Глава 162 - Рынок пограничной торговли
10 марта 2025 г., 03:29
Тёмно-синий купол небес раскинулся позади Шэнь Цзэчуаня. Он поднял руки, чтобы снять плащ, обнажив серьгу в правом ухе. Его рукава соскользнули вниз, открыв вид на застёгнутые, белоснежные рукава его внутренней одежды. Он был словно белая птица, остановившаяся на отдых в этом неподвижном и безмолвном мире, завладев всем вниманием Сяо Чие всего за одно мгновение.
Сяо Чие не моргал. Он наблюдал, как Шэнь Цзэчуань спускается по склону и сокращает расстояние между ними всего за несколько шагов. Сяо Чие подсознательно раскрыл объятия. Один момент и Шэнь Цзэчуань бросился на него, отбросив его на полшага назад, в то же время прижимаясь к его мускулистой, крепкой груди. Сяо Чие в свою очередь крепко сжал в своих объятиях эту «белую птицу».
Стремительные, текущие воды реки обрушились на их ноги, взметнув вверх брызги воды.
— Ты напугал меня, — оправившись от изумления, Сяо Чие резко поднял высоко на руки Шэнь Цзэчуаня и рассмеялся, глядя вверх, — «упал с неба, как ты это сделал!»
Шэнь Цзэчуань немного запыхался, когда сказал:
— Я здесь для проверки.
Сяо Чие поднял ладонь, чтобы коснуться щеки Шэнь Цзэчуаня, затем накрыл ею затылок Шэнь Цзэчуаня и прижал его к себе для поцелуя. Сумерки сомкнулись над ними со всех сторон, их губы стали живописной сценой в полумраке. Ладони Шэнь Цзэчуаня скользнули вверх, чтобы обхватить обе щеки Сяо Чие, когда он страстно ответил ему.
Мерцание воды на поверхности реки исчезло, и последующая, всепроникающая темнота ночи размыла границу между небом и землёй. Они прижались друг к другу так близко, как никогда интимно, изливая друг на друга своё пылкое томление. Сяо Чие поцеловал его так крепко, что Шэнь Цзэчуань не мог не втянуть воздух, когда они разъединились, и лизнул место, которое было почти разорвано его укусами.
— Давай, осмотри, — рассмеялся Сяо Чие. — Давай. Я уже разделся, чтобы ты мог осмотреть всё, что захочешь.
Шэнь Цзэчуань обнял Сяо Чие за плечи и постучал по его крепкой спине своим болтающимся складным веером.
— Я бесследно исчез, как только сошнел с конного экипажа. Его Светлость ещё не встречался со мной. Я осмотрю вас сегодня вечером.
— Ооох, — Сяо Чие протянул слово и с неудовольствием сказал, продолжая обнимать: — Так ты здесь, чтобы увидеть моего отца.
Шэнь Цзэчуань покрутил складной веер между пальцами и сказал:
— Это то, что я должен сделать мимоходом, пока я здесь. Моё сердце с тобой.
Сяо Чие перешёл реку вброд и понёс Шэнь Цзэчуаня к берегу.
— Я тебе не верю.
Шэнь Цзэчуань посчитал, что Сяо Чие выглядит слишком лихо. Когда он спустился на землю, он наклонился, чтобы рассмотреть его, поэтому Сяо Чие поднял руку и прижался ко лбу Шэнь Цзэчуаня, чтобы немного увеличить расстояние между ними.
— Тебе следовало воспользоваться шансом, пока он был. — Сяо Чие поднял свою одежду и сказал: — Это всё, что я тебе покажу.
Шэнь Цзэчуань поддразнил его:
— Значит, я ухожу?
Сяо Чие надел халат и слегка наклонил голову, словно говоря: «Продолжай».
Шэнь Цзэчуань понимающе кивнул и сделал несколько шагов назад. Не увидев никакого движения от Сяо Чие, он обернулся по-настоящему. Но кто знал? Даже прежде, чем он успел сделать шаг вперёд, в тот момент, когда он обернулся, Сяо Чие поднял его за талию и накрыл его голову, чтобы поцеловать, и целовал его до тех пор, пока талия Шэнь Цзэчуаня не онемела.
Этот широкий халат, который его окутывал, был наполнен ароматом Сяо Чие, прохлада и свежесть которого полностью поглощали Шэнь Цзэчуаня. В этой скудной плёнке тьмы он раскрыл свою алчную натуру, горячо дыша, чтобы соблазнить Сяо Чие, прежде чем он наконец прошептал ему на ухо:
— Твой. Отец. Идёт.
