Глава 174 - Бешенный пёс
11 марта 2025 г., 19:40
С тем, что Лэй Цзинчжэ открыл арсенал Дуньчжоу, как бы прочно Янь Херу ни построил этот особняк, он не мог выдержать ни одного удара военного оружия, созданного специально для осад. Эти стрелы просто не могли пробить щит головной повозки, а дверная задвижка сломалась от мощного удара. Прежде чем арбалетные стрелы успели перезарядить, вошла кавалерия Бяньша.
Фэй Шэн шагнул вперёд, чтобы поддержать Шэнь Цзэчуаня, и торопливо сказал:
— Господин, давайте эвакуируемся сзади и найдём способ покинуть город под покровом ночи!
— Лэй Цзинчжэ хочет одним махом окружить Хайригу и его людей. — Шэнь Цзэчуань стоял против ветра. — Он тщательно подготовился к этому, что видно по тому, как он использовал огромные силы для осады города; он не оставит никаких лазеек. Сейчас уже слишком поздно думать о том, чтобы покинуть город.
Фэй Шэн наблюдал, как окружают комплекс. Он знал, что сегодня вечером побег невозможен. Но, как он ясно дал понять раньше, ему придется рискнуть своей жизнью, чтобы Шэнь Цзэчуань остался в целости и сохранности, поэтому он сжал клинок и замер в стороне, словно гвоздь, вбитый в место рядом с Шэнь Цзэчуанем. Императорские гвардейцы позади него выглядели так, словно собирались встретиться лицом к лицу с грозным врагом. На мгновение атмосфера стала особенно мрачной.
Полумесяц в настоящее время выглядел как нить, скрытая среди тёмных облаков. Густой туман висел над головой в небе, надвигаясь на них. Уже не было никакой возможности остановить разрушительную силу в движении. Шэнь Цзэчуань всё ещё прислонялся к перилам, позволяя своему взгляду блуждать, чтобы увидеть огни в Дуньчжоу — это был первый раз, когда он ясно увидел Дуньчжоу.
Фэй Шэн стоял молча. Вместе с императорскими гвардейцами он внимательно наблюдал за Шэнь Цзэчуанем среди оглушительного шума схватки внизу. Как ни странно, они больше не нервничали, даже в такой критический момент жизни и смерти.
В прошлом Фэй Шэн хотел следовать под командованием Сяо Чие только потому, что у Сяо Чие был беспрецедентный дух новатора-первопроходца. В тот день, когда они восстали и бежали из Цюйду, Фэй Шэн сделал это добровольно и от всего сердца. Но Сяо Чие отказался принять его, поэтому вместо этого он мог только вернуться к работе под началом Шэнь Цзэчуаня.
Шэнь Цзэчуань не был приятным человеком.
Его внешность сделала его противоречивой фигурой, которая была предметом осуждения в Цюйду. Шэнь Вэй был порогом. Многие люди предпочли бы стоять снаружи, чтобы разглядывать его, как будто приговор его жизни и смерти заключался в этих брызгах плевка. Когда он покинул храм Чжао Цзуй, все относились к нему как к благородному клинку клана, который заменил Шэнь Вэя, императорского пса под командованием Вдовствующей Императрицы. Однако последующие события сильно отличались от ожиданий всех. В этой борьбе за власть он тихо и неуклонно поднимался на вершину. К тому времени, когда все это осознали, он уже стоял в самом центре политической бури. Он, казалось, не обладал тем внушительным видом энергии и воли, и всё же его тонкая и хрупкая спина была защитным щитом во все времена, когда он стоял впереди. Даже если буря бушевала и оставляла за собой след разрушений, за ним оставалась бездождевая картина спокойствия и тишины до тех пор, пока он оставался на ногах.
Фэй Шэн закрыл глаза, чтобы очистить свой разум от отвлекающих мыслей. Его сердце сейчас было спокойным и умиротворенным — это было своего рода спокойствие, которому не нужны были слова поддержки. Он оставил Цзи Лэя и оставил Хань Чэна; за кем бы он ни следовал, он всегда основывался на возможности, предоставленной ему в то время. Всё это время он никогда не мог понять доверие Чэнь Яна и Гу Цзиня к Сяо Чие, но в этот самый момент, когда он стоял на ветру и снова открыл глаза, он понял
Каждый в этом мире хочет быть Сяо Чие.
