Игра в Бункер.

Обычный день, ничем не примечательный до мелочей, нарушает уведомление. На экраны телефонов Фэнга и Эдгара одновременно всплывает сообщение. В классный чат пишет Честер. — "Приглашаю всех к себе домой! Алко за мой счет", — гласит первое сообщение. Почти сразу же второе: — "Эй, Мэнди, я вижу, что ты прочитала". Эдгар почти физически ощущает, как в нем угасает интерес, когда чат скатывается в пустословие. Он прячет телефон под подушку, будто избавляясь от шума, и переводит взгляд на лицо Фэнга, подсвеченное холодным светом экрана. На полу, рядом с кроватью, лежит новая и чистая тряпка, на случай, если снова откроется кровотечение. Но с момента той ночи прошло больше недели, и рана, вопреки всем прогнозам, затягивалась быстро, почти невероятно. В этом была заслуга Фэнга, который неожиданно хорошо сгодился в няньки: и аккуратно перебинтует, и вкусно покормит, и, если требуется, выведет Эдгара на прогулку, прижимая к себе и поддерживая под руку, будто бы не было у него другого дела в жизни, кроме как быть рядом. Эдгар, желая отвлечься от собственных мыслей, мягко касается коленом его спины. — Что думаешь? — спрашивает негромко, усаживаясь в позу лотоса, совсем не чувствуя боли. — Пойдём выпьем? — Можем и пойти, — Фэнг выключает телефон и поворачивается к нему. — Но тебе нельзя пить. У тебя поврежденная печень, которая никак не могла зажить за девять дней. Эдгар хочет возразить – чисто из принципа, но, как бы ни тянуло к расслаблению, рисковать здоровьем было чересчур опрометчиво. И все же, вечер у друга в компании знакомых не должна ограничиваться одним спиртным, так что оба сошлись на компромиссе. *** — Тебе не кажется, что это лето особенно интересное? Красочное, даже, — Фэнг открывает калитку и широким жестом пропускает Эдгара вперед. — Серьёзно? — тот поднимается по ступенькам крыльца и стучит в дверь. — Может, потому что ты однажды вылетел за мной из этого дома, как угорелый? Кареглазый сует руки в карманы. Наступила короткая пауза, в которой оба что-то вспомнили, но проговаривать вслух не стали. В это же время послышались шаги, и дверь распахнулась так резко, что едва не сбила Эдгара с ног, но точно задела нос. — Здарова, парни! — глаза Честера засияли, будто весь вечер только их и ждал, затем заметил, как Эдгар потирает лицо и морщит лоб. — Оу, чувак, все норм? — Комар укусил, — бросает Фэнг, не давая Эдгару вставить ни слова, и почти силой втягивает его внутрь. С порога было ясно – вечеринка в разгаре. Свет в доме стал мягче, теплее, будто специально приглушён, чтобы создать уютный полумрак. В воздухе витал запах алкоголя, сладких напитков и чего-то жареного, от чего урчало в животе. Из колонок гремела музыка: знакомые ритмы, что хочется подпевать, даже если ты ещё не пьян. Из гостиной доносились смех, перебранки, радостные выкрики – кто-то спорил о чём-то глупом, кто-то танцевал прямо между кресел. Всё было живо, ярко, как на старой плёнке, где цвета чуть перенасыщены, но от этого только теплее на душе. — А я тебе говорила, милая, — ДжуДжу раскладывает свои фирменные карты таро, перед этим слегка постучав колодой об стол. — Карты знают все. Даже то, чего ты боишься услышать. — Да бред это! — раздражённо восклицает Мелоди, устраиваясь поудобнее в кресле. — Давай ещё раз, быстро! — Всё, ты уже услышала своё, — Брок лениво толкает её локтем. — Теперь моя очередь. Ну-ка, Джу, что у меня впереди? Компания, похоже, даже не заметила появления парней, ведь уже пропустили по паре рюмок. Не то чтобы им не рады, просто вечер давно пошёл вразнос, и новенькие влетают в него, как в реку с уже набравшим скорость течением. — Всем привет! — перекрикивает шум Фэнг, усаживаясь за стол. Он машет Эдгару, приглашая того следом. — Что тут у вас, спиритизм? Он замечает нового человека в комнате почти сразу. Здоровается с Бастером, но взгляд цепляется за девушку рядом. Смуглая кожа; светлые, чуть вьющиеся волосы; в ушах – серёжки-детали, что-то