Группа доброжелательных стражников, сидевших на корточках за склоном, одновременно начала сильно кашлять.
Сяо Чие в последний момент отстранился от края пропасти и в порыве досады сорвал с себя халат.
◈ ◈ ◈
Сяо Фансюй давно знал, что Шэнь Цзэчуань здесь, но он не сообщил об этом Сяо Чие. В настоящее время в военной палатке было много людей. Командующие генералы из лагеря Чанчжу, лагеря Шаэр и Трёх Великих Учебных Дивизий Люяна все присутствовали и были в разгаре обсуждения новостей из Дацзина.
— Если войска Бяньша не отступят, эта битва, несомненно, продлится до зимы. — Командующего лагерем Шаэр звали Цзян Шэн, он был ранен несколько дней назад; его плечи всё ещё были перевязаны марлей. Он сказал: — Если мы собираемся продолжать вести такую борьбу зимой, то нескольким батальонам на передовой придётся рассмотреть вопрос о развёртывании большего количества военных мастеров. В противном случае мы не сможем успеть, если будем просто полагаться на конвойный отряд, который будет доставлять грузы туда и обратно, когда износ оборудования станет слишком сильным.
— Развертывание большего количества военных мастеров — это вариант. — Цзо Цяньцю грелся у огня и говорил: — Но потребность в военных припасах также возрастёт. Если мы переведём всех людей из Дацзина на линию фронта, то некому будет вернуться домой, чтобы возделывать поля в начале весны следующего года.
Теперь, когда Либэй потерял зернохранилища в Цзюэси, его военные поставки в будущем сократились вдвое. Всем им пришлось полагаться на военные поля в Либэе, чтобы выжить. Это был вопрос, который касался их успеха или неудачи на полях сражений.
— Как и предлагал наследный принц, — сказал Чжао Хуэй, — строительство нового лагеря снабжения за лагерем Шаэр позволит нам взаимно охранять и помогать лагерю Бяньбо на юге, а также удовлетворять потребности полей сражений даже быстрее, чем раньше. В чрезвычайных ситуациях во время войны территория может экономить, чтобы снабжать линию фронта.
— Зима уже не за горами, а пдащи ещё не распределены. — Цзян Шэн знал, что все находятся в трудном положении, поэтому ему не стоило заходить слишком далеко в своих словах. Он на мгновение обеспокоенно нахмурился. — Наследная супруга принца ведёт старых и слабых, женщин и детей, чтобы ускорить производство зимних плащей в Дацзине, и даже хлопок, используемый для их изготовления, был предоставлен нам перевалом Лося. В этом году нас ждут тяжёлые времена. Если мы не переживём эту зиму, то можем забыть о обсуждениях чего-либо на следующий год.
— Ты опытный генерал. — Сяо Фансюй выпил горячего молока и сказал: — Так чего же унывать? Люди на передовой ещё не полностью уничтожены. Если нам придётся туго, то Двенадцати Племенам Бяньши придётся еще тяжелее. Аму-эр ещё не стал их Великим Правителем. Под его началом есть только шесть племён, о которых можно сказать, что они поклялись ему в верности. Остальные просто хотят получить долю добычи и рисковать вместе с ним. Но когда дело дойдёт до последнего критического момента, они, возможно, не захотят поставить всё на карту.
— Бяньша набирает обороты в этом году, — сказал Чжао Хуэй. — Они, должно быть, подготовились.
— Без сомнения, они планировали это уже давно. — Цзо Цяньцю перевернул обе ладони и задумался на мгновение, прежде чем продолжить: — В третий год правления Сяньдэ он вступил в сговор с другими людьми изнутри и извне, чтобы прорвать оборону Чжунбо. В тот раз всё прошло слишком гладко, дав ему вкус сладкой победы. Вот почему сейчас становится неожиданностью, что он сосредоточил свои атаки на таком крепком орешке, как Либэй. Но из этого мы можем сказать, что он действительно сейчас вынашивает намерение вторгнуться в Дачжоу, и он хочет сначала разрушить эту сторону стены, то есть Либэй, чтобы не повторить ту же ошибку.
