослепленный кроваво-красным небом. Первый вдох свежего, пахнущего деревом воздуха кружит мне голову, а когда я оглядываюсь, впитывая яркую зелень листьев, свобода кажется близкой.
Я думал, что больше никогда не почувствую землистый, влажный аромат леса, но деревья повсюду в поле зрения. Вот это да. Это Мэн.
Грузовик для перевозки упал с небольшого обрыва и не должен быть виден с дороги, так что есть вероятность, что его неспособность прибыть к месту назначения не будет обнаружена еще несколько часов.
Я на севере, я знаю, как оставаться вне поля зрения. Что мешает мне пересечь границу с Канадой? В худшем случае меня поймают. Что они тогда могут сделать? У меня уже пожизненное заключение, обмотанное вокруг шеи, как петля. И поскольку я не беру с собой оружие, никто даже не может утверждать, что я вооружен и опасен. Я такой высокий, что все кровати, которыми я когда-либо владел, были слишком короткими, и я достаточно силен, чтобы вырубить человека одним ударом. Не нужно огнестрельное оружие, чтобы взрослые мужики обмочились.
Я взбираюсь на скалу, покрытую достаточным количеством кустов, чтобы дать мне опору, а затем... Я начинаю идти. Это марафон, а не спринт, поэтому я сохраняю ровный темп, пока солнце садится позади меня. А когда приближается машина? Я прячусь в кустах. Легко. Просто.
Ходьба, где хочу, и отсутствие расписания, которому я обязан следовать, подобны кайфу от чистейшего кокаина. Возбужденный, я едва чувствую усталость к тому времени, как натыкаюсь на дорожный знак, сообщающий мне о городе в двух милях впереди. Проблема в том, что на мне все еще одет окровавленный комбинезон, и если я не придумаю способ сделать себя похожим на обычного гражданина, моя свобода может оказаться очень недолгой.
Я, должно быть, самый везучий ублюдок, потому что на участке впереди натянута бельевая веревка. Я хватаю немного одежды, которая пахнет свежее, чем воздух после шторма, и она неплохо сидит, хотя ее владелец, должно быть, ниже меня ростом, судя по длине спортивных штанов. Сосед бедолаги даже оставил пару грязных рабочих ботинок снаружи, ожидая меня.
Я выбрасываю свою окровавленную обувь и одежду в пруд и продолжаю идти. Судя по часам охранника, уже почти десять вечера, но я еще не достаточно далеко ушел, чтобы думать об отдыхе.
Мне нужна энергия, мне нужны калории, мне нужна еда, чтобы подпитывать меня всю ночь.
И вселенная действительно на моей стороне сегодня вечером, потому что я замечаю зеленую неоновую вывеску, от которой у меня текут слюнки.
Best Burgers Bonanza.
«Даааа, детка…» — шепчу я себе и иду быстрее, натягивая на глаза украденную бейсболку. После многих лет тюремной жратвы это мой Святой Грааль. Я съем два, нет, три чертовых сочных бургера и больше свежей, хрустящей картошки фри, чем школьная футбольная команда после тренировки.
И кто знает, может быть, сегодня мне повезет в третий раз, и я даже трахнусь.
У меня есть два презерватива.
