Месть

ВОСЕМЬ МЕСЯЦЕВ СПУСТЯ... Уилл почувствовал прикосновение холодного датчика к своему животу. — Посмотри на экран, Уилл. — Ганнибал буквально лучился счастьем, но мужчина на этот призыв лишь отвёл взгляд в другую сторону. — Надеюсь, что у него будет три ноги и две головы. Вот тогда это ударит по твоей самооценке. — Уилл в оскале приподнял верхнюю губу, вмиг ощетинившись. Он и в самом деле только что и делал, как мечтал о том, что плод, который он носит не по своей воле, окажется хоть в чём-нибудь, но дефектным. — Мне неприятно, что ты желаешь это нашему с тобой сыну, но к счастью, у него одна голова, две руки и две ноги. Ты, несмотря на все трудности, отлично справляешься, Уилл. — Есть надежда, что он родится с синдромом дауна, с дцп или с пороком сердца. — не унимался Уилл продолжая упрямо игнорировать экран. — Ты мог бы полюбить его, вместо того, чтобы противиться его рождению. — Я не собираюсь никого любить, он растянул мне живот и сильно давит головой в промежность, так что у меня болят все кости таза. Вынь его, наконец, и убирайтесь оба из моей жизни, он уже достаточно созрел для того, чтобы покинуть моё тело. — Нет, беременность проходит хорошо, даже лучше, чем я мог ожидать, так что ты доносишь моего сына до конца срока. — Я устал от постоянной боли, к тому же швы на животе могут разойтись. — Не разойдутся. — Ганнибал неустанно водил по животу, изучая особенности плода. — Как твои молочные железы? Болят? — Они стали твёрже и мне неприятно до них дотрагиваться. Ты хорошо постарался, уродуя меня. — Я тебя не уродовал. И ты совсем немного набрал в весе, в форму придёшь быстро. — Когда ты закончишь уже? Я сейчас описаюсь. — Уже скоро. Рези, кстати, прошли? — Прошли. — По большому как ходишь? Нет проблем со стулом? — Нормально. — Уилл хоть и привык к таким вопросам, но продолжал ощущать стыд, отвечая на них. Ганнибал убрал датчик с живота. — Я рад, что после того, как мы убрали стому у тебя нет проблем с испражнением. — Прошу, не начинай! — взмолился Уилл, но Ганнибал уже начал. — Что на счёт прямой кишки? Ты делаешь то, что я тебе велел? — тон мужчины звучал напористо и серьёзно, профайлера же прошиб пот от этого вопроса. — Извини, но мне правда нужно помочиться. — Грэм надеялся, что его игнорирование вопроса как-нибудь прокатит, и Ганнибал не станет его мучить дальше, но не прокатило. — Я задал тебе вопрос, ответь на него и можешь идти. — Я всё равно не буду рожать его через это место! Нет! — Да, мы договорились, что никаких естественных родов и я готов провести нужную операцию, но жизнь непредсказуема, случится может всё что угодно. Роды могут начаться стремительно, вдруг меня не будет рядом и ребёнок пойдёт через единственно доступный путь, и если ты не будешь подготовлен то либо замучаешь его, или он порвёт тебя. В любом случае, вы можете оба погибнуть, чего я бы совсем не хотел. Уилл молчал, готовый провалиться сквозь землю. — Я не могу. Мне неудобно это делать, и к тому же больно. Мне больно даже от твоих пальцев, чёрт возьми, а ты хочешь, чтобы я запихивал в себя посторонние предметы? И я не припомню, чтобы женщинам перед родами что-то там расширяли. — Грэм начинал не на шутку раздражаться. — Но ты не женщина, Уилл. — Лектер был совершенно спокоен, и это спокойствие лишь подхлёстывало мрачное настроение профайлера. — Я это и без тебя знаю! — колючий взгляд из под распахнутых ресниц вызвал у Ганнибала в ответ лишь его сдержанную улыбку, тогда, как глаза его по какой-то причине светились неуёмным восторгом. — У нас есть месяц, чтобы подготовиться. Я помогу тебе. — Ганнибал взглянул на настенные часы. — Приступим прямо сейчас, перед обедом. — Чёрт, нет. — мужчина приподнялся на локтях, готовый сбежать в любую минуту. — Уилл, лежи. Я принесу самый маленький дилдо, начнём с него. Пока снимай штаны и бельё и постарайся расслабиться перед моим приходом. — Мне надо пописать. — Потерпи. Сделаешь это после. Стоило только Ганнибалу выйти за дверь, как Уилл покаялся, что не соврал ему о том, что он растягивает себя. Возможно, тогда ему удалось бы избежать постыдной экзекуции. Он обречённо стянул с себя хлопковые штаны, которые были на несколько размеров больше в поясе, чем он