— Кто-то там поставляет зерно Аму-эру. — Глаза Сяо Фансюя были острыми и пронзительными. — Цзимин был выведен из строя после дела о военных поставках, и Аму-эр немедленно перевёл Хасэна на север. Я не поверю, если вы скажете мне, что он не знал об этом заранее. Поэтому мы должны благодарить нашу счастливую звезду, что у Цюйду не было военной карты обороны Либэя, учитывая, что внутренний контакт Аму-эра всё ещё скрывается в Дачжоу. А-Е восстал в начале весны этого года. Он поступил плохо? Нет, он поступил хорошо. Если бы Либэй всё ещё находился под контролем Цюйду, эта битва больше не была бы просто вопросом беспокойства о продовольствии. Как говорится в пословице, легко увернуться от копья на открытом пространстве, но трудно отразить стрелу в темноте. Это слишком опасно.
— Больше никаких евнухов, приходящих инспектировать армию и дышащих нам в затылок. — Цзян Шэн наконец слегка улыбнулся и сказал, покачав головой: — В этой битве действительно приятно сражаться.
— Есть способы решить вопрос с провизией в следующем году. — Сяо Фансюй поставил свою миску. — И именно для этой конкретной цели я нашёл того, кто может предложить нам способ.
Цзо Цяньцю рассмеялся и поднялся на ноги.
— Ну ладно. Я приглашу этого маленького приятеля войти.
◈ ◈ ◈
У Цзыюй хотел взглянуть на Шэнь Цзэчуаня, но ему было неприлично вести себя слишком нагло. Он последовал за Таньтай Ху и спросил:
— … Это тот самый?
Таньтай Ху оглянулся и прошептал:
— Позже обращайтесь к нему просто «Молодой Господин».
У Цзыюй увидел, как Шэнь Цзэчуань слушает Фэй Шэна. Он не мог сказать, счастлив ли Шэнь Цзэчуань или нет, глядя на него сбоку, но вся его личность была похожа на ярко раскрашенную картину, просто сидя там в одиночестве. Его кожа была светлой, но черты лица были такими восхитительными, что это завораживало, настолько, что никто не осмеливался отвести взгляд, хотя слишком долгий взгляд необъяснимо вызывал озноб. Но этот холод не был очевидным; он просто пробегал по позвоночнику, такой холодный, что не давал никаких признаков своего приближения. К тому времени, как осознание осенило, человек уже подсознательно чувствовал опасность и чувствовал желание увернуться от его режущего блеска.
Дин Тао резко открыл рот и высунул голову, чтобы прошептать:
— Видишь эту нефритовую серьгу? Наш Господин лично отполировал её. Молодой Господин носит её каждый день.
Эта нефритовая серьга украшала его правое ухо, и до сих пор было спорно, украшала ли её Шэнь Цзэчуань или она украшала Шэнь Цзэчуаня. Это было как ненужное предупреждение, которое скрывало за этой гладкостью неприкрытую собственническую сущность Сяо Чие, давая всем понять, что никто другой, кроме Сяо Чие, не мог коснуться Шэнь Цзэчуаня.
У Цзыюй только что пробрался среди них и ещё не решил, какую манеру поведения ему следует принять, чтобы поприветствовать Шэнь Цзэчуаня. Но, видя, что все вокруг него выглядят так же, как обычно, он сделал то же самое, его любопытный взгляд был отведён нефритовой серьгой.
К тому времени, как Шэнь Цзэчуань смог встретиться с Сяо Фансюем, уже почти наступил час «крысы». Чэнь Ян поднял заслонку, чтобы он мог войти.
Сяо Фансюй изначально сидел, подперев ногу, но, увидев входящую белую фигуру, он внезапно выпрямился. Но затем он почувствовал, что ведёт себя слишком неестественно, поэтому попытался скрыть это, подперев руку коленом, чтобы казаться более внушительным, но на самом выглядел ещё более подозрительно, когда смотрел на Шэнь Цзэчуаня без особой улыбки.
— Извините, что заставил вас так долго ждать в палатке, — Цзо Цяньцю провёл Шэнь Цзэчуаня. — Это был тяжёлый путь сюда, не так ли? Сначала идите с нами поужинайте. Мы поговорим за едой.
С этими словами он повернул голову и подал знак Сяо Фансюю взглядом.
Сяо Фансюй внимательно посмотрел на Шэнь Цзэчуаня. Он всё ещё помнил это лицо, но его аура была совершенно противоположна той, которую он видел год назад. Он подумал: «ну что ж».
Он действительно чертовски ошеломляющий.
— Садись, — холодно сказал Сяо Фансюй.
