Месть

Ганнибал находился по ту сторону двери, он сидел на полу, прислонившись к ней спиной, одна его нога была вытянута вперёд, вторая, согнута в колене и прижата к груди. В его глазах стояли слёзы, а в душе скребли кошки. К своему неудовольствию он понял, что сожалеет о содеянном, хотя не прошло ещё и десяти минут с тех пор, как он забросил Уилла внутрь помещения. Всего несколько минут назад , он в самом деле собирался его убить, а теперь, корил себя за то, что сделал с ним. Почему? Почему Уилл Грэм лишил его всякой выдержки? Нет, так нельзя! Так не должно быть! Будет правильно убить его и не тянуть с этим. Всё должно быть закончено. Всё останется в прошлом. Он убьёт Уилла и сотрёт в своей голове всякое воспоминание о нём Это так просто. Ничего сложного. Главное, не дать жалости верх, не поддаться её искушению, а поэтому нельзя медлить. Правильно всё закончить сейчас. Ганнибал украдкой смахнул рукой вдруг появившиеся слёзы. Можно просто свернуть ему шею или пырнуть ножом в сердце, но не мучить. Нет, мучить он его не будет, иначе не выдержит сам. Лектер поднялся на ноги и поразмыслив пару секунд, отворил дверь, Уилл лежал на полу, лицом к стене, слабо и прерывисто дыша, его то и дело пробивала болезненная судорожная дрожь. Его одежда, тело и волосы были запачканы грязью, пылью и кровью. Ганнибал медленно подошёл к нему. — Уилл? — он присел, насильно развернув его к себе. Новое движение — новая боль. Грэм закрыл глаза, не то ли желая спрятаться хотя бы таким образом, не то ли просто не желая смотреть на Лектера. — Хочешь я всё объясню тебе? — вдруг подавленно спросил Ганнибал, с глубокой болью наблюдая за тем, как проявляются последствия его травм на теле его возлюбленного. — Мне всё… всё ясно. — собравшись с силами выдавил Уилл и больше был не в состоянии произнести что-либо. Ганнибал горько вздохнул, понимая, что не сможет завершить начатое. Он не сможет убить его. Уилл почувствовал, как холодная рука, касается его мокрых, запачканных волос, он дёрнулся в ответ, словно от удара током. Что может быть хуже, чем это? Он чувствовал себя преданным, ненужным, отвергнутым. Он перестал понимать что-либо, будучи раздавлен душевными и физическими муками. — Я отнесу тебя наверх. — сообщил Ганнибал, посчитав, что нужно вновь сделать УЗИ, чтобы проверить внутренние органы на возможные травмы и разрывы, а потом уже провести необходимые процедуры и операции. — Опять сбросишь меня с лестницы? — Уилл моргнул, влажные глаза, смотрели в потолок, сквозь склонившегося над ним Ганнибала. — Нет. — прозвучало коротко. Ганнибал не стал медлить и вновь поднял его, закинув на себя, вырвав череду протяжных, болезненных стонов. — Потерпи немного, ладно? Уилл в ответ закрыл глаза, от резкого движения и боли вызванного им у него закружилась голова и он наконец-то потерял сознание. Оказавшись на втором этаже, Ганнибал вновь уложил Уилла на кушетку, заметив, что тот не шевелился, его глаза были закрыты, а дыхание слабое и прерывистое. Лектер взял датчик в руки и плеснул на него гель, опустив на живот. Печень была цела, селезёнке повезло меньше, Ганнибал постепенно вёл датчик ниже по ставшему от его ударов синему животу, область в районе стомы была повреждена, почки без изменений, а мочевой пузырь… Ганнибал непонимающе моргнул, взглянув на экран и снова замер. Маленькое тёмное пятно, он приблизил картинку и глаза его расширились, пульс резко участился. Он непонимающе моргнул, а затем встал для того, чтобы стянуть с Уилла штаны, на что тот даже словом не мог возразить, хотя его сознание медленно возвращалось, после чего он поспешно взял другой датчик, предназначенный для ректально-вагинального осмотра и натянул на него презерватив лежащий рядом, тоже выдавив на него гель. Повернув Уилла на бок, тем самым окончательно приведя его в чувства, он осторожно принялся вводить датчик внутрь, не обращая внимания на обиженные всхлипы и болезненные подрагивания профайлера. Датчик вскоре упёрся в подсаженную ранее матку. Ганнибал щёлкнул по экрану. К своему глубокому ужасу и раскаянию, он обнаружил, что с плодом было всё, на