Месть

Внезапно раздался раскат грома и хлынул дождь, крупные капли падали на землю, образуя в пыли маленькие мокрые лунки. — Не подходи ко мне. — Грэм дрожа сам не зная от чего, поднял руку в защитном жесте, однако, это не помогло. Его грубым резким движением взвалили на себя, перекинув через плечо, словно мешок с картошкой. Боль, которая начинала утихать, вновь вспыхнула, поражая собой новые участки тела, теперь кроме живота она растекалась по бёдрам, ногам и пояснице. Ганнибал, оставив машину всё там же, поперёк дороги, тащил мужчину в дом. Грэм не мог сопротивляться, любое движение давалось очень тяжело. На глазах выступили слёзы. Он не мог понять, отчего его тело так сильно болело, такого он не чувствовал никогда в своей жизни. И ещё этот проклятый Ганнибал, который упорно нёс его куда-то с яростью которой хватило бы на то, чтобы порвать профайлера на куски. Они вошли в дом. Дом, который Уилл покинул с невероятными усилиями, превозмогая своё ужасное состояние. Впрочем, он понимал, что тогда он был ещё ничего, то ли дело сейчас. Войдя в дом, Ганнибал не отнёс Уилла в его комнату, вместо этого, он принялся подниматься вверх по ступенькам. Когда они поднялись на второй этаж Ганнибал вошёл в просторное помещение, в центре которого стояла медицинская кушетка и рядом аппарат УЗИ. Он скинул Уилла с себя на эту кушетку, постаравшись сделать это, как можно более аккуратнее, затем задрав ткань пижамы, оголил живот. — Что ты делаешь? — медленно моргнул Уилл, боль и усталость отправляли его на периферию сознания. — Если ты убил моего сына, то я убью тебя, Уильям. И обещаю, что умирать ты будешь в страшных мучениях. — не повышая голоса, но кипя внутри от злобы, произнёс Лектер. — Что? — зрачки профайлера расширились. — Какого ещё сына? — Уилл подумал, что Ганнибал, возможно, спятил. — Я никого не убивал. — Я тебе ещё раз говорю, если ты убил моего ребёнка, я сделаю из тебя сегодня фарш, приготовлю котлеты и завтра скормлю их твоим же собакам! — Ты никогда не говорил, что у тебя есть сын. Откуда? Ты его скрывал от нас?— ничего не понимая пролепетал профайлер, на которого угроза произвела вполне себе внушительный эффект, и всё же он понятия не имел о каком сыне может идти речь. Не посчитав нужным что-либо объяснять, Ганнибал включил аппарат УЗИ, разрезав вчерашнюю перевязку, далее нетерпеливо выдавил из тюбика гель. Уилл вздрогнул, когда по его животу начали водить датчиком. — Как зовут твоего сына? Где он живёт? Сколько ему лет? Ответь, пожалуйста. — Уилл не смел шевелиться, видя Ганнибала в столь диком состоянии, да и его собственное было совсем не то, при котором он мог каким-то образом взбрыкивать, а потому он лишь терпел, пока Ганнибал молча, не идя на контакт, хозяйничал с его телом, чуть ниже пупка. Психиатр не ответил, вперившись нетерпеливо в экран, словно ожидая увидеть там нечто невообразимо важное, после чего он напряжённо застыл, изменившись в лице, надавив датчиком сильнее, после вновь хаотично поводил и снова надавил. В чём‐то несомненно убедившись, он горько гортанно рыкнул, обнажив клыки, а затем развернувшись, залепил Уиллу мощную пощёчину. В его взгляде бушевал пожар и сверкали молнии, предвещая ни что иное, как конец света. Ничего не объясняя и не говоря, он схватил Уилла за одежду, как попало, и поволок за собой. Грэм понял, что это конец. С каменным лицом Ганнибал тащил его к лестнице, легко преодолевая слабое сопротивление. Он не произносил ни слова, но Уилл прекрасно понимал, что его тащат на убой. Перед ним сейчас был тот самый безжалостный маньяк-убийца, Чесопикский потрошитель, который не отступит ни перед чем, и которому не ведома жалость. Ганнибал подвёл Уилла к краю верхней ступеньки, всё так же удерживая, а затем, не раздумывая, толкнул с той страшной силой на которую только был способен. Уилл кувыркаясь полетел вниз, ударяясь о лестницу всем, чем только можно, боль острыми ножами вспыхивала, то здесь то там. Он распластался в самом низу, не в