Но другого Шэнь Ланьчжоу быть не может!
Копыта лошадей пробивались сквозь двери под ними, в то время как тёмные облака нависали над головой. Фэй Шэн, который всю жизнь замышлял добиться личной выгоды, выслуживаясь, схватил свой клинок одной рукой и пнул деревянный стул рядом с собой, чтобы он врезался в кавалерию Бяньша на лестнице. Он разорвал свою верхнюю мантию и закрепил клинок в ладони, затем поднял вино со стола и сказал императорским гвардейцам:
— Даже если Небеса и Земля сегодня рухнут, мы должны гарантировать, что Господин останется в безопасности и невредим. Вот мы, болтаем и пьём с улыбкой, даже когда нас окружают мощные войска — это зрелище и честь, которых мы никогда не имели, служа императору.
Фэй Шэн поднял голову назад и проглотил вино, позволяя ему стекать и впитываться в его одежду спереди. Он разбил чашу, затем вытер рот и разразился диким смехом.
— Эта битва сделает из нас, мужчин, легенды. Братья, пора сделать себе имя!
Клинки Сючунь все одновременно покинули свои ножны, и громкий смех разнёсся по облакам. Кровь брызнула по всей лестнице, когда более дюжины императорских гвардейцев перелезли через перила и размахивали своими клинками, чтобы сразить кавалерию Бяньша, которая наваливалась на них с огромной силой. Головы катились по всей узкой и тесной лестнице. С каждым подъёмом руки и падением клинка Фэй Шэн решительно и эффективно рубил шеи своих противников без малейшего колебания.
Лэй Цзинчжэ не осмелился поджечь здание. Он хотел поймать Янь Херу живым, поэтому он мог только силой пробиться вверх по лестнице атакуя напором. Сегодня вечером все императорские гвардейцы были на вершине своей игры. Эти скорпионы, которые были непоколебимы, когда они выходили в полную силу, не могли свободно размахивать своими молотами после того, как ступили на лестницу, и это впоследствии значительно уменьшило нагрузку на императорских гвардейцев. Не имея возможности подняться по лестнице, Лэй Цзинчжэ искал другой путь. Пик Фусянь возвышался над двускатными крышами, как журавль, стоящий головой и плечами среди стаи кур, и поэтому они использовали облачную лестницу.
Янь Херу наблюдал, как кавалерия Бяньша толпой устремилась к ним. Пик Фусянь казался реликтовым столбом, стоящим в одиночестве между Небом и Землёй. Он отступил в сторону Шэнь Цзэчуаня, дрожа от ветра.
— Раз ты осмелился войти в логово тигра, то ты должен был подготовиться к этому.
Шэнь Цзэчуань не ответил. Янь Херу собирался что-то сказать ещё, но рука внезапно схватилась за перила рядом с ним, и кавалерист Бяньша поднялся наверх. Даже не задумываясь, Янь Херу поднял свои золотые счёты и ударил ими по кавалеристу Бяньша, сбив последнего с ног. Но за ним по-прежнему следовали несколько человек, и они внезапно схватили счёты Янь Херу, чтобы удержать его на месте, прежде чем подняться наверх.
Янь Херу жил по принципу: «Как бы ни были ценны счёты, жизнь стоит ещё больше», поэтому он быстро отпустил руку, бросив счёты. Он сделал несколько шагов назад, но споткнулся о маленький столик и рухнул на землю. Этот кавалерист был высоким, крепким мужчиной, и он выглядел как гора, когда стоял перед Янем Херу. Увидев, как он поднял свой клинок, Янь Херу поспешил закричать:
— Ваша Светлость, спасите меня! Мой дорогой гэгэ! Цена всегда обсуждаема!
Балобан пролетел мимо, и прежде чем кавалерист успел поднять клинок, сзади внезапно выскочила фигура. Хайригу прыгнул с воздуха, одним ударом сбив кавалериста. Приземлившись, он перекатился по земле и схватил Янь Херу.