удивление, в порядке и в первый раз он попросту ошибся, не проведя обследование должным образом. Будучи в плену гнева, вероятно, он допустил самую большую ошибку в своей жизни. Всё внутри него буквально похолодело от ужаса. Он осторожно вынул датчик, стараясь не причинить Уиллу дополнительный дискомфорт. Его взгляд сместился на привязанный к ноге пакет с мочой, она была с примесью крови. Вероятнее всего, он отбил ему почки. Он снова развернул Уилла на спину, непроизвольно стиснув его за плечи сильнее, чем стоило, с поздним раскаянием смотря на его покалеченное тело. Он взглянул на его испачканное кровью лицо, его поломанные рёбра, живот, опустился чуть ниже. Головка члена была воспалена. Ганнибал, одев стерильные перчатки, коснулся её, вызвав мгновенную реакцию на боль. Уилл беззащитно дрогнул всем телом, шире приоткрыв глаза и безвольно уставившись вверх. Он не замечал ничего, ни Ганнибала, ни того, что его окружает, он даже не чувствовал собственных слёз. — Уилл, я… — Ганнибал рвано вздохнул, стараясь не терять ни на миг самообладания. — Мне жаль. — ему бы на самом деле хотелось сказать намного больше, но что-то внутри него как–будто заклинило, не давая волю ни эмоциям, ни чувствам. — Жаль… — слабым эхом повторил Грэм. Это слово было ему знакомо, он зацепился за него, словно за спасательный круг, желая понять за что с ним так жестоко обошлись. — Я знаю, тебе больно, но это пройдёт. Вот увидишь… — Ганнибал тревожно взглянул на профайлера, убрав руку от больного органа, поняв, что тот его не слышит, не хочет, не желает, — … я хотел, чтобы у нас была семья. Настоящая. Понимаешь? Уилл медленно моргнул, теперь он понимал, но не мог поверить в это. Его истерзанное тело и разум полыхали словно в пламени ада. — Внутри меня был… — он боялся произнести это вслух, но тяжело сглотнув, решился, — … человеческий плод? — Наш ребёнок, Уилл. — подтвердил Ганнибал, смахивая проступившие слёзы. Взгляд Грэма стал ледяным, абсолютно при этом ничего не выражающим. Задавать дополнительные вопросы он был не в состоянии, ответ, который он услышал окончательно добил его, разрушив весь его внутренний мир. — Благодаря учёным–репродуктологам был создан уникальный зародыш из наших с тобой клеток… — начал было объяснять Ганнибал. — Хватит. — оборвал его Уилл, он не желал знать никаких подробностей. Он ничего не желал, в принципе, разве, что скорейшей смерти в целях навсегда сбежать от всего этого кошмара. — Ты сможешь простить меня за то, что я не посвятил тебя в это сразу? — обречённо задал вопрос Лектер, понимая, что вероятнее всего, он навсегда потерял самое ценное, что могло бы быть у него. — Нет. Никогда. Я не прощу тебя. Нет. — чувство паники внезапно овладело Уиллом, придав немного сил, он словно пришёл в себя, вернувшись из забвения. — Я не знаю тебя. Я боюсь тебя. Я никогда тебя не знал. Ты… — он захлёбывался слезами. — …ты и правда монстр. — Я не монстр. Я… я просто люблю тебя, Уилл. Я так сильно люблю тебя. Я никогда не испытывал ничего подобного. И сам пока не знаю, что с этим делать. — Ганнибал чувствовал позднее раскаяние, понимая, что его слова не могут быть чем-то значимым в свете того, что он сотворил с человеком, которому клялся теперь в любви. — Нет. Ты не способен ни на любовь, ни на дружбу. Ты чудовище, которое уничтожает всё, что видит и к чему прикасается. То, что ты испытываешь ко мне, точно не любовь. Возможно, одержимость. Когда любят, не причиняют боль. — Разве? Не причиняют боль, когда любят? Ты сам – то в это веришь? — Ганнибал хотел бы услышать ответ. Ему нужен был разговор, но он понимал, что состояние Уилла близко к критическому. — Знаешь, мне плевать. Я переживал, что предал тебя, сдав Джеку. Но при этом, я правда, хотел спасти тебя, предупредить об угрозе, я дал тебе шанс уехать. Но ты… ты не пожалел меня. Ты меня так легко унизил и растоптал. — Уилл правой, здоровой, рукой провёл по своему мокрому от слёз лицу. — Ты оскорбил меня, лишил меня права быть мужчиной… — Всё не так… — возразил Лектер, стараясь не терять терпения, — Я подарил тебе возможность дать жизнь человеку, впервые