The Queen Of My Life

      Утро началось довольно-таки странно. И если первая неожиданная новость возникла благодаря Опере, сказавшей, что Ирума может вернуться в мир людей, то вторая была напрямую связана с клубничкой-Амели. Решила прогуляться по школе и видит, как глава студсовета со своими подручными балбесами пытается помочь в строительстве. Руки ее дрожат — не оттого, что было тяжело, а скорее только потому, что она не знала, как всем этим пользоваться, и что надо делать, чтобы своей богатырской силушкой не сделать еще одну дыру.       И внучка директора, скинув свою сумку, как и всегда, предложила свою помощь. Узнавшие ее работники сразу просияли, девушка обнялась с каким-то стариком и пожала руку грубому мужчине, что одним лишь своим хмурым видом вызывал мурашки едва ли не у каждого студента Бабилуса, что однажды попадется ему на глаза.       — Ты так и за сто лет ничего не сделаешь. Брысь, дилетантка, — Салливан помахала рукой в сторону Амели, мягко перехватив инструменты из ее рук. — Не дрожи так. Если не будешь ковырять, то ничего и не сломаешь. После шпаклевки все равно придется еще отшлифовывать. Так что не думай, что ты замажешь все черти как и все так и останется.       — Откуда ты вообще все это знаешь? — проглатывая недовольство, спрашивает глава студсовета, некогда отчитанная на глазах других учеников за разрушенную стену.       — Работала на стройке, — невозмутимо отвечает Ирума, склонив голову набок. — А что? Ну, еще помогала с ремонтом хорошим знакомым. Сносили стены, устанавливали натяжные потолки, меняли старые лампы, выкладывали плитку в ванной… — перечисляла она, как бы доказывая, что уж в этом она явно разбирается получше вандалки, только решившей помочь исправить собственное же недоразумение.       «Работала на стройке. Ну, конечно! А еще уборщиком, поваром в военном лагере и каким-нибудь садовником!» — сидя в своем кабинете, Амели гневно комкает лист бумаги с отчетом о студентке и ее роде деятельности в школе. Казалось бы! Девушка учится даже не в главном корпусе, а где-то на отшибе, а ее знает уже весь рабочий состав Бабилуса, что… отчего-то бесит. Несказанно бесит. Особенно вспоминая этот скептичный взгляд и наглую усмешку каждый раз, когда у Амели не получалось что-то идеально с первого же раза. Или ей просто казалось, что над ней насмехаются со стороны, и на деле… Салливан хотела ей помочь? Но тогда почему обращалась так, будто глава студсовета — ребенок, что мешается лишь под ногами и при недостаточном контроле сразу лезет пальцами в розетку?       — Г-Глава, вы не в духе? — подчиненные, выстроенные перед ней в ряд, выглядели бледнее самой смерти. — Нам привести эту нах… достопочтенную ученицу? — главный среди них определенно точно хотел назвать ее нахалкой.       — Передайте сообщение, что я бы хотела видеть ее в своем кабинете, — таким образом она просто хотела сказать, что Ирума могла бы отказаться, но… Азазель явно не знала того, как именно воспримут ее слова «шестерки». И что вместо обычного сообщения… те все равно схватят студентку, и приведут в кабинет едва ли не против ее воли.