силах даже дышать, кажется у него были сломаны рёбра. Он сделал хриплый рваный вдох, но ему не хватало воздуха. Он слышал скрип ступеней, Ганнибал спускался, чтобы продолжить. — Я в самом деле, убью тебя! — пророкотал Лектер, так внятно и многообещающе, что у Уилла сжалось всё внутри. Он не мог понять, что именно так разозлило Ганнибала, то что он сбежал или, что задал вопрос об из ниоткуда вдруг взявшемся сыне? — Поздравляю, ты разрушил всё: все мои мечты, мою жизнь, мои надежды. Моё терпение в отношении тебя закончилось! Я ненавижу тебя, Уилл Грэм! Надеюсь, ты понимаешь, что это значит? Я хотел дать нам с тобой всё самое лучшее, хотел подарить ещё один шанс, но ты опять отказался от всего! Всё, как и прежде, когда я предложил тебе себя, открылся тебе, но ты оттолкнул меня. — крупные слёзы упали с глаз Ганнибала на пол, напомнив Уиллу сегодняшний дождь. Лектер был сильно зол и расстроен, но Грэм искренне не мог понять причину его состояния. Ганнибал буравил его взглядом и казалось будто в теле просверлили дыру, так тяжёл и болезнен был этот взор. — Я не понимаю о чём ты? — прозвучал слабый голос, Уиллу в самом деле хотелось знать за что он расплачивается. — Я же просил тебя не уходить, сказал, что отпущу. И отпустил бы. Просил подождать совсем немного. Но ты не послушал меня и погубил всё самое лучшее, что могло бы быть у нас обоих. — Ганнибал вытер слёзы тыльной стороной ладони. — Что я погубил? Что? Твоё доверие? — Уилл попробовал чуть приподняться, но боль не позволила и он поддавшись ей лёг на пол, у самых ног своего бывшего психиатра. — Моё доверие ничто, в сравнении с тем ущербом, который ты нанёс нам и за который ты немедленно расплатишься! — сильный удар ногой пришёлся в живот, вырвав у Уилла громкий грудной стон. — Ганни…бал... — прозвучало хрипло и отрывисто, слёзы боли и обиды хлынули из глаз. И снова удар по животу, по недавно затянувшимся ранам. А затем снова и снова. Уилл сожалел лишь об одном, что не теряет сознание, он не мог даже кричать, только скулить постанывать, как раненый пёс. Теперь он понимал, каким образом его превратят в обещанный фарш, это несомненно случится ещё при жизни. Он с каждой минутой всё больше и больше ожидал тот роковой удар, который, наконец, станет для него решающим. Ему не было так больно, даже когда его вскрыли ножом. Удары наносились теперь то тут, то там, став более хаотичными. Уилл закрыл глаза, перестав в какую-то минуту, наконец, ощущать боль. Ганнибал на миг замер, а затем открыв дверь на улицу, принёс оттуда ведро с дождевой водой и окатил им Грэма, тот вернулся в сознание и тогда, Лектер, цепко сжав его за правую руку поволок за собой прямо по полу. Попытавшись хоть как-то его задержать, Грэм схватил Ганнибала свободной левой рукой за ногу, и тот слегка споткнувшись, разозлившись ещё больше, со всей силы топнул ботинком по его левой ладони, одним махом сломав сразу четыре пальца, а затем ударил по ним ещё раз, дробя кости. Уилл взвыл от новой боли, но его уже тащили дальше, не обращая никакого внимания на его стенания. В итоге его подвели к маленькой темной кладовке и швырнув об стену, захлопнули дверь. От этого последнего удара у Уилла хлынула из носа кровь, он сжался в комок, подтянув ноги к животу. Всё тело страшно болело и ныло, но ещё больше болела душа. Неужели, эта жестокая расплата за то, что он сбежал? И где та любовь о которой говорил ему Ганнибал? Где он оставил все те обещания, что не убьёт его? Хотя лучше, пусть убьёт, чем продолжит играться с ним таким жестоким образом. Он с трудом вытер слёзы. Его живот и грудь постепенно приобретали иссиня-черный цвет из-за нанесённых ему увечий, переломанные пальцы так же опухли и посинели, он не мог шевелить ими. Но то, что творилось внутри него было подобно аду. Он был почти уверен, что у него открылось внутреннее кровотечение. Уилл закрыл глаза, невзирая на боль ему вдруг срочно захотелось спать, сознание быстро покинуло его, уступив место покою и умиротворению.