Янь Херу поднял голову, намереваясь пожурить Шэнь Цзэчуаня за то, что он такой неправедный. Но прежде чем он успел открыть рот, он увидел чёрную тень, перепрыгнувшую через перила и тяжело приземлившуюся на них. Хайригу прижал голову Янь Херу к земле и наклонился назад, чтобы увернуться от железного молота, летящего в их сторону.
Верхняя часть голого тела мужчины была такой же мускулистой, как и у Цзиды, с которым они столкнулись несколько дней назад. Железный молот пролетел мимо в воздухе, вызвав порыв ветра. Когда он встал, Янь Херу пришлось поднять голову, чтобы посмотреть на него. Татуировка скорпиона занимала всю его спину. Он покрутил плечами в качестве разминки, затем спрыгнул с перил.
Хайригу оттолкнул Яня Херу в сторону и вытащил из-за пояса кинжал-пику. Эти двое даже не потрудились поздороваться, поскольку тут же обменялись шквалом ударов друг с другом.
В этом хаосе Яню Херу негде было спрятаться. Он привык к жизни в роскоши, а боевые искусства, которые он изучал, были всего лишь показушностью, но не имели сути. В любом случае, он уже забыл всё это. Боясь, что его клюнут балобаны, кружащие над головой, Янь Херу пригнулся и пробирался обеими руками по земле через любые отверстия, которые он мог найти среди хаоса. Ему с большим трудом удалось пробраться в сторону, но он увидел человека, сидящего на корточках на перилах.
Янь Херу поднял взгляд, и его глаза тут же изогнулись в полумесяцы, когда он улыбнулся и тепло позвал:
— Старший племянник!
Лэй Цзинчжэ усмехнулся и протянул руку, чтобы схватить его.
Не обращая внимания на своё достоинство и имидж, Янь Херу покатился по земле в сторону, как скользкий вьюн. Он потянулся к перилам, намереваясь подняться, когда почувствовал хватку за воротник. Думая, что это Лэй Цзинчжэ, он поспешно повернул голову, чтобы умолять:
— Лэй-гэгэ…
Но это оказался Шэнь Цзэчуань!
Шэнь Цзэчуань приложил силу левой рукой и сдёрнул Яня Херу с перил, прежде чем бросить его перед собой. Прежде чем Янь Херу успел перекатиться, Шэнь Цзэчуань надавил ногой ему на талию сзади, заставив его встать на колени. Янь Херу оказался между молотом и наковальней, с волком перед ним и тигром позади него. Он хотел плакать, когда встал на колени посередине, но слёз не было, поэтому он сложил ладони вместе и сказал, как будто отдавая религиозную дань уважения:
— Я просто шутил с моими дорогими гэгэ. На этот раз спишите поражение на мой счёт. Давайте больше не будем размахивать оружием! Скажем, мы трое должны объединить усилия и сотрудничать, тогда мы будем непобедимы в мире, согласны?!
Лэй Цзинчжэ жестом приказал Яню Херу заткнуться. Он спрыгнул с перил и уставился на Шэнь Цзэчуаня, который неторопливыми шагами двинулся вперёд. Через некоторое время он сказал:
— Как вы себя чувствуете с тех пор, как мы расстались, заместитель командующего? — Даже не дожидаясь ответа Шэнь Цзэчуаня, он продолжил, остановившись. — Думаю, теперь мне следует называть вас лордом префектуры.
Все были сцеплены в битве вблизи и вдали, и звуки столов и стульев, которые разбивались, ясно раздавались в их ушах. Густые мрачные облака нависли над их головами, когда они оба стояли на сильном ветру лицом друг к другу в противостоянии с Янь Херу между ними. Бушующий ветер вдалеке то нарастал, то отступал на фоне десятков тысяч огней в Дуньчжоу.
Лэй Цзинчжэ поднял руку, чтобы хлопнуть себя по затылку, и насмешливо сказал:
— Сегодня вечером мне определённо крупно повезёт. Подумать только, я смог поймать такую большую рыбу в этой канализации. Что? На этот раз нет Сяо Чие, чтобы сопровождать и защищать тебя?
