Интим

      Свет в вожатской приглушён, окно предусмотрительно завешено единственной шторой. На стол опущены пластиковая бутылка с криво приклеенной и явно не оригинальной этикеткой марки воды, целофановый пакет с сухарями – единственным, чем сегодня предстоит закусить – и два гранёных стакана. Рюмок под такой случай не оказалось – дозировку спирта придётся мерить на глаз.       Забавно, что слова иногда возвращаются назад: сейчас они оба ничем не лучше, чем та троица вожатых, с которыми Ивану довелось познакомиться в первый день. Пока Тилл, прищурившись, сосредоточенно разливает алкоголь по стаканам: у него глазомер развит явно лучше – брюнет неторопливо жуёт булку, оставшуюся от детей после полдника, и протягивает такую же товарищу. Благо, у них хватило ума хотя бы не пить натощак. Хотя бы – это потому, что чтобы додуматься – Иван извиняется – бухать в детском и по задумке оздоровительном лагере, нужно быть либо Тиллом, либо идиотом. Сам Иван рядом со своим ненаглядным резко тупеет и, кажется, теряет в ай-кью. — Порядок? — Тилл ещё некоторое время присматривается к уровню водки, однако в конце концов закручивает крышку бутылки и отставляет её под кровать – от греха подальше. Кусок булки быстро оказывается у него во рту. — Сойдёт. — но про себя Иван вздыхает: переборщил. Избежать неприятных ощущений на утро придётся лишь постараться: так уж получилось, что он никогда не блистал большой толерантностью к алкоголю. Вот же Судьба-злодейка, не подготовила его к такой вечеринке, — Как пьём? — Залпом. — заявляет уверенно Тилл, и от этих слов – одного единственного, если быть точнее – сердце с грохотом катится вниз. — Тилл, мне бы по возможности проснуться завтра, а у нас из закуски сухари, в животе булка, а в стакане грамм сто пятьдесят водки. — Я назад ничего не выливаю, пьём. — в теории, Иван сам виноват.       Он уломал Тилла рассказать ему про девушку, Хёна уломала Тилла выступить – но уломать Тилла сжалиться и пить постепенно заведомо бесполезно. Вообще без шансов. Никак.       За здоровье и открытую смену.       Стаканы сталкиваются друг с другом и издают звонкое "чок". Оба без слов выдыхают, – быстро, чтобы не кружилась голова, и достаточно сильно, чтобы спирт вошёл легче – закрывают глаза и разом вливают алкоголь в себя. Стенки горла стремительно обжигает; Иван старается проглотить разом, чтобы не выплевать водку прямо себе на колени и Тиллу в лицо заодно. Рука моментально тянется за сухарём в пакет, кладёт на язык, и зубы крепко сжимают. Рвотный позыв едва удаётся подавить – брюнет крепко зажимает ладонью рот и складывается пополам, с характерным грохотом вбиваясь лбом в стол. Тилл держится лучше – отдышивается с шумом, но его хотя бы не сгибает в гармошку. — ..Ладно, это было хуёво. — да неужели, блять? Второй вожатый хрустит сухарями – Ивану хочется выть. — Меня сейчас вывернет... — он вообще с трудом отрывает руку от губ. Градус ударил в голову почти сразу, но до забвенного чувства эйфории как-то совсем далеко.       Даже через закрытое окно слышно, как на площади громко играет музыка. Хёна убьёт их обоих, когда обнаружит диджейский стол пустым или услышит незацензуренную песню, случайно оказавшуюся в дискотечном плейлисте. — "Нон стоп" играет... Иван, помоги чокер снять. — Тилл всё-таки тоже приземляется щекой на поверхность стола и разбрасывает руки по обе стороны от себя. Брюнет, потянувшись к его шее, всё ещё не поднимает головы – нащупывает замочек вслепую, гуляя пальцами по чужому затылку. — Нас уволят и засудят. — Хватит мне волосы трепыхать, снимай уже. — В корпусе ведь есть санузел? — чокер поддаётся с трудом, и Тилл облегчённо вздыхает: наконец-то удалось от него избавиться. Иван ещё сидит некоторое время на месте, однако после осторожно встаёт, чтобы не свалиться на пол сразу же. — А что, уже пошёл выблёвывать? — Мне умыться надо, пойдёшь со мной?       Видеть брюнета растрёпанным и раскрасневшимся от алкоголя в крови даже смешно. Он как можно быстрее старается освободиться от лишней одежды на теле: стягиваёт чёрный-чёрный пиджак, распускает чёрный-чёрный галстук, расстёгивает на треть чёрную-чёрную рубашку и даже чёрный-чёрный ремень на чёрных-чёрных брюках пытается ослабить. Тилл, впрочем, не лучше. Вслед за чокером на кровать отправляется серая футболка. — Пошли.       