Без свидетелей

«К тебе или ко мне?» «Ко мне». Льюис посреди ночи из дома не выставит, значит, и сам никуда не собирается срочно уезжать. Иногда несколько часов между самолётами — лучшее, на что можно рассчитывать, но оставаться одному в постели, где только что был классный секс, — такое себе чувство. Но не сегодня. В этот раз Льюис никуда не торопится, а Джордж, как мартовский заяц, совершенно свободен хоть до пяти — утра, вечера, неважно — хоть до пятницы. И как тот самый заяц, готов взбеситься от того, как медленно тянется пара часов, превращаясь во все четыре. Слава Богу, он не дебютант, чтобы отчитываться, когда, куда и с кем уходит после всех положенных социальных танцев. Тото теперь есть кого пасти — вдруг новую надежду украдут, разберут на сувениры или сам заблудится! А Джордж наконец закрывает за собой дверь квартиры Льюиса щурится, глядя, как он снимает пальто, и кладет ладони поверх его рук. — Дальше я. — Не нравится? — Льюис наблюдает с лёгкой усмешкой, пока Джордж развязывает на нем галстук. — Нет. — Жаль. Красивый цвет, — Льюис вынимает из его пальцев ленту, накидывает на шею Джорджа и дёргает оба конца вниз, стягивая в кулак у самого горла. — И что это было сегодня? — А что-то было не так, сэ-эр? — Джордж тянет последнее слово и не наклоняет голову, хотя галстук давит. — Или тебе не понравилось? — Думал, ты повзрослел, — Льюис окидывает его взглядом. — Или нет, показалось... Джордж уже не так наивен, может отличить настоящее недовольство от того, что видит сейчас. Ещё бы научиться держать себя в руках, когда Льюис близко, но эта миссия провалена с первых же секунд; Джордж невольно подаётся ближе и приоткрывает губы. — Чтоб тебя, — голос Льюиса резко становится тише, ниже, ладонь зарывается в отросшие волосы, и теперь Джордж послушно наклоняется. Не так много времени прошло с последнего раза, чтобы потерять голову от одного поцелуя, но всё-таки отвык он от разговоров под камерами, когда ни вздохнуть, ни посмотреть, ни тронуть. Особенно теперь, когда не оправдывает игра в напарников, когда вот так, без свидетелей, будет на вес золота. Стоит подумать об этом, и Джордж целует с удвоенным пылом. Чему-то и он научился за последние полгода, не зря Льюис тяжело переводит дыхание, когда наконец отпускает концы галстука. Сам Джордж раздевается уже в спальне: неторопливо, потому что Льюис сидит на кровати и смотрит, как он поводит плечами, стряхивает рубашку, берется за пряжку ремня. Время, когда все внимание Льюиса приковано только к нему — чем реже, чем сложнее, тем дороже. Джордж подходит и не садится рядом, а встаёт на колено на полу. Послушно поднимает лицо, когда Льюис берет за подбородок. — Мне нравится, когда ты на меня смотришь, — Льюис не улыбается, зато губы Джорджа сами собой растягиваются в улыбке. И он смотрит на Льюиса, когда двигается на нем, когда оказывается под ним — пока не жмурится от кайфа. А потом губы мягко касаются век, и Джордж улыбается блаженно. Спать пока не хочется. Джордж придвигается поближе и вспоминает недавнее зацепившее: — Почему повзрослел? И почему показалось? — Перестал оглядываться на Тото, — нехотя отвечает Льюис. — А показалось, потому что повзрослеть — это не оглядываться. — Даже на тебя? — лениво парирует Джордж, но укол проходит мимо цели. — Даже на меня. Под боком что-то давит; Джордж вытягивает из-под себя красный галстук, хмыкает, берет руку Льюиса — и парой витков обматывает оба запястья, свое и чужое. — Тебе-то не восемнадцать, чтобы думать, что любить — это ходить хвостом, — Льюис поворачивает голову и усмехается. — Если б ты любил... — слова вылетают прежде, чем Джордж успевает подумать. — А ты меня хоть раз об этом спрашивал? Джордж моргает, силясь осознать, и недоверчиво заглядывает в лицо. Это что, издёвка или шутка?! Он обещал себе не требовать, не намекать даже! Не может быть, чтоб Льюис говорил всерьёз! Или?.. Джордж приподнимается. Льюис выжидательно смотрит, и только что успокоившееся сердце снова заходится. — Я хотел, — Джордж закусывает губы, собирая слова, мечется взглядом по лицу, избегая взгляда. — Недавно. В мой день рождения, но было бы, как будто я нарочно, и я был уверен, что ты... Льюис красноречиво вздыхает. Джордж решительно вытягивается сверху, опирается на выпрямленные руки и наклоняет голову. — Хочу, чтобы ты меня любил. — Тебе идёт хотеть, — Льюис гладит его шею и улыбается. Выкрутиться не вышло, но спросить глаза в глаза гораздо страшнее, чем послать всех и открыто демонстрировать собственные чувства. — Ты меня любишь? — кажется, он краснеет, как давно не краснел, до жара во всем теле. — Да, — Льюис притягивает его к себе и запечатывает все дальнейшие вопросы поцелуем: таким, что Джордж забывает все, что ещё хотел сказать и спросить. — А что до цвета, надо будет как-нибудь тебя трахнуть прямо в комбезе, — как ни в чем не бывало обещает Льюис чуть погодя и стряхивает с руки размотавшийся галстук. — Тогда, глядишь, и понравится.