Шэнь Цзэчуань поднял палец, чтобы снять плащ с плеча, и наклонил голову, чтобы сказать с улыбкой:
— Мой муж по уши в военных делах. Ему в наши дни не подобает отправляться в дальнее путешествия. Мы можем обсудить это сами, если есть какие-то вопросы, вызывающие беспокойство.
Глаза Лэй Цзинчжэ постепенно потемнели, скрывая лукавый блеск внутри.
— Вы приехали в Дуньчжоу — о, неправильно. Вы вернулись в Дуньчжоу, чтобы провести поминальную службу по Шэнь Вэю?
— Я здесь по приглашению молодого господина Яня, — сказал Шэнь Цзэчуань, не моргнув глазом, — чтобы обсудить план вашего убийства.
Лицо Яня Херу побледнело. Он хотел объясниться и защитить себя, когда встретился взглядом с Лэй Цзинчжэ, но, почувствовав холод на затылке и не осмелился заговорить.
«Шэнь Цзэчуань действительно безжалостен!» — Он подумал про себя. Одним словом последний отрезал ему путь к отступлению. Выживет ли он этой ночью или нет, Лэй Цзинчжэ больше не поверит ему!
— Неудивительно, что я почувствовал, что человек, спасший Яня Херу в ресторане, был не просто талантлив. — Выражение во взгляде Лэй Цзинчжэ было злобным. — Изначально я хотел проявить великодушие и не опускаться до уровня ребёнка. Но я никогда не ожидал, что он будет настолько злобным, чтобы пригласить тебя для составления плана моего убийства.
— В душе он ребёнок. — Шэнь Цзэчуань отодвинул ногу от Яня Херу. — Он не знает, когда перестать давить, и неизбежно в итоге злит вас. Это довольно неловко.
— Вы тайно сговаривались за моей спиной долгое время. — Как и ожидалось, Лэй Цзинчжэ попался на удочку и задумался. — Неудивительно, что на этот раз я не смог найти повозки с припасами.
— Но сегодня вы его превзошли, — сказал Шэнь Цзэчуань, словно признавая поражение. Его глаза следили за Лэй Цзинчжэ. — Я могу сменить приверженность, учитывая, что сейчас это вопрос жизни и смерти.
Лэй Цзинчжэ боялся Шэнь Цзэчуаня. Он знал, что Шэнь Цзэчуань был самым искусным в этом виде наступательной и оборонительной войны. В тот момент, когда он поддался словам Шэнь Цзэчуаня, он был бы безвозвратно обречён. Поэтому Лэй Цзинчжэ опустил руки и презрительно усмехнулся:
— Сяо Чие разрушил мою базу на горе Ло. Это счёт, который нельзя забыть.
— Если ты убьешь Яня Херу сегодня вечером, ты полностью разорвёшь все свои контакты и дела с Хэчжоу. Но оккупация обеих префектур Дуньчжоу и Дуаньчжоу означает, что в будущем тебе придётся в одиночку обеспечивать себя зерном и нести военные расходы. — Шэнь Цзэчуань попытался уговорить его. — В зернохранилищах Цичжоу сейчас зерна в изобилии. Я могу протянуть тебе руку помощи.
Лэй Цзинчжэ запрокинул голову и расхохотался. Внезапно он заговорил:
— Поскольку ты долгое время был в сговоре с Янем Херу, то ты, должно быть, видел Хайригу. Я предполагаю, что на этот раз ты приехал в Цичжоу, чтобы заполучить этих предателей, воспользовавшись именем и репутацией Бай Ча, верно?!
— Похоже, сегодня игра для меня проиграна. Я не могу скрыть это от тебя. — Шэнь Цзэчуань вздохнул с уколом сожаления. — Верно. На этот раз я пришёл сюда именно по этому вопросу. Лэй Цзинчжэ, мы все сыновья Гедале. Когда дело доходит до сути, мы все братья. Так зачем же обнажать наши мечи друг на друга?