вроде болтов; на лбу – повязка пчелиного окраса, будто сотканная из солнечного августа. А ещё – вместо правой руки у неё металлический протез. Не маскированный, не стеснённый одеждой, блестящий, как нарочно выставленный напоказ. И это почему-то только добавляло ей цельности. — Бро, знакомься. Это Мэйси, моя девушка, — с гордостью говорит Бастер, обнимая её за плечи. Фэнг едва ли не замирает на месте. Он почти не верит своим глазам. — Эм... Фэнг, — выдавливает он, протягивая руку, но сразу понимая, что это выглядит неловко. Он пытается как-то разгладить напряжение, двигая рукой в воздухе, не решая, как лучше поздороваться. Она выбивалась из привычного. Не только по внешности. В её образе было что-то резкое, контрастное, даже агрессивное. Всё это казалось уж слишком ярким на фоне девушек, с которыми обычно крутил Бастер. Но Фэнг не собирался это обсуждать. В конце концов, он и сам влюбился в того, кого никак не ожидал бы выбрать. Эдгар сидел на краю дивана, как всегда – немного в тени, на границе происходящего. Он выглядел иначе. Спокойнее. Свободнее. Будто что-то внутри наконец отпустило. Не полностью – это было бы наивно, – но достаточно, чтобы он позволил себе просто быть. Не защищаться. Не бежать. Хоть ненадолго. — Я схожу на кухню, — говорит Фэнг, вставая с места. Его голос тонет в шуме, но Эдгар кивает. Парень осторожно пробирается мимо танцующих, перешагивает через чей-то рюкзак и, чтобы занять руку, не задумываясь, берёт с собой стеклянный стакан. — Слушай, — Бастер подсаживается ближе к Эдгару, бросая мимолётный взгляд в сторону кухни. — Или я раньше просто не замечал, или Фэнг реально поменялся. С каких пор вы так тесно общаетесь? Он произносит это не с наездом, но с явным интересом, как будто не понимает, что именно между ним и его лучшим другом. — Он же всегда был... не знаю, с толпой, на движухе. А тут – вы вдвоём, будто у вас вообще своя волна... На кухне прохладнее. Фэнг открывает холодильник, достаёт бутылку чего-то янтарного и наливает в стакан. Без особого интереса, скорее по инерции – вечер располагает. Пьёт неторопливо. Вкус терпкий, язык чуть щиплет, но в этом есть что-то очень приятное. Он прислоняется к столешнице и на секунду прикрывает глаза. — Не думал, что ты пьешь, — раздается озорной голос сбоку. Фэнг оборачивается. В проёме кухни стоит Честер с банкой пива в руке и привычной полуулыбкой. Малиновые волосы слегка взъерошены, из-за чего его характер кажется ещё более подчёркнутым. — Иногда, — отвечает тот жёстким голосом, чуть приподняв стакан. — Когда не надо за кем-то присматривать и кому-то угождать. — Ну тогда – за редкие тихие вечера! Стекло стукается о жестяную банку. Они пьют. Молчание затягивается, но оно уже не кажется таким уютным. Честер первым отводит взгляд, скользнув им куда-то в сторону, будто ищет, о чём бы сказать или что бы не говорить. Фэнг замечает это, но не комментирует. Только сжимает стакан чуть крепче и выдыхает горячий воздух из легких. — Всё хотел спросить, — первым нарушает тишину Фэнг, усаживаясь на край стола. — Как ты... почему ты начал встречаться с Мэнди? — М? — Честер сначала хлопает глазами, затем, чтобы спокойно ответить, закрывает дверь и садится рядом с Фэнгом. — Ну... вопрос сбивает с толку. Так сразу и не скажешь. Он начинает вспоминать прошлое – как Мэнди только перевелась в их класс. Как вскружила ему голову своим нетипичным характером, не поддающимся на его шутки и провокации. — Наверное, я понял, что она особенная. Фэнг, совсем не ожидая такого ответа, бросает взгляд в сторону Честера. — Со своими проблемами, со своим характером и чувством любви. Я влюбился в неё первого апреля – хотел подшутить в очередной раз, а она обернула прикол против меня. Тогда я понял, что ей на меня не всё равно... — Он мягко улыбается, потирая крышечку банки. — Было много провальных признаний, и в последний раз я просто отчаялся. И, чувак, кто бы мог подумать, что девушкам нравятся