Меж огней.
1 марта 2025 г., 17:31
На следующий день Кирена, вопреки своей излюбленной привычке нежиться в постели так долго, как только ей позволяли обстоятельства, поднялась с первыми лучами солнца, нежно коснувшимися её лица. Девушка всю ночь металась, пребывая в тревоге за свою подругу, а потому погрузилась в сон лишь ближе к утру. Теперь же, когда обитель Тота постепенно оживала и наполнялась голосами, она могла узнать наверняка, как прошёл вчерашний заказ Эвтиды.
Наскоро собравшись, черномаг покинула свою комнату, направившись прямиком в небольшой внутренний дворик, где по обыкновению собирались ученики и наставники для приёма пищи. Внимательный взгляд быстро зацепился за знакомую компанию подопечных Реммао, вот только искомой особы среди них не оказалось.
— Доброго вам утра, — извечная улыбка вновь озарила лицо Киры, спрятав любые её переживания за непроницаемой маской, — где третью свою потеряли?
— Доброго, — первым поприветствовал её Рэймсс. Юноша молчаливый и кроткий, старающийся во всём походить на своего старшего брата и вызывающий в своей старшей приятельнице смесь довольно противоречивых чувств. Ей нравился его подход к обучению, но некая отрешённость по отношению к людям и общению с ними возводила между некромантом и его знакомыми невидимую стену. Перебраться через неё, казалось, не мог никто, но едва ли молодого человека это беспокоило.
— Эва спит ещё, — ответила Дия, заправив непослушный вьющийся локон за ухо, — поздно вернулась, как я поняла по её бормотаниям.
«Значит, всё прошло удачно. Расспрошу её попозже обо всём или поинтересуюсь у Рема. В конце концов, повод у меня есть весомый, и подозрения своим любопытством я не вызову», — отметила про себя Кирена.
Бросив взгляд в сторону небольшого и постепенно пустеющего стола с яствами, она на несколько минут оставила юных шезму, чтобы успеть взять себе порцию завтрака. Пища в храме никогда не блистала своим изобилием, хоть и была исключительно вкусной и свежей — тому способствовали жители Гермополя, снабжавшие обитель бога мудрости всеми необходимыми припасами. Кто-то делал это за вознаграждение, кто-то, например, как Шарифа, из желания помочь, но провизии всегда было в достатке.
Взяв глиняную чашу с нарезанными фруктами и пока ещё прохладный чай каркадэ, Кира вернулась к черномагам, занимая место за их столом.
— Слышала, охотники сегодня к нам наведаются, — тихо шепнула онейромант, заговорщически взглянув на своих товарищей, — будут с наставниками разговаривать, да набирать добровольцев в свой отряд.
— Да, брат тоже о чём-то подобном упоминал, — подтвердил Рэймсс, — он вчера после заказа долго хмурый ходил, но так и не объяснил, что у них стряслось.
— Наверняка тоже повстречали Амена, — с притворной беззаботностью проговорила Кирена. На людях она старалась не показывать своего излишнего беспокойства судьбой подопечной, да и вообще придерживалась роли простой и беспечной девушки. Знавшие её не один год, разумеется, понимали, что за прекрасным фасадом таится нечто более сложное, нежели напускная вежливость и покладистость, однако до конца так и не могли раскусить игру юной шезму. Даже раскрываясь с иных, доселе неизвестных сторон, она не позволяла никому разгадать своих истинных мотивов и чувств, ловко укрываясь за очередной маской.
— Погоди... Ты видела эпистата? — удивлённо спросил некромант, вскинув тёмные густые брови, — ещё скажи, что говорила с ним!
— Говорила, — Кира кивнула и взглянула на юношу, — на обратном пути столкнулась с ним и его псами. Чуть ли не допрос мне устроил, от чего по ночам брожу, да чем занимаюсь здесь.
О том, что Амен наведывался ещё и в их родную обитель, девушка предпочла умолчать. Коли узнают, что он проявляет столь много интереса к храму и его обитателям, так непременно нервничать и тревожиться начнут. Если младший брат Реммао ещё мог совладать с собственными эмоциями, то Дия, а уж тем более Эва — едва ли. Потому-то излишнее любопытство Мемфийского, а также его планы относительно добровольцев черномаг намеревалась обсудить исключительно с бывшим наставником. А там уже он сам решит, что делать с полученными сведениями и когда поделиться ими со своими учениками.