— Пока ты можешь отрубить голову Сяо Чие, мы можем быть братьями. — Лэй Цзинчжэ всё ещё питал обиду на Сяо Чие. Он сказал ледяным тоном: — Ты обманываешь меня такими словами только потому, что видел, как сильно осаждён город сейчас, и знаешь, что тебе не избежать смерти.
— Ты действительно собираешься меня убить?
— Освобождение врага подобно возвращению тигра на свою гору — это подготовит почву для будущих бедствий. — Лэй Цзинчжэ сказал: — Тебе потребовалось два месяца, чтобы поглотить Цичжоу и Чачжоу и взять Чжоу Гуя и Ло Му под своё командование. Поначалу я беспокоился, что в будущем, чем дольше ты будешь жить, тем более доминирующей силой ты станешь в Чжунбо, и к тому времени тебя будет трудно устранить. Я не ожидал, что ты сам явишься к моему порогу. Как бы ты ни пытался убедить меня своим болтливым языком и сладкими речами, моё убийство тебя — предрешённый результат!
Ветер хлынул в рукава Шэнь Цзэчуаня, заставив их развеваться и обнажив кость запястья. Повязка на его правой руке была видна, когда он сжимал синий платок между пальцами. Он прикрыл рот и закашлялся, как будто не мог вынести холода на этой башне. После того, как кашель прекратился, он сказал:
— Неужели вы не можете дать мне выход из-за имени Бай Ча?
Как только слова слетели с его губ, они щёлкнули в голове Лэй Цзинчжэ, и он тут же заорал:
— Ты обманул меня. Ты вообще не знаешь назначения скорпионов!
С этими словами его кулак полетел по ветру прямо в лицо Шэнь Цзэчуаню. Шэнь Цзэчуань уже давно был начеку, и он скользнул в сторону, чтобы уклониться от удара. Промахнувшись мимо цели, Лэй Цзинчжэ не убрал кулак, а воспользовался импульсом, чтобы схватить Шэнь Цзэчуаня за руку. Белый халат мягко развевался на ветру, когда Шэнь Цзэчуань с изящной грацией отошёл, заставив Лэй Цзинчжэ снова оказаться с пустыми руками. Лэй Цзинчжэ присел следом и размахнулся ногой по кругу, а Шэнь Цзэчуань отпрыгнул назад, противостоя этой волне сильного ветра, и приземлился на перила.
Звук убийства под ними бурлил, как адский котёл. Лэй Цзинчжэ был полон решимости отправить Шэнь Цзэчуаня на тот свет сегодня вечером. Увидев Шэнь Цзэчуаня, опасно стоящего на краю, он схватил свой молот и послал его по ветру, намереваясь столкнуть Шэнь Цзэчуаня с башни. Шэнь Цзэчуань устойчиво балансировал на перилах. Сильный ветер ревел позади него, заставляя его рукава трепетать, как крылья лебедя. Его правая рука оставалась неподвижной; он и так был в невыгодном положении.
Решив, что психологическое наступление — лучшая тактика, Лэй Цзинчжэ сказал между движениями:
— Ну что ж! Шэнь Цзэчуань, разве ты не хочешь узнать об отношениях Бай Ча со скорпионами? Я расскажу тебе об этом!
Он взмыл в воздух и, сделав сальто, врезался в перила, а затем последовал по стопам Шэнь Цзэчуаня и попытался загнать его в угол.
— Бай Ча была шлюхой в борделе в Дуаньчжоу, которая работала специально на племя Ляоин. Она была собакой, которую Аму-эр посадил рядом с Шэнь Вэем. Она была иглой, которую Бяньша спрятал в Чжунбо!
Шэнь Цзэчуань, казалось, потерял равновесие, покачиваясь на краю некоторое время. Его рукава внезапно шелохнулись назад. Фэй Шэн, который находился глубоко среди толпы людей, не мог не запаниковать, когда увидел это зрелище периферийным зрением.
— Господин!
Однако в следующий момент Шэнь Цзэчуань приготовился противостоять ветру и откинулся назад, чтобы стабилизировать положение.