Когда ледяная вода врезается в горящие от градуса щёки, дышать становится чуть легче. Голову всё ещё кружит, а тошнота мерзко вяжется в районе груди, но – успех – прийти в себя потихоньку выходит. Ивану стоило сразу признаться, что залпом он пить не умеет. — Жарковато как-то... — уступая раковину Тиллу, он медленно отходит в сторону и съезжает вниз по стене, нагоняя рукой в лицо ветерок. Приходится расстегнуть ещё пару пуговиц. — Ничего, на жаре быстрее трезвеешь. — кран выключается, и второй вожатый с шумом опускается рядом. Обстановка романтичная: два молодых человека плечом к плечу сидят в темноте, томно испукая вздохи, пока их сердца качают смешанную с алкоголем кровь – но что-то запах спирта и отвратительная тяжесть в мозгах портят момент.       Тилл едва не на пол головы ниже его, и сейчас это ощущается особенно сильно – удаётся облокотиться щекой и незаметно, чтобы не потревожить, зарыться носом в пепельные волосы. Скорее всего, парень искусственно их обессвечивает: они не слишком мягкие и явно не получают должный уход. Глаза закрываются уже сами собой. Иван знатно вымотался, он бы с удовольствием сейчас придремал... — ..Возвращаемся. — Тилл, кажется, тоже это заметил, поэтому без предупреждения вскочил с холодного кафеля и потянул брюнета наверх за запястье – его будто водой из проруби окатило. Он вполне готов был в этом санузле переспать. — Тилл, это было резко. — Зато эффективно. — Иван едва не впечатался в стену обратно – пришлось покрепче ухватить его за руку и приобнять за плечо, — Пили одинаково, накрыло по-разному, тебя чего шатает так?       Ответа не следует, и брюнет, переступив порог вожатской, понуро отправляется на кровать – не свою, застеленную, аккуратную и убранную, а Тилла, мягкую, разворошенную, с двумя смятыми в комок пледами у стены и целой кучей одежды, которую он не удосуживается сворачивать и складировать в шкаф – бросает прямо на простынь, чтобы оставалось всё на виду. Иван берёт один плед в руки и, сворачиваясь на неубранном скрипящем ложе, утыкается в него лицом. Тилл почему-то застывает в дверях. Он ничего не говорит, только складывает руки на груди и поднимает в вопрошании бровь. — Тилл, ты тактильный? — Брысь с моей кровати, сейчас же. — на удивление, в голосе не слышится привычного раздражения. У Тилла мозги не заплыли и вряд ли в принципе заплывут так далеко – он понимает, Иван просто пьян. Так плохо с алкоголем, а полез выпивать? Дурачьё, что с него взять. Парень подходит, несильно стучит костяшками брюнету по лбу: пускай встаёт, — Давай-давай, мне тоже нужно... — Нет, ответь. — Тилл оторопело вздрагивает, когда чужая рука сначала ложится ему на бедро, а затем обвивает талию и без труда, так, что не получается отстраниться и вырваться, тянет в постель. Иван, сука, реально сильный – в груди раздаётся тревожный звоночек, однако брюнет озорно улыбается, — Ты всегда так пугаешься, но чего? — Опять твои игры. — уходит от ответа и пытается перевернуться, чтобы оказаться наверху, но делает только хуже – Тилла резким движением подворачивают под себя. Иван не отпускает его талию, напротив – лишь сильнее прижимается к его телу, без спроса устраивается между его ног своей собственной и льнёт лбом к его виску. Щёку опаляет дыханием – глубоким и горячим, — Блять! — Что, не любишь быть снизу? — Гляди, сейчас дошутишься. — кровать протяжно скрипит, когда Тиллу наконец удаётся выскользнуть из-под Ивана и оседлать его бёдра – тот, впрочем, не сопротивляется даже. Второй вожатый победно усмехается, — Съел? — Ах, Тилл, это так смущает. — брюнет покачал головой, будто действительно сожалел – а сам довольный, вот-вот завизжит, — Я признаю своё поражение, ты победил.       И не успевает Тилл горделиво задрать подбородок, как Иван перехватывает лежащую на своём плече руку, губами тянется к кисти, слегка проходится ими по пальцам и с тихим причмоком целует костяшки. — Но, обещаю, в следующий раз я возьму верх.

Какой ещё нахуй следующий раз?..