Искры в темноте

Могут ли человека ранить чужие отношения? Конечно. Они могут ранить настолько сильно, что это сравнимо с ударом ножом прямо в глотку. Благодаря стараниям Джойс собрать всех вместе, Уиллу приходилось сидеть за одним столом со "сладкой" по мнению общества, парочкой. Он ёрзал на стуле, окидывая взглядом остальных. Слева Джонатан молча ковырял еду в тарелке, словно находясь под кайфом. “Он явно где-то не здесь” – тяжело вздохнул Уилл. Справа Джойс с натянутой улыбкой болтала с Хоппером. Довольно мило, но Уиллу безразлично. Уилл – будто яркий лунный свет, который никто не замечает в тени. Мог ли он знать, что этот простой ужин станет для него решающим? Напротив сидели Джейн и тот, кто разрывал его изнутри. Уилл стиснул вилку, ковыряя бедный пирог и украдкой наблюдая за ними. Звонкий смех Джейн резал слух, а наигранные смешки Майка вызывали приступы тошноты. Когда Уилер встретился с ним взглядом, в груди кольнуло, но тут же Джейн отвлекла его, что-то шепча на ухо, заставляя парня тихо хихикнуть. Это было настолько противно, что Уиллу захотелось извергнуть весь ужин прямо на стол. В хаосе мыслей всплыло лицо Майка, и Уилл сжал губы в тонкую линию, отчаянно пытаясь скрыть боль. Даже маленький кусочек пирога застревал в горле, руки дрожали. Обрывки фраз, стук приборов и наигранная радость Майка сливались в единую кашу, вызывая отвращение и тошноту. Ярость к себе росла, словно снежный ком, пальцы тряслись, как осиновые листья на ветру. Воздуха стало не хватать, и всё поплыло перед глазами. И вдруг – тишина. Чья-то тяжёлая рука легла ему на плечо, несильно тормоша. — Эй, что-то случилось? — Джонатан всегда всё замечает, и в этот раз неровное дыхание брата очень напугало его. Байерс вздрогнул, словно его ударило током. Уилл резко обернулся, но сразу нашел что ответить: — Я уже поел, — тихо пробормотал парень. – Мне надо отойти, – он улыбнулся, нервно сглотнув. Джонотан не должен ничего знать. Перед уходом в уборную Уилл еще раз взглянул на Майка: кудрявые волосы так красиво лежат на плечах, лицо подобно хрусталю – такое нежное и недоступное. Как хочется, чтобы он посмотрел на Уилла так же влюблённо, как и на Джейн. Байерс непринуждённо взглянул на брата, убедившись что он не смотрит. Уилл незаметно сжал вилку в руке и спрятал в карман, его сердце бешено колотилось. Юноша молча встает из-за стола и скрывается из виду в тёмных коридорах дома Байерсов. Щелчок дверного замка, словно захлопывающийся капкан, и вот он уже в ванной комнате. Стоит подобно мертвецу, смотрит на свое отражение и разглядывает едва заметные мешки под глазами. Отношения действительно ранят, особенно когда ты гей, а твой объект влюблённости борется со своей внутренней гомофобией. Это сравнимо с ударом молнии в самое сердце. Пальцы заметно дрожат, он скользит взглядом по зеркалу, а потом легким движением достаёт вилку, припрятанную в кармане брюк. Байерс сжимает её, вертит в руке, рассматривает так, как будто видит в первый раз. Вздрагивает, когда за дверью слышит знакомый смех матери. Она не знает о его страданиях, она даже не подозревает, ведь Байерс слишком тщательно всё скрывает. Он никогда не расскажет. Вилка, подобно лезвию, медленно скользит по венам, оставляя маленькие царапины. Затем он надавливает сильнее, внимательно разглядывая происходящее. Боль, словно гром, раскатывается по организму. Еще один нажим – и кровь хлынет ручьём. Уилл еще не готов заходить слишком далеко, тело кричит об отступлении, но в глазах, отражающих багровые отблески на стали, читается