Увидев это, Лэй Цзинчжэ внезапно нанёс ему удар, заставив Шэнь Цзэчуаня отступить, чтобы снова уклониться. Он продолжил говорить:
— Не думаешь ли ты, что ты действительно жалкий? Быть сыном Шэнь Вэя причинило тебе столько физических и душевных страданий! Я вытащу тебя из этой пропасти несчастья. Шэнь Цзэчуань, ты незаконнорожденный ребёнок Бяньша. Бай Ча была распутной женщиной с распущенными нравами…
Лэй Цзинчжэ почувствовал удар сбоку шеи, и этот удар едва не заставил его откусить себе язык. Он поспешно сделал несколько шагов назад и удержался на этой высоте, затем повернул голову в сторону и выплюнул кровь от удара, который нанёс ему Шэнь Цзэчуань.
Шэнь Цзэчуань поднял левую руку в боевой стойке, его глаза источали смертельный холод. Его лицо выглядело особенно бледным под этой слабой вуалью лунного света, как будто он был куском холодного, бескровного нефрита. Медленно он предупредил:
— Следи за своим языком.
Лэй Цзинчжэ отбросил свой молот в сторону и постепенно увеличил расстояние между ними. Он тихо сказал:
— Каждое слово, которое я говорю, — правда. — Он продолжил с жалостливым взглядом: — Ты действительно самый жалкий ребёнок в мире. Ты знаешь, как умерла Бай Ча? Шэнь Вэй узнал её настоящую личность, а затем задушил её насмерть собственными руками. Ты родился из отвращения. Зачем Шэнь Вэй вырастил тебя? Ты думал, что восстанавливаешь утраченные позиции, когда выползлтиз провала Чаши и вернулся в Чжунбо, пережив всю эту ненависть и горести? — Он издал тоскливый смешок и жестоко сказал: — Это всё невероятно трогательно, но ты этого не ожидал, не так ли? Никто не примет тебя таким, какой ты есть. Если Либэй узнает, кто такая Бай Ча, клинок Сяо Чие обратится против тебя.
Внезапно перила сотряслись от толчка. В тот же момент Шэнь Цзэчуань подпрыгнул, Лэй Цзинчжэ скрестил руки перед собой, чтобы заблокировать удар. Удар ногой едва не заставил его откинуться назад. Когда они оба сцепились в яростной схватке, Янь Херу не осмелился оставаться рядом и пробрался на другой конец. Лэй Цзинчжэ едва смог устоять под ударами, и когда он отступил, чтобы уклониться, он задел деревянную раму для лозы, опрокинув её вместе с застеклёнными лампами поблизости. Пламя перекинулось на шерстяной ковёр, заставив его загореться в мгновение ока.
Лэй Цзинчжэ был уверен, что Шэнь Цзэчуань уже потерял контроль. Пока они оба сражались на перилах, пламя позади них усиливалось.
Фэй Шэн был весь в крови от резни вокруг. Он выскочил с лестницы и закричал:
— Господин, пожар Не стоит оставаться здесь надолго!
Лэй Цзинчжэ почувствовал порыв ветра в спину и приложил все оставшиеся силы, чтобы увернуться от императорских гвардейцев.
— Дуньчжоу — моя территория сегодня вечером. У тебя нет возможности выбраться отсюда живым, даже если ты будешь сражаться насмерть!
В разгар своего провозглашения Лэй Цзинчжэ увидел, как белые рукава устремились прямо на него таким внезапным порывом, что это застало его врасплох и он споткнулся. Шэнь Цзэчуань схватил Лэй Цзинчжэ за воротник, и в этот момент, от которого замерло сердце, Лэй Цзинчжэ ясно увидел лицо Шэнь Цзэчуаня. Ещё до того, как Фэй Шэн успел протянуть руку, раздался звук рвущейся ткани, и в мгновение ока белая фигура, похожая на перо, рухнула вместе с Лэй Цзинчжэ!
Фэй Шэн был охвачен ужасом, когда он внезапно схватил его молниеносным движением руки, но его рука просто задела угол одежды Лэй Цзинчжэ. Охваченный паникой, он закричал дрожащим голосом:
— Господин!
