Игра в Бункер.

Вернувшись домой, первым делом Фэнг направился к шкафу. Окровавленная, пропахшая потом одежда противно липла к телу, и он мечтал сменить её на старую мешковатую тряпь. Но, как ни странно, ни одна из привычных вещей не попадалась под руку. Он копался всё глубже и глубже, захватывая охапки футболок, но нужного не находилось. — Да какого же... — выдохнул он, раздражённо швырнув очередную рубашку в угол. — А-ах, чертов Кенджи! — Фэнг, ты... — голос за спиной прервался, едва прозвучав. Эдгар застыл в дверях, не сделав и шага внутрь. То ли растерялся от полуголого тела, на котором болтались лишь свободные шорты, то ли от габаритных мышц Фэнга, всегда скрывавший их под слоем ткани. В любом случае, Эдгару хватило доли секунды, чтобы заметить каждый изгиб, прежде чем он опустил взгляд и резко отступил, будто попался на воровстве. — А! — выдохнул Фэнг, поняв, что застал Эдгара врасплох. — Можешь войти! — его голос прозвучал глухо, за дверью раздался торопливый шорох. Услышал ли его Эдгар – неизвестно. Он всё ещё стоял в проеме, сжав ладонь на дверной ручке, будто бы сцепился с ней из последних сил, а взгляд направлен в одну точку, будто бы он не поверил своим глазам или старается понять и принять то, что только что увидел. Привел его в чувство толчок с противоположной стороны. Фэнг высунул голову из небольшого промежутка и посмотрел на Эдгара так, словно тот – девчонка, спутавшая женский гардероб с мужским. — Извини, если смутил, — тихо сказал он, натягивая простую красную футболку. — Пойдём поужинаем? Не дожидаясь ответа, он мягко взял Эдгара за руку. Та была влажной от пота, но Фэнг не обратил на это ни малейшего внимания. Он повёл его в кухню, зная, что сейчас им обоим не хватает именно чего-то простого, бытового, нормального – чего-то, что возвращает к жизни. — Помолимся на то, чтобы в холодильнике что-то было... — Фэнг с надеждой и интересом заглядывает внутрь, впоследствии чего громко бьется головой о полку. — Да! Кенджи оставил нам онигири! — Звучит вкусно... — Эдгар опустился за стол, вспомнив, что у Честера они так ничего и не съели. В голове промелькнули вода, текила и тяжёлый, неприятный запах алкоголя, который, казалось, впитался в дыхание Фэнга. Память, словно разрозненный пазл, начала складываться. Кольт, его пьяная болтовня, имя Джанет, обронённое вскользь. Но больше всего Эдгара насторожили наркотики. Он хотел бы спросить, но сдержался. Негативные эмоции Фэнга здесь ни к чему. И все же, несмотря на то, что случилось, азиат подсаживается к парню с полной тарелкой и улыбается по уши, ведь настало время, когда оба могут насладиться замечательной едой и почувствовать себя самыми счастливыми людьми на свете. — Приятного аппетита, — довольно выдохнул Фэнг и, не удержавшись, облизнулся. Онигири действительно оказались шедевром. Крупа идеальной влажности, щедрая порция рыбы в середине, аккуратные треугольники, слепленные с какой-то почти трогательной заботой. — «Да благословит тебя Господь, старший брат!» — громко воскликнул внутренний голос Фэнга, едва он почувствовал нежную начинку. Эдгар, закрыв глаза, словно продлил это удовольствие. Он жмурился, будто ловил свет на лице, и его вид напоминал молитву. — Твой брат – волшебник, — без каких-либо трудностей хвалит Эдгар. — О да, мой брат... — Внезапно Фэнг замечает на тарелке пропитанную влагой бумажку. — Идиот! «Не трогать. Это заготовки на работу»?! Какой человек будет писать предупреждение на дне тарелки?! В этот миг у Эдгара пропал весь аппетит. Вместо него появилось желание смотаться в прошлое и не трогать эту «гениальную» тарелку. — Да ладно тебе,— все же фыркает Эдгар от осознания, что уже ничего не изменить, поэтому со спокойной душой продолжает есть партию треугольников, успокаивая Фэнга своим поведением. — Сам оступился и совершил глупость, так что мы не виноваты. Нам тоже надо чем-то питаться, в конце концов. Фэнг глянул на него и на секунду замер. Как же просто этот парень умеет ставить всё на место. Как будто его фразы – это кнопка «сброс тревоги». — Ты всегда такой спокойный, Эдгар. — А что в этом плохого? — Эдгар повернулся, и на уголках его губ Фэнг заметил прилипшие зёрнышки риса, которые вызвали смех и теплое чувство в груди одновременно. — Что? Почему ты смеешься? Эдгар старается держать лицо, но в итоге срывается на искренний смех от заразительного Фэнга. Свет был тусклым, окружение – непритязательным, но в тот момент они были самым ярким, живым и настоящим, что