открытые и настоящие парни? — В каком смысле? — Фэнг задерживает стакан у губ. — Ну, я расстроился после очередного отказа. Пару дней не ходил в школу, говорил, что болею, а на самом деле просто сидел в четырёх стенах с апатией. Мэнди распереживалась и пришла ко мне. Сказала, что тоже меня любит. Бро, это было так неожиданно и спонтанно! Фэнг ничего не говорит. Просто делает глоток, прикрываясь стаканом, как щитом. В горле немного першит – от газа или от чего-то другого, не такого явного. Он не знает, что именно задело его в этой истории: то ли сам факт, что Мэнди выбрала Честера, то ли то, как тепло он о ней говорит. Или, может, то, как просто и честно Честер признаётся в слабости, чего Фэнг себе почти никогда не позволял. — Рад за тебя, — выдыхает он наконец, чуть тише, чем хотел. Честер поворачивается к нему, и Фэнг чувствует этот искренний, внимательный, может, даже сочувственный взгляд. — А ты? — вдруг спрашивает Честер. — У тебя когда-нибудь было что-то... ну, похожее? — Было. Но это другая история. — Фэнг старается улыбнуться, но выходит очень неестественно. Он отводит взгляд, позволяя словам Честера зависнуть в воздухе, как пар от кружки на холоде. "Это другая история" – слишком удобная фраза, чтобы не сказать правду. Или не выдать себя. Фэнг на мгновение застывает, смотрит в одну точку: куда-то сквозь стену, сквозь ночь, будто там, в темноте, можно найти ответы. Было ли что-то похожее? Да. Только не с тем, кто ответил взаимностью. Не с тем, кто пришёл к нему, потому что скучал. С тем, кто смотрел мимо, смеялся громче, когда шутки звучали не для него. С тем, кто не замечал, как Фэнг выстраивал мосты через каждый чёртов страх. Он думает о весне. О смехе на перемене. О чужом плече, к которому никогда не прижмётся. И о том, как долго он убеждал себя, что это просто дружба. Просто интерес. Просто... что-то, что пройдёт. Но не прошло. — Иногда лучше не влюбляться, — вдруг произносит он, не глядя на Честера. — Особенно в тех, кто делает тебя лучше, даже не пытаясь. *** Музыка грохочет уже не где-то вдалеке. Теперь она проникает в стены, вибрирует в полу и в воздухе между репликами. Вечеринка давно вышла на пик, и теперь её сложно было бы назвать просто посиделками. Громкий, раскатистый смех то и дело взрывается из разных углов комнаты. В кресле, вытянув ноги, Бастер рассказывает историю о том, как заблудился в своём же районе, пытаясь найти кафе, которое сам же предложил друзьям. Все умирают со смеху, особенно Честер, уже севший на подлокотник и с трудом держащийся, чтобы не свалиться. Эдгар сидит чуть поодаль, на подоконнике, с бутылкой воды в руках. Он наблюдает за тем, как по-настоящему, с открытым ртом и прищуренными глазами улыбается Фэнг. За тем, как свет мигает в ритме, будто сердце этой комнаты бьётся в такт общей радости. — ...и тут я понимаю, — Бастер кидает руками, — что разговариваю с витриной, а не с человеком! Витри-ной, Карл! Все снова заливаются хохотом. Фэнг, глядя на Эдгара через толпу, будто на секунду выпадает из веселья. Их взгляды коротко пересекаются. Но этого достаточно, чтобы у Эдгара на миг перехватило дыхание. Он отводит взгляд первым, словно не готов к тому, что может прочитать в глазах Фэнга. Громкие реплики перекрывают музыку, когда Кольт, покачиваясь, встаёт посреди комнаты. Лицо пунцовое, глаза мутные, но рот не думает останавливаться. — Эй, помните, как Фэнг в своё время решил, что путь к сердцу Джанет лежит через наркотики? Сначала никто не реагирует, ведь фраза звучит почти шуткой. Но тишина, которая следует за ней, – не из тех, что вызывают смех. Лицо Фэнга за секунду меняется от веселого до холодного и отстраненного. — Кольт, — говорит он тихо. — Закрой рот. Но Кольт, пьяный и самодовольный, только машет рукой. — Да брось ты, это же старая история! Никто не знал? Да ладно! Ради Джанет, твоей великой любви, ты тогда чуть не спустился на дно. Таблетки, курево, даже тот вечер, когда