В тот момент, когда Лэй Цзинчжэ рухнул вниз, он пришёл к выводу, что Шэнь Цзэчуань поставил на кон его жизнь вместе с собственной! Во время падения он быстро вытянул правую руку. Его спина врезалась в перевёрнутый карниз на пике Фусянь. В то же время угол отломился от удара и он схватился за карниз, вися в воздухе. Пылающее пламя выглядело так, как будто оно охватывало весь мир, и вопреки себе Лэй Цзинчжэ вспотел. Лэй Цзинчжэ не посмел проявить халатность. Его правая рука горела от боли, когда он пытался подняться по повреждённому карнизу на выступающие плитки.
Но Шэнь Цзэчуань уже поднялся с другого конца. Он наступил на поднятую руку Лэй Цзинчжэ, и несколько плиток одновременно отвалились и разбились внизу вдребезги.
Потрясённый, Лэй Цзинчжэ выплюнул кровь изо рта на ветер.
— Блядь!
Шэнь Цзэчуань посмотрел на Лэя Цзинчжэ, его сильно порванные рукава обнажали его правую руку, а позади него полыхало возвышающееся пламя. Он снял повязку и выбросил стальную иглу, которая была закреплена ею, затем сжал пять бледных пальцев в кулак, чтобы проверить свою силу.
Пальцы Лэй Цзинчжэ болели от того, что на них наступили. Ранее он потянул мышцы на руке, и сейчас он изо всех сил цеплялся за свою жизнь, его ноги ступали в пустоту, когда он заставлял себя цепляться за повреждённый карниз. Он видел, как эта стальная игла упала прямо у него на глазах.
— Даже если ты убьёшь меня, ты этого не переживёшь. — Лэй Цзинчжэ поднял глаза и выдавил из себя смешок. — Ты слишком жалок. Из тебя сделали монстра! После сегодняшней ночи Чжунбо станет твоим кошмаром. Ты будешь ворочаться и метаться ночь за ночью, и ты будешь как на иголках день за днем. Земля под твоими ногами…
Шэнь Цзэчуань присел на корточки. Свет пламени начисто смёл его угрюмость и бледность, заменив их экзотическим очарованием и кровожадной беспощадностью. Он тихо рассмеялся.
— Как наивно с твоей стороны.
Горло Лэй Цзинчжэ дрогнуло. Он не понял почему — вырвался напряженный вздох, когда правая рука Шэнь Цзэчуаня крепко сжала его горло. Никогда он не мог себе представить, что, казалось бы, хрупкий и болезненный Шэнь Цзэчуань будет обладать такой огромной силой!
Шэнь Цзэчуань усилил хватку, используя импульс Лэй Цзинчжэ, чтобы подняться и немного подтянуть его. Глядя, как лицо Лэй Цзинчжэ вспыхнуло, он тихо сказал:
— Ты действительно смешной, Лэй Цзинчжэ. Почему ты думаешь, что Бай Ча достаточно, чтобы поколебать меня?
Не в силах отдышаться, Лэй Цзинчжэ заметался по сторонам, его охватил страх.
Шэнь Цзэчуань внимательно посмотрел на него и любезно сказал:
— Я приехал в Дуньчжоу специально, чтобы захватить тебя.
У Лэй Цзинчжэ перехватило дыхание.
— Ты оказал мне большую услугу. — Шэнь Цзэчуань перевёл взгляд на Дуньчжоу. — Я хочу аннексировать обе префектуры Дуньчжоу и Дуаньчжоу, но я не осмеливался сделать шаг из-за Ци Чжуинь. Всё, что я мог сделать, это использовать «короля И» из Фаньчжоу в качестве прикрытия. Ты мог бы прожить немного дольше. Если бы ты не привёл людей Бяньша в этот раз, мне, возможно, пришлось бы ждать год или два, или даже дольше, чтобы найти возможность, но ты привёл кавалерию Бяньша.
Искры трещали и шипели.
— Теперь у меня достаточно оснований, чтобы направить войска в Дуньчжоу. — Шэнь Цзэчуань снова перевёл взгляд на лицо Лэй Цзинчжэ. — Спасибо, что так долго со мной поболтал, чтобы я мог выиграть время для гарнизонных войск Цичжоу.