я желал сотворить, а не разрушить. Так я хотел стать лучше через тебя. И наш ребёнок, возможно всё ещё жив внутри твоего тела... — Нет. Ты вынешь это из меня. Оно не может быть живо после всего того, что ты сделал со мной. В любом случае, ему не место в этом мире. Лицо Ганнибала резко изменилось после этих слов, он ответил гораздо жестче: — Его место рядом с нами, во всяком случае, точно рядом со мной, и если он жив, то он родится. Уилл всхлипнул, в голове всё мутилось. Его бы точно не хватило на долгий спор. — В таком случае выбирай: или я или он. Если ты насильно принудишь меня воспроизвести на свет это чудовище, то навсегда потеряешь меня. Ганнибал едва заметно нахмурился. — Я уже потерял тебя, Уилл, поэтому я выбираю его. Между тобой и своим сыном, я выберу сына. Я люблю тебя, но его люблю намного сильнее. И ты мне его подаришь пусть даже ценой собственной жизни. Уилл тяжело и болезненно вздохнул. — Что ж, я не буду больше спорить с тобой или о чём–то просить. Ты только что сделал свой выбор. Я подарю тебе этот суррогат, как ты того и хочешь — ценой собственной жизни. — Ты не правильно меня понял. Я не хочу, чтобы ты умирал. — Ганнибал понимал, что на разговор, а тем более споры у них совсем не остаётся времени. Нужно срочно принимать меры, класть Уилла под нож. — Ты сегодня чуть не убил меня из-за него. Ты толкнул меня в спину, сбросил вниз, с лестницы, ты хотел меня убить, но тебя остановило лишь то, что он, вероятно, всё ещё жив. Здесь ты меня не обманул. Он и правда для тебя дороже, чем я. Только зачем было врать о любви? Мне не нужны твои ложные признания. Я знаю, что мне не сбежать от тебя. У меня нет выбора, а потому никогда не говори мне о любви которую ты ко мне никогда не испытывал и не испытываешь, в этом нет никакой необходимости. Ты можешь легко забрать в своё распоряжение моё тело не имея при этом моего согласия, но оставь в покое душу, потому что она никогда не будет принадлежать тебе, Ганнибал. — Я не стану удерживать тебя рядом с нами, против твоей воли. Как только ребенок появится на свет, ты сможешь оставить нас, Уилл. — Конечно, я ведь больше не часть семьи. — повторил профайлер недавние слова Ганнибала. — Мы могли бы попробовать начать сначала, тебе стоит только захотеть. — Ты сказал, что вы уедете втроём, кто второй я понял, ну а кто же третий? — Уилл впервые поднял на Ганнибала осознанный взгляд. — У ребёнка должна быть мать. — Беделия? — угадал Грэм. — Да. — не стал отрицать Ганнибал. Уилл закрыл глаза. — Рука болит. — тихо пожаловался он, пытаясь пошевелить переломанными пальцами, в то время, как в душе всё рвалось на части. — Я помогу тебе. Эта боль пройдёт. Но тебе придётся потерпеть. — Я не могу терпеть. — Тогда не терпи. — согласился Ганнибал. — Мне можно орать? — стиснув зубы спросил Уилл, когда Ганнибал коснулся его покалеченной левой ладони. — Можно. — кивнул в ответ Ганнибал, резким движением вправив сустав на указательном пальце. Уилл коротко, но болезненно вскрикнул: — Не надо, оставь как есть. — взмолился он, тяжело дыша. Но Ганнибал не слушал, сотворив то же самое с другими пальцами по очереди, под конец лишив Грэма всяких сил. — Это не страшно. Это пройдёт. — заверил он, приматывая плотно ладонь к лангетке. — Меня беспокоит другое, я должен разрезать тебя, Уилл, чтобы остановить возможное внутреннее кровотечение. Я не могу дать тебе наркоз, поскольку, это может навредить моему сыну. И, к сожалению, у меня сейчас нет ничего, чем бы я мог облегчить твою боль, но при этом не навредить ему. — Нет, не надо… — Уилл понятия не имел, как он всё это переживёт. — Ты справишься. — заверил Ганнибал. — Мне нужно приготовить комнату внизу для проведения операции. — Ты можешь вынуть из меня…? — Грэм имел ввиду катетер, который теперь он остро чувствовал в себе. Ганнибал устремил взгляд ниже. — Да, хорошо. — согласно кивнул он. — Это не займёт много времени, но вероятно, что после придётся поставить новый. — Мне там всё мешает. Ганнибал отошёл, чтобы помыть руки. Ему не терпелось поскорее исправить хоть что-то из того, в чём он считал себя виновным.