что-то сильнее — отчаяние, толкающее вперед. “Еще немного,” — шепчет он себе. Но все вдруг рассеивается. Дрогнувшие пальцы, потные от страха, больше не слушаются. Вилка выскальзывает, предательски легко, и падает вниз, прорезая тишину ванной комнаты звонким ударом о кафель. Металлический звук, отскочив от кафеля, раскатывается по ванной, словно призыв к пробуждению. Уилл сжал зубы, крепко хватаясь за повреждённую руку. Байерс содрогнулся от боли, и из его губ вырвался сдавленный стон. Он тяжело всхлипнул, разглядывая запястье. Крови почти нет, порезы неглубокие – это небольшое облегчение. Но раны теперь придется спрятать очень тщательно, хотя часть его глубокой сути жаждала, чтобы это увидели. Скрипя зубами, он швырнул вилку в урну. Металл ударился о дно с глухим стуком. После этого в ванной на мгновение повисла звенящая тишина, давящая на уши и нарушаемая лишь учащённым дыханием Уилла. — Это сон, просто кошмар, — шепчет Уилл, хватаясь за дверной косяк чтобы удержаться на ногах. Внезапно он почувствовал, что вот-вот потеряет сознание. «Они могут заподозрить», — думает Байерс, понимая, что пора выходить. Парень поправляет рубашку, задёргивает рукав и медленно открывает дверь. Лёгкие заполняет приятный запах дома, аромат свежеиспечённого шоколадного печенья. Уилл на секунду застревает в дверях, чтобы просто постоять в тишине и почувствовать внутреннюю бездну. Пальцы всё так же дрожат, ранки неприятно покалывают. Юноша тяжело вздыхает, медленно выходит, захлопывает дверь и... Не успел он сделать и шага, как сильная рука вцепилась в его запястье, резко дернув за угол. В следующий миг его уже втаскивали в ближайшую комнату, лишая воздуха и ориентации. Уилл вздрогнул, чуть было не закричав. И вот он оказывается прижатым к стене в знакомой, темной комнате. Его глаза широко распахиваются, а дыхание замирает, когда он видит знакомые глаза и те самые кудрявые волосы. Тонкие полосы лунного света, пробиваясь сквозь щели в шторах, высвечивали лицо Майка. В полумраке его кудрявые волосы казались нимбом, превращая его в недосягаемого ангела, лишь усиливая болезненные иллюзии Уилла. — Какого хрена, Уилл? Что ты делал в ванной? Зачем ты взял вилку? — повышенным тоном произнес Уилер, держа парня за плечи. Его острый взгляд пронзал каждую частичку, и Уилл почувствовал, как его пробирает дрожь. Он опустил глаза, не в силах выдержать его пристальный взгляд. — Почему ты спрашиваешь? — тихо ответил Байерс, смотряв никуда. Жар медленно расползался по телу, как тонкие нити паутины. — Я… беспокоюсь. Это, во-первых, — сглотнул Майк, борясь с тем, что творилось у него внутри. Слова давались ему с трудом, словно он вырывал их из самой души. Застыв на мгновение, он собрался с силами и, глядя Уиллу прямо в глаза, произнес тихо и почти испуганно: — Я люблю тебя, Уилл. Ты мне важен! Очень.. Всю жизнь он бежал от самого себя, от своих чувств, от правды. Но сейчас, глядя в эти полные надежды глаза, Майк понял, что больше не может прятаться. Он должен быть честным, хотя бы раз в жизни. И тогда всё вокруг застыло. Даже время, даже луна перестала светить. В полумраке они стояли, словно две заблудшие души, потерянные во тьме этого мира. Майк стоял совершенно неподвижно, его губы слегка дёргались, а глаза напуганно скользили по лицу Уилла. Байерс и сам не заметил, как капля слезы медленно скатилась по его щеке. Ветер, дующий из окна, вызвал табун мурашек. По телу пробежала мелкая дрожь. Это то, что он так долго хотел услышать. Слова Майка еще какое-то время разносились