Лэй Цзинчжэ не мог в это поверить. Как мог Шэнь Цзэчуань так тщательно продумать свои ходы и предугадать каждый шаг, который сделает сам Лэй Цзинчжэ?! Он поднял голову, мир перед ним уже был размытым. С некоторым трудом он выдохнул:
— Ты, ты с-скорпион…
— Независимо от того, кто мои родители, — Шэнь Цзэчуань повернул голову в сторону и прошептал ему на ухо, — Я Шэнь Цзэчуань. Правдивы ли твои слова или ложны, для меня не имеет никакого значения. Я — свой собственный кошмар.
Земля под его ногами?
Чжунбо вообще не мог связать Шэнь Цзэчуаня. Он не был так привязан к родной земле, как Сяо Чие. В тот день, когда он упал в карстовую воронку Чаши, он стал человеком без родного города. С тех пор он разорвал всю свою привязанность к земле. Он никогда не мог скакать по лугам; его крылья родились из темноты ночи. Если Сяо Чие был горами Хунъянь, то Шэнь Цзэчуань был холодным ветром, проносящимся по территориям Чжунбо.
Шэнь Вэй, Бай Ча.
Он вообще не заботился о них.
Два пальца на его правой руке издали звук протеста, но Шэнь Цзэчуань больше не чувствовал боли. Он схватил горло Лэй Цзинчжэ так же, как год назад душил Цзи Лэя. Это дало всем понять, что он больше не находится под контролем других. Возможно, Лэй Цзинчжэ был прав. Все эти годы страданий и ненависти превратили его в монстра. Когда Ци Хуэйлянь тоже погиб под этим сильным ливнем, Шэнь Цзэчуань полностью отказался от всех этих устаревших условностей. Он больше не будет ничьим пленником.
Он любил Сяо Чие, и у него всё ещё был Цзи Ган. Он не мог представить себе день, когда Сяо Чие и Цзи Ган станут делом прошлого, превратятся в боль, от которой у него не будет средства. Он устал терпеть это в тишине; он устал быть скованным. Он хотел разорвать не только этот мир, но и все оковы, наложенные на него в прошлом!
Лэй Цзинчжэ едва мог держаться. Наконец он смог поднять руки, чтобы схватить Шэнь Цзэчуаня за руку, и именно в этот момент он вспомнил слухи в Цюйду.
— Безумец, безумец… — выдавил из себя Лэй Цзинчжэ.
Гневное пламя, которое растянулось, как огненный дракон, ревело среди двухскатных крыш и павильона, здание испустило серию опасных звуков среди горения. Сломанное дерево раскололось с громовым грохотом, а плитка под их ногами последовала его примеру и соскользнула. Пик Фусянь, на строительство которого Янь Херу потратил большие деньги, был в процессе обрушения. Повреждённый карниз снова треснул, как будто не мог выдержать вес двух людей.
Именно здесь стоял Шэнь Цзэчуань, но он помнил пропасть во сне. Он всегда стоял на краю пропасти, не делая ни шага вперёд, потому что не знал, какие перемены принесёт этот шаг. Но затем он услышал стук копыт лошадей.
Это был ветер, дувший со стороны Либэя.
Шэнь Цзэчуань отпустил руку. В тот самый момент карниз рухнул, Шэнь Цзэчуань сделал шаг вперёд. Его белая мантия развевалась на ветру, когда он нырнул вниз, словно птица со сложенными крыльями. Ветер пронёсся мимо его ушей. Он почувствовал себя так, словно видел сон.
Но на дне пропасти всё ещё лежали стоячие воды, и именно здесь Шэнь Цзэчуань упал и вызвал волны ряби. Но дыхание в его ухе было таким, таким интенсивным. Яркая сила, полная жизненной энергии, развеяла тьму, когда сильные руки крепко держали Шэнь Цзэчуаня. В эту долю секунды безжизненные воды, казалось, стряхнули с себя лишнюю пыль, чтобы преобразиться в грудь Сяо Чие.
Сяо Чие держал его.