привык носить, а затем стянул и боксеры, освободив гениталии, в которых в последнее время ощущался заметный дискомфорт, особенно это касалось яичек, они то и дело ныли, особенно в последние недели, когда ребёнок внутри него значительно подрос. Вскоре Ганнибал вернулся с весьма внушимым размером дилдо, как показалось Уиллу, смазкой и латексными перчатками. — Тебе придётся встать в коленно‐локтевую позу. В положении на спине малыш давит на внутренние стенки, что может вызвать дополнительный дискомфорт. — Я все восемь месяцев терплю твои издевательства у унижения, может прекратишь, наконец. — проворчал Уилл, стараясь не смотреть на Ганнибала, ему не хотелось наблюдать за тем, как тот самодовольно над ним насмехается. — Тебе просто нужно приподнять таз кверху и, чем откровеннее ты это сделаешь, тем комфортнее тебе будет. И я никогда не пытался тебя унизить. Внутри тебя мой сын, которого я люблю больше всего на свете, а ты и твои прелести меня совершенно не волнуют. — Очень смешно. — буркнул Уилл наградив Ганнибала в этот раз взглядом полным презрения. — Нет, совсем не смешно. — парировал Лектер. — И не смотри на меня так. Принимай нужную позицию. Давай не будем ссорится хотя бы в этот раз. Пожалуйста. Уилл метнул глазами молнии, давая понять, что мира между ними, как не было, так и не будет, но при этом медленно и неохотно принялся менять позу. На то чтобы встать на колени и прогнуться в пояснице у него ушло больше двух минут. Ганнибал не подгонял его, терпеливо ожидая всё это время. — Молодец, расставь ноги пошире, прогнись ещё немного и расслабься. Уилл, стиснув зубы, сделал как ему велели, уткнувшись лицом в небольшую подушку. Стоять так было не совсем удобно, учитывая его положение, но и не так уж и сложно. Вполне себе терпимо. Ребёнок в животе вдруг зашевелился невовремя напомнив о себе. Ганнибал тем временем натянул перчатки и обильно смазав для начала два пальца смазкой, приставил их без промедления ко входу. Уилл болезненно захныкал, так как Лектер вошёл в него достаточно быстро и бесцеремонно. — Шейка матки твёрдая. — констатировал он, начав по-привычке хозяйничать внутри. Простата увеличена. — Он безжалостно провёл пальцем по самому чувствительному органу Уилла, не считая головки члена. — Не дави на неё. — взмолился Уилл, которого словно ударило током. — Тебе больно или приятно? — Мне неприятно. — Ты сказал, что резь прошла, но железа воспалена. — Благодаря тебе все мои железы воспалены. — огрызнулся Уилл, попытавшись соскочить с назойливых пальцев, но ему не позволили, вместо этого начав осторожно двигаться внутри. — Семенники тоже болят? — свободная рука коснулась мошонки, отчего Уилл крупно вздрогул от неожиданности. — Да. — ответил он честно, ощущая, как пальцы Ганнибала поочерёдно осторожно и тщательно ощупывают каждое яичко. — Возможно нужно подкорректировать приём гормональных препаратов. — Ганнибал вынул пальцы и отпустил его, но лишь для того, чтобы смазать дилдо. Уилл ощутил, как острая часть предмета вонзилась в анус, принявшись безжалостно его таранить и расширять. — Хватит. Я не могу больше. — Грэм не продержался и тридцати секунд. Свободная рука Ганнибала успокаивающе погладила его по ягодице, при этом дилдо продолжало плавное, но настойчивое движение внутрь. — Я же сказал, что мне больно. Движение прекратилось. Ганнибал осторожно ощупал края ануса, которые плотно сомкнулись вокруг черного силиконового расширителя. — Этого мало. Расслабляйся, Уилл, ты сильно напряжён, мы не вошли даже наполовину. — Я не могу принять его. — Уилл нетерпеливо заёрзал, ему хотелось вырваться прочь из этого ада. — Ты можешь, но ты не стараешься. Сейчас в тебе только кончик. Я надавлю ещё. Будь готов. Рука совершила поступательное движение, края ануса ещё немного разошлись, а яйца болезненно поджались, что не ушло от взора Ганнибала. — Ты очень зажат, расслабляйся. — снова велел он, продолжая наблюдать за реакцией. Следующий толчок оказался самым сильным глубоким и болезненным, вырвав у Уилла стон. Кончик дилдо упёрся в простату, отчего член Уилла дёрнулся, а головка мгновенно покраснела и увлажнилась от внезапно быстро прилившей крови. — Я же попросил тебя, не раздражать мою простату. Я