эхом в голове, вызывая у Уилла бурю противоречивых чувств – восторг, неверие, страх, надежду… Он так долго мечтал об этом, что сейчас это казалось прекрасным сном. Их взгляды пронзали друг друга, словно стрелы. Уилер, заметив слезы парня, притянул его к себе, не оставляя расстояния. В этой пронзительной тишине они разговаривали взглядами: только они понимали друг друга, и больше никто. Майк наклонился к лицу Уилла, пронзая его острым взглядом, одновременно нежным и притягательным. Глазами он будто спрашивал разрешения на что-то запретное, ожидал согласия. Больше ждать не мог. Уилл нервно сглатывает – он жаждет этого. Молча разглядывая губы парня, он даёт своё разрешение. Байерс, поддаваясь своим искренним желаниям, медленно и уверенно кивает. Молчание, пронзительные взгляды и ни слова больше. Майк жадно впивается в губы Уилла, одной рукой притягивая его ближе, а другую запуская в его волосы, настойчиво и нежно углубляя поцелуй. почувствовать его, насладиться и, наконец, обрести долгожданную свободу в своих чувствах. Этот поцелуй был нежным, почти невесомым. Их губы, словно два лепестка, касались друг друга с особым трепетом и желанием. С каждой секундой их поцелуй набирал силу, как медленно разгорающийся огонь. Впервые Уилл ощутил волну тепла, окатившую тело, словно летнее солнце. Поцелуй углублялся, будто они тонули друг в друге, забывая о времени. Мир вокруг сузился до них двоих. Вкус на губах Майка, пьянящий, как запретный плод, заставлял сердце колотиться. Голова кружилась, связь с реальностью таяла. Он чувствовал, как отрывается от земли, как кончики пальцев покалывает приятным электричеством. Уилер вдыхал терпкий аромат трав. Языки сплетались в горячем танце, Майк легко прикусил нижнюю губу Уилла, ненадолго возвращая его в чувство. Это сладостная похоть, в которой хотелось раствориться, отдаться ей без остатка. Жар волной хлынул ко лбу, тело пробила дрожь, медовый вкус заполнял сознание. Пальцы Уилла скользнули по обжигающей шее Майка. Всему приходит конец, даже самым прекрасным мгновениям. Стук в дверь, словно раскат грома взорвал тишину комнаты. От неожиданности юноши вздрогнули и разорвали поцелуй, неловко встретившись взглядами — Уилл, Майк? — Знакомый, обеспокоенный голос Джойс дрогнул за дверью. После короткого колебания, вызванного видом раненой руки, Уилер молча распахнул дверь. Коридорный свет ворвался в комнату. — Господи! Вы здесь! — Джойс облегченно окинула их взглядом, натянуто улыбаясь. — Я уже забеспокоилась, думала, случилось что-то! - Уиллу иногда казалось, что Джойс слишком беспокоится за него, даже без особой причины. Майк натянул на лицо невинную улыбку, бросив быстрый взгляд на Уилла, который тут же отвел глаза, а затем повернулся к Джойс, стараясь выглядеть непринужденно. — Мисс Байерс, всё в порядке! Мы сейчас вернёмся! — С блеском в глазах и надеждой в голосе произнёс Уилер, сжимая руку Уилла. Сейчас он чувствовал невероятную свободу, которая захлёстывала его с головой. Джойс тревожно оглядела сына с ног до головы. — Да, мам, всё хорошо! Не стоит волноваться, — подтвердил Уилл, улыбаясь. — Отлично, жду вас! — Мисс Байерс кивнула, слегка улыбнулась и медленно прикрыла дверь. Коридорный свет погас так же быстро, как и появился, вновь оставив юношей в темноте, наедине со своими мыслями и фантазиями. В голове у Джойс царил хаос, но в сердце теплилась надежда. Увиденное не удивило ее, скорее вызвало трепетную радость, ведь в глазах сына она увидела то, чего не видела уже давно – искру настоящего счастья.