могло быть в этом доме. Когда забавная часть осталась позади, Фэнг скинул слезу с края глаза, а затем втянул улыбающегося Эдгара в сладкий, как десерт, поцелуй. Да такой, что можно было бы языком убрать с его губ прилипший рис. — Бля, ну ты все лицо вылизал, — сморщился Эдгар, вытираясь запястьем. — А что? Рис исчез? Значит, не зря старался, — с важным видом сказал Фэнг, но тут же дёрнулся от его лёгкого касания. — У тебя тут тоже. — Эдгар усмехнулся и провёл пальцем у него возле подбородка. — Всё, теперь чисто. Немного погодя, их улыбки уходят прочь, позволяя событиям дня пронестись в голове по новой. Тогда Фэнг собирается рассказать о том, что считает нужным Эдгару. Ему не хочется таить секреты от человека, который вносит в его жизнь свой ценный вклад, и хочется, чтобы это откликнулось ему тем же в будущем. — Насчет того случая с Кольтом... Давай я начну с того, что летом, после восьмого класса, я влюбился в Джанет, девушку с нашей школы, ученицу десятого класса. — Чтобы не дать волю волнению, Фэнг занимает руки тем листом бумаги, из которой начинает вырисовываться фигура. — Мы были знакомы, и я начал гулять с её компанией... гнилой, до мозга костей. Сделали из меня посыльного, а я рад был стараться. Хотел быть ближе к ней. Эдгар замечает небольшую дрожь в действиях Фэнга, и, чтобы хоть как-то поддержать, кладет свою руку на его плечо, совершая утешающие поглаживания. — За половину лета они стали только хуже. Сначала втюхивали ей простые сигареты, но её азарт перешел на тяжелые вещества... Буду говорить прямо: я захотел привлечь её внимание и быть с ней на одной волне. — Он закусывает губу, понимая, как глупо поступил в те времена и чего ему это стоило. — Короче, подсел я на эту дрянь, начал вести себя неадекватно, и организм требовал больше. — Что именно ты принимал? — спрашивает Эдгар с осторожностью. — Ну, если по списку, то: марихуана, экстази, пару раз MDMA, и один очень плохой опыт с ЛСД. — В его взгляде мелькнуло что-то вроде усмешки, но сразу погасло. — Скажешь теперь, что я конченый, «доктор Эд из бункера»? Эдгар, напротив, помотал головой. Ему лишь было интересно, какие препараты и какой вред они принесли Фэнгу. Судя по перечисленному, ему не хило досталось. — Знаешь, что самое обидное в этой истории? Что все это было зря, когда я увидел, как эта шлюха сосала своим одноклассникам за углом подъезда. Я был настолько разбит и разочарован в ней, что хотелось исчезнуть и никогда не существовать. Да и Бастер в тот момент отвернулся от меня, узнав, что принимаю. — Наконец, из пропитанного маслом листа бумаги получается очень симпатичный аист, но Фэнг в ту же секунду сминает его. — Тогда я по ошибке обратился за помощью к Кольту. Думал, что он никому не расскажет... подонок. Эдгар протянул ладонь. — Дай. — Он аккуратно развернул комок, расправил бумагу и закончил складывание. — Ты же смог выбраться, — сказал он, держа аиста на ладони. — Вот и всё, что важно. Я тобой горжусь, Фэнг. Серьёзно. Он садит аиста на голову Фэнга, после чего втискивается в его объятия, покрепче обвив крепкую талию и уткнувшись в грудь. — Ты правда молодец. — Ласково шепчет Эдгар, будто старается быть на месте его погибших родителей. — И я очень люблю тебя. — И я люблю тебя, Эдгар... — глухо отозвался Фэнг. Слёзы катились, и он не пытался остановить их. Не отворачивался, не вытирал спешно щеки, не делал вид, будто всё в порядке. Он просто сидел, обняв Эдгара, зарывшись носом в его волосы, чувствуя, как тот дышит – ровно, спокойно, как будто этим дыханием он подсказывал: «Ты в безопасности. Я здесь». Раньше Фэнг думал, что слабость – это слёзы. Или признания. Или дрожь в голосе. Но сейчас, держа в руках этого упрямого, колючего, по-своему нежного человека, он понял: слабость – это когда боишься показать, как тебе страшно. А сила – когда всё равно показываешь. И не убегаешь. Ни от себя, ни от другого. Он не знал, сколько они так сидели – минуты, годы, всю жизнь, сжатую в один вечер. Но впервые за долгое, чёртовски долгое время в его груди не кричала пустота. Не грызло изнутри, не скреблось вопросами «а если» и «а вдруг». Были только тишина, чужое тепло под ладонью и чувство, будто кто-то наконец нашёл его без фильтров и прикрас и решил остаться. Фэнг выдохнул. Медленно, глубоко, как человек, который больше не боится дышать. — Спасибо, — прошептал он в самое ухо Эдгару, и это было не за слова, не за аиста, не за объятие. Это было за всё. За то, что остался.

Конец.