ты... — Заткнись. — Фэнг не повышает голос, но в нём слышна такая злость, что ближайшие к ним уже начинают вставать с дивана. — Ты же сам говорил, что если бы не она, ты бы никогда не попробовал. «Надо быть на её волне», помнишь? Ты хотел быть её зеркалом, а стал наркоманом, бро. Ради неё! А потом она ушла к другому, и ты... Фэнг кидается на него с яростью, копившейся годами. Один резкий удар в челюсть, и Кольт отлетает, падая на спину. Он не успевает даже пошевелиться, как Фэнг вжимает его в пол, навалившись всем телом. — Ты вообще не имел права, слышишь?! — орёт он, вбивая кулаки в лицо, словно пытается проломить череп. — Ты даже не представляешь, чего мне это стоило! Кольт кричит, закрываясь руками, но это только больше раззадоривает Фэнга. — О боже, там кровь! Он же его убьет! — Мелоди отскакивает от дивана, выронив стакан, который разбивается об пол. Джуджу хватает подругу за руку, и обе вжимаются в стену. — Фэнг, хватит! — истошно визжит Мэнди, но он уже не слышит. Кольт дергается под ним, закрываясь локтями, но Фэнг вновь заносит руку – целится точно, жестко, будто вымещает каждый прожитый адским путем год. Его кулак с глухим звуком врезается в скулу, и кровь брызжет на футболку, на пол, на пальцы. — Брок! — кричит Честер, уже в прыжке, — держи его сзади! Парни бросаются почти одновременно. Брок хватает Фэнга за торс, Честер – за плечи, Бастер тянет за локоть. — Свали с него, ты чё творишь, Фэнг?! — рычит Бастер, с трудом удерживая его руку, которая всё ещё рвётся вперёд. — Держите его! — вопит Мэйси, прикрывая рот. Эдгар подбегает последним. В комнате грохочет паника: кто-то плачет, кто-то кричит «вызовите скорую», кто-то бежит подальше от паники, закрываясь в ванной. Фэнг бьётся в хватке, как зверь, долго терпевший издевательства. Лицо и руки в крови, дыхание рвется хрипами. — Фэнг! — Эдгар хватает его за щеки и встряхивает. — Смотри на меня. Всё. Всё. Довольно. На мгновение – только стук сердца. Лицо Фэнга искажено, глаза теряют фокус, но Эдгар не отводит взгляда. — Посмотри на меня, чёрт возьми. Это не ты. Фэнг будто гаснет. Он перестаёт вырываться. Плечи обвисают, голова опускается, дыхание сбивается в беспомощные рыдания, и руки падают, как плети. — Всё нормально. Всё. — Эдгар тянет его к себе, крепко обнимает, пряча лицо Фэнга у себя на плече. Тот сначала сопротивляется, дёргается, но потом вжимается сильнее, будто в последний остров среди бушующего моря. — Ты не один. Я рядом... В комнате воцаряется тяжёлое молчание. Кольт остаётся лежать на полу, сипло стонет, прижимая руку к губам. Брок и Бастер уже присели рядом с ним, кто-то уже шепчет: «надо вызвать кого-то», «психанул», «чёрт, это было жёстко». — Нам надо уйти, — тихо говорит Эдгар. — Сейчас. Фэнг кивает, даже не споря. Он не отпускает Эдгара до порога, будто боится, что если разожмёт пальцы, рассыплется сам. На выходе он оборачивается на долю секунды: на него смотрит Честер. Не как судья, но и не как тот, кто всё простит. Мэйси поднимает с пола окровавленный козырек Фэнга, что слетел в драке. Она долго и неуверенно смотрит на него, потом протягивает его хозяину. Ночь пахнет пылью, отгоревшим днём и чем-то почти настоящим – таким, что не спрячешь и не назовёшь. Вдалеке протяжно гудят машины, сверчки перебивают друг друга в кустах, как будто боятся молчания. Воздух – прохладный, обнажающий, будто стирает границы между телом и мыслью. — Ты всё ещё хочешь, чтобы это лето было "особенным"? — спрашивает Эдгар, ведя Фэнга за плечо, будто пытаясь удержать не только его, но и сам вопрос от распада. — Уже не знаю, — говорит он после долгого перерыва, и в голосе, вместо сомнения, звучит принятие. Эдгар кивает, чуть крепче обнимая его за плечи. — Нам не привыкать. Они идут молча. Свет фонарей ложится на асфальт расплывчатыми пятнами, словно время течёт неравномерно. Здесь нет начала и конца – только этот промежуток между "до" и "после", в котором можно, наконец, просто существовать.