***

      Сначала она испугалась, когда десять демонов из студенческого совета подкараулили ее практически у кабинета. Подумала, что вот она, расплата! Что ее прямо сейчас схватят и просто-напросто убьют. Но смирение со своей смертью сменяется страхом. Затем — попытками ее предотвратить. И после — злостью, обращенной к каждому, кто посмеет потянуть к ней свои руки.       В кабинет Ирума зашла резко, без стука и захлопнула за собой дверь прямо перед лицом Вестерна — демона, что больше кого-либо почитал школьные порядки и президента Амели. Само собой, главе ее дерзость не понравилась. Как и самой девушке факт того, что ее чуть ли не силком притащили в кабинет.       — Здравствуй? — но после своего «психа» Ирума словно растеряла в одно мгновение всякую уверенность. Осталась один на один с чудовищем, без друзей и без свидетелей, но… хотя бы без ее приспешников, что немного даже радовало. Не учитывая того факта, что перед ней буквально сидела сильнейшая демонесса среди учеников.       — Привет, Ирума, — улыбка Амели дрогнула, было видно, что она пытается быть милой, но едва сдерживается от крика с вопросом: «Какого черта?», когда Салливан поступила столь нахальным образом. То есть, дерзко заявилась в зал студсовета, и из него — в ее личный кабинет, захлопнув дверь прямо перед доверенными лицами президента. — Прости. Надеюсь, они были не слишком настойчивыми? По правде, я думала, что ты придешь после уроков…       — У двери в мой класс столпилась толпа из твоих фанатиков. На мое «Я не знаю, где зал студсовета», они решили лично сопроводить меня к тебе. Сейчас же, без права на отказ или же попытку перенести встречу. Ты прости, но… с каких пор я должна бежать по первому же зову? Может, мне нужно было подготовиться к занятиям. Может, у меня, в конце концов, были свои важные дела…       — Стой, Ирума, подожди! Я и сама не знала, что…       — Мне. Плевать, — прервала ее девушка с паузой между словами. — Я пришла не для того, чтобы выслушивать тебя. Не для того, чтобы узнавать, в чем дело и что же тебе вдруг от меня понадобилось, но… — Салливан сжимает руки в кулаки. — Обязана была предупредить. Если хочешь встретиться со мной и поговорить — приходи лично, и давай поговорим. Но если ты опять пошлешь за мной каких-то выродков… в следующий раз пощады не жди. Я не буду выкручиваться как-то сама, либо же пользоваться друзьями, чтобы «отбиться» от твоих придурков. Увижу еще хоть одного демона из студенческого совета на наших занятиях, либо же у кабинета или вообще толпу, следящую за Асмодеем — жалоба будет направлена не лично к вам, не к преподавательскому составу, а сразу же в руки директора. Думаешь, что он не обратит внимания? Зря. Я попрошу распустить совет. И поверь мне, Азазель… до сегодняшнего дня дедушка не проигнорировал еще ни единой моей просьбы, — девушка разворачивается, и молча уходит. Открывает дверь, за которой столпились члены совета, и из зала проскакивает в коридор, где уже были ее друзья.       «Подло, конечно, но… наверное, это и не плохо? Каждый выживает так, как может. И все, что мне остается… это просто прятаться за спинами тех, кто сильнее», — Ирума заставляет себя улыбнуться. Неловко помахала ребятам рукой, что для чего-то надели причудливые очки и прямо сейчас следили за ней из-за стенки. А они, переглянувшись, будто и не поняли, что она помахала им, пока девушка тех не окликнула.       — Ирумася, это подло! Нечестно! Нечестно! — завопила Клара, капризничая, прямо как ребенок, когда налетела уже на Ируму и обняла ее с надутыми от обиды щеками. И на секунду Салливан даже испугалась, когда ее подруга, кажется, проявила при ней способности к телепатии. — Ты не должна была так быстро раскусить нас!       — А, вот оно, в чем дело… — но девушка вздохнула с облегчением и погладила ее по голове, когда все же оказалось, что читать мысли Валак не умеет.       — Госпожа, как вы поняли, что это мы? — и Алис, даже не пытаясь скрыть своего восхищения, что… пусть и было уже в какой-то степени привычно, но конкретно в этот раз Ирума не знала, чего в этом было необычного и почему же она не должна была догадаться об их слежке.       — А… разве это не слишком очевидно? У меня со зрением, так-то, все в порядке, Ази, — ответила Ирума, немного наклоняя голову в бок. — Надев очки причудливой формы, ты не становишься невидимкой.       — Что?.. — но Асмодея, кажется, ее слова даже немного задели за живое. Не в плохом плане, но все же… — Госпожа. Это ведь не просто очки, а очки, маскирующие истинную внешность владельца от демонов…       «От демонов, значит…» — девушка зацепилась лишь за одно слово, что вполне себе объяснило причину того, почему же она тогда их узнала. Но девушка промолчала и в ответ на это лишь неловко улыбнулась, когда парень все же снял дурацкие очки и… в ту же секунду со стороны послышался возмущенный голос испуганной ученицы.       — Это… это же Асмодей! Как я могла его не заметить?! — воскликнула его фанатка, но для Алиса ее голос был не более, чем просто фоновым шумом, который он легко проигнорировал.       — Ну… а какая разница, что делают эти очки, если следить за мной стали бы только вы?.. — Салливан просто попыталась оправдаться, виновато отведя взгляд в сторону.       — А как же твои сталкеры, Ирумася?       — Какие еще сталкеры?.. — и лишь в этот момент девушка не смогла скрыть удивления. Точнее, даже не столько удивления, сколько испуга, ведь… кого-кого, а сталкеров она не видела уж точно.       — Клара имела ввиду ваших фанатов, — слова Асмодея, к сожалению, ничего не прояснили и запутали ее лишь больше.       — Из студенческого совета! — воскликнула она, и Ирума… окончательно потерялась в своих доводах, не понимая ни того, о чем же они говорили, ни того, что, собственно, вообще произошло, пока сама же не вспомнила, как ее увел десяток демонов к президенту Амели.       — Они… не мои фанаты? Нет, Амели просто хотела со мной поговорить, — ответила Салливан, неловко улыбнувшись. — Ничего серьезного.       — Ничего серьезного? С вами, госпожа, захотела поговорить сама глава! О чем же? Хотя нет. Мне, недостойному, не стоит интересоваться о подобном!       — Аз… правда, ничего такого. Я сама не поняла, чего она хотела, но… я сильно разозлилась, — в этот момент у Клары, как и у Алиса, в глазах вспыхнул опасный огонек. Безумный… можно сказать, почти животный.       — Могу я тогда с ними поиграть в безумную лягушку? — Клара улыбается. С широко распахнутыми глазами и улыбкой, похожей на оскал.       — Если они посмели вас как-либо оскорбить, то я, Асмодей Алис, клянусь всем своим родом, что…       — Так, стоп! Не надо. Ни клятв родом, ни безумных лягушек… Клара, убери бензопилу, пожалуйста, — попросила уже отдельно Салливан, обратившись к подруге, что лишь обиженно хмыкнула, но все же убрала оружие обратно. — Я уже разобралась с проблемой. Больше студсовет нам докучать не будет. Об этом… мы с Амели и говорили. Мне не нравилось то, что на наших уроках вечно мельтешили ее фанатики, — устало вздохнув, призналась Салливан. — И то, что они заявились толпой к дверям нашего кабинета, стало последней каплей. Мы поговорили, высказались… — точнее говоря, высказаться Азазель Ирума просто не дала. — И пришли к согласию, — врет, ведь согласия никакого не было. Только угроза, за которой Ирума просто пыталась защитить себя от опасных демонов, с которыми просто не хотела иметь дел…