не собираюсь играться в любовные игры. Мне это больно и неприятно. — прошипел Грэм. — Я не играю с тобой. Я лишь забочусь о появлении на свет моего ребёнка. — Поэтому ты стимулируешь мне предстательную железу? Чтобы я ещё и от этого страдал? Тебе мало моих мучений что ли? — Извини. — прозвучало довольно сухо, но Ганнибал всё же поменял угол, вогнав дилдо до упора. — Пусть побудет в тебе около часа, потом вынешь. — Что? Это останется во мне? Ты с ума сошёл? Ганнибал отпустил его. — Да походишь час с этим предметом, мышцы должны привыкнуть к растяжению. Можешь вставать. Осмотр окончен. — Ганнибал нарочито громко стянул с рук перчатки небрежно бросив их в рядом стоящую урну. Уилл развернулся и сел гораздо быстрее, чем принимал до этого позу. — Где мои штаны, я могу, наконец, одеться и сходить поссать? — раздражение в его голосе усилилось, он продолжал злиться. — Вот они. — Ганнибал протянул ему искомую вещь. — Но у тебя эрекция, я бы не советовал тебе мочиться до тех пор, пока… — Это уже не твоего ума дело! — Уилл влез в штаны, встав на ноги, прямо напротив Ганнибала, едва ли не коснувшись его и посмотрев в пол, яростно подтянул резинку к верху. — Мочеиспускание во время эрекции вредит мужскому здоровью. — Никакое мочеиспускание не способно навредить мне так, как это делаешь ты! — Я бы советовал тебе всё же снять напряжение.— Ганнибал коснулся его чуть выше локтя. — Да отстань ты от меня! — Уилл дёрнулся от внезапного прикосновения, будто его ударили током. — Я не хочу тебя! — вдруг вырвалось у него. Психиатр хмыкнул. — Это всего лишь совет. Я тоже не хочу тебя. Уилл растеряно потёр глаза, предмет в заднице невольно распалял не только тело, но и мысли. — Тогда почему ты… — он запнулся, — … почему ты делаешь это? Доводишь меня при каждом осмотре до такого состояния? — Твоя простата очень чувствительна. Вот и всё. — И всё? — Грэм рвано выдохнул. — Тогда дай пройти!— он сделал шаг в сторону, чтобы обойти Лектера. — Уилл, — Ганнибал схватил его за плечи, взглянув на него с высоты своего роста, — я в самом деле не хотел тебя расстраивать. Несмотря ни на что, я всегда буду благодарен тебе за ребёнка. Я бы не хотел, чтобы мы с тобой расстались как враги. Наше совместное время с тобой истекает. Давай постараемся не ссориться хотя бы этот оставшийся месяц. — Да отпусти ты меня! — мужчина рванулся, освобождаясь от столь желанных прикосновений. Осознание того, что Ганнибал и в самом деле не хотел его вдруг больно ударило по самолюбию. А то, что его не хотели, было очевидно, у того ничего не топорщилось в области паха, да и ничего не выдавало в Лекторе хоть какого-то волнения, косвенно указывающего на желание. Ганнибал посторонился, позволив Уиллу уйти. Осознание того, что они опять поругались сильно тяготило. Впрочем, психиатр не собирался на этом зацикливаться. Сегодня его ждал приятный вечер в компании любовника. Неожиданный новый роман вспыхнул внезапно и являлся не только его утешением в данный момент, но и был связан с долгосрочными планами на будущее. Пробыв в задумчивости пару минут, а затем прибравшись после осмотра, Ганнибал спустился вниз, на кухню. Уилл уже был там и пил воду. — Не хочешь мне помочь приготовить обед? — поинтересовался Ганнибал лишь для того, чтобы развеять тишину, ответ ему был известен заранее. — Нет. Я не могу готовить, у меня болит задница. У меня, вообще, постоянно из-за тебя что-то болит. У меня просто нет сил. Я пошёл спать. — Когда обед будет готов принести его тебе в комнату? — Можешь себя не утруждать! Я сегодня, вообще, не буду есть! — Будешь! Малышу нужно питание. — Мне плевать, что твоему малышу нужно! Доставай его и корми сколько влезет, если тебе так хочется. Этот паразит и так вытянул из меня все ресурсы. И потом, наше общее голодание пойдёт ему на пользу. К тому же он растёт, а моя прямая кишка, как нам известно, не такая уж и разработанная, так что, если он хочет, чтобы я его как-нибудь, но высрал, он просто обязан сидеть на диете. — Это грубо, Уилл. — Ганнибал был заметно огорчён и недоволен после услышанного. — Зато честно. Уилл со стуком поставил пустой стакан на столешницу и отправился в свою комнату. Психиатр задумчиво проводил его взглядом.