Гу Цзинь подал чай, а Чэнь Ян вынес блюда. Еда была простой, состоящей из большой миски тушёного ягнёнка, чая, смешанного со свежим молоком, обжигающе горячих лепёшек, капусты и зелёных овощей, которые обычно можно увидеть на передовой.
Шэнь Цзэчуань уставился на раскинувшуюся перед ним картину: его явно переоценили.
Цзо Цяньцю жестом велел Шэнь Цзэчуаню наесться. Он разломил лепёшку и сказал:
— Здесь не так уж много вкусной еды. Мы хотели поприветствовать вас едой, но её тут не так много, так что придётся обойтись этим. Если мы сможем заключить перемирие в новом году, мы наверняка не будем подвергать вас таким огорчениям, когда вернёмся в Дацзин.
Шэнь Цзэчуань нашёл слово «огорчениям» странным. Он был здесь, чтобы обсудить рынок пограничной торговли и использование путей с Сяо Фансюем. Сяо Фансюй был готов встретиться с ним, поэтому, как бы он ни смотрел на это, слово «огорчение» вообще не должно было быть частью картины.
— Прошло полгода с тех пор, как мы расстались. Когда мы виделись в Цюйду в последний раз, ты не был таким худым. — Цзо Цяньцю спросил: — Твой шифу здоров?
Не откладывая палочки для еды, Шэнь Цзэчуань кивнул в ответ.
— В последнее время шифу чувствует себя хорошо и ведёт беззаботную жизнь в Цичжоу. Он часто скучает по вам. Перед тем, как я пришёл, он специально поручил мне доставить письмо от его имени. — Затем он оглянулся и окликнул: — Фэй Шэн.
Фэй Шэн передал письмо Чэнь Яну. Пока Цзо Цяньцю и Шэнь Цзэчуань обменивались любезностями в течение нескольких минут, Сяо Фансюй нарезал баранье мясо кинжалом и сказал:
— Вы здесь, чтобы обсудить со мной рынок торговли?
— Верно, — ответил Шэнь Цзэчуань. — И вопрос с верховыми тропами тоже
— Доступ к верховым тропам Либэя не будет предоставлен бесплатно, — Сяо Фансюй положил нарезанное мясо ягнёнка на тарелку. — Всё хорошо, пока вы можете позволить себе платить. Однако рынок взаимной торговли не предназначен для внешнего кредита.
— Если Ваша Светлость не разрешит внешний заём торгового рынка, он останется пустым в этом году. — Шэнь Цзэчуань попробовал лепёшку, прежде чем продолжить: — Война в этом году интенсивная, и луга племени Хуэйянь были реквизированы для использования племенем Ханьшэ; теперь они ждут, чтобы обменять свой оставшийся скот и овец на зерно на торговом рынке, чтобы пережить зиму. Если торговый рынок не откроется, то тысячи людей умрут от голода в сильном снегопаде.
— Готовность Либэя освободить землю для племени Хуэйянь, чтобы пережить зиму, уже является великодушным проявлением благосклонности. Они прекрасно знают, что в этом году мы находимся в трудном положении. — Сяо Фансюй вытер кинжал и посмотрел на Шэнь Цзэчуаня. — Знаешь ли ты, что значит позволить тебе иметь торговый рынок? Это значит, что твои люди могут въезжать и выезжать из Либэя этой зимой. Сейчас военное время. А что, если бандиты с горы Ло, которые перешли на сторону людей Бяньша, проникнут туда? Осмелишься ли ты тогда нести ответственность за последствия?
— Я не смею, — Шэнь Цзэчуань встретился взглядом с Сяо Фансюем. — Вот почему я устраню все возможности этого «что если».
Сяо Фансюй бросил кинжал на поднос сбоку:
— Я в это не верю.
«Тогда как насчёт того, чтобы я передал полномочия по инспекции Вашей Светлости? — Шэнь Цзэчуань схватил свой носовой платок и медленно улыбнулся. — Цичжоу предоставит зерно. Что касается того, как его отправить, последнее слово будет за Либэем.
— Что ты хочешь взамен? — тихо спросил Сяо Фансюй. — Эта сделка — совсем не выгодная для тебя.
— Взамен я хочу дорогу. — Шэнь Цзэчуань вытянул указательный палец и начертил линию в воздухе. — Коммерческая торговая дорога, которая может пройти через все северо-восточные территории Дачжоу, та, которая даст Либэю и Цичжоу возможность установить долгосрочные отношения друг с другом.
Сяо Фансюй не ответил. Полог палатки с другой стороны поднялся, и вошёл Сяо Чие.