— И он такой же пугающий, как болтают? — осторожно спросила онейромант, чуть ли не перегнувшись через весь стол. В тёмных, подведённых глазах застыл страх, весьма логичный и предсказуемый, но от того не менее ненужный. Холодный разум и находчивость — вот, что потребуется им, ступившим на эту тернистую и опасную дорожку, а не испуг, порабощающий и путающий мысли.
— Дия, — улыбка Кирены стала мягче, а во взгляде появились столь редкие в своём проявлении нотки — забота и тепло, — будешь трястись при одном только взгляде на эпистата, тебя поймают раньше, чем ты сделать что-либо успеешь. Прошу тебя, не теряй голову и не бойся так сильно. Если уж мы видим, что ты напугана, то охотникам труда не составит это учуять.
Девушка неуверенно кивнула и уселась на место, принявшись наматывать на тонкие, изящные пальцы длинные локоны. Взгляд её метался по столу, то перескакивая на окружавших людей, то вновь возвращаясь к уже ставшими неинтересными яствам. Видя это, Кира лишь с недовольством отметила, что успокаивать за столько лет она так и не научилась — искусно лгать и обманывать, сменять роли, словно наряды, да, но привносить покой в мятежные сердца, казалось, было выше её сил. Возможно, эта некая закрытость от человеческих чувств была ещё одной причиной, почему она выбрала некромантию вместо онейромантии. Тем, кто отдавал предпочтение работе через сновидения, требовалось особенно чутко прислушиваться к эмоциям людей, уметь распознавать и отличать их друг от друга. От этого, порой, зависело не только успешное выполнение заказа, но и будущее обращающихся за помощью к шезму клиентов.
— Доброе утро, — послышался со стороны задорный голос Эвы. Сидящие за столом повернулись к подошедшей девушке. Та выглядела вполне весёлой, свежей и выспавшейся, что наводило на мысли о спокойно окончившейся вчерашней ночи, — о чём говорите?
— Об эпистате, — губы Рэймсса растянулись в хитрой улыбке, — ты же вчера столкнулась с ним, ведь так?
— Ой, не напоминай, — Эме нахмурилась в притворном недовольстве и махнула рукой, словно отгоняя приятеля подальше, — пристал, аж жуть взяла. Высоченный такой, огромный! Но бредни, что про него болтают, мол знает наверняка, кто из людей черномаг. С проституткой меня спутал!
Юная ученица Реммао тихо расхохоталась, в миг превращая доселе напряжённую обстановку в расслабленную и даже уютную. Глядя на неё, невозможно было оставаться серьёзным — что-то в Эвтиде цепляло и манило, будто являлась она незримым центром притяжения для всех окружающих. По иронии судьбы, добирались до неё быстрее не люди, желавшие помочь, а неприятности, в которые девушка всенепременно попадала.
— Боюсь, мне такое везение не светит, — усмехнувшись, отозвался некромант, — подобные притворства больше по вашей части, милые госпожи.
В ответ приятельницы одарили его скептическим и едва ли не надменными взглядами, которые, впрочем, быстро сменились негромкими смешками.
Наблюдая за молодыми и такими беззаботными шезму, Кирена размышляла о своём, не вдаваясь в подробности их разговора.
«Наверняка, Амен уже пришёл или придёт в скором времени к Рему. Нужно будет поймать его до того, как наведается эпистат и переговорить. Он слишком хитёр и настойчив и раз уж надумал забрать меня с собой, то от чего-то нет сомнений, что прихватит ещё и этих юнцов. Надеюсь, удастся этого избежать»
— Не опоздайте на занятия, — произнесла она, поднимаясь из-за стола, — если наставник ваш вчера был в скверном настроении, то едва ли подобрел к утру.
— Не собираешься ли ты в конец его вывести из себя? — с лёгкой усмешкой поинтересовался Рэймсс. Однако на его вопрос девушка ответила лишь улыбкой, значение которой он, очевидно, должен был определить сам.
Покинув внутренний дворик, Кира не спеша направилась в зал, обыкновенно используемый Реммао для обучения своих подопечных. Комната располагалась в дальней части храма, и вёл к ней один единственный коридор, благодаря чему и подкрасться бесшумно не получалось — уж больно хорошо распространялся звук в столь узких пространствах. Именно по этой причине, старший черномаг за несколько секунд до появления своей бывшей ученицы уже был готов к нежданному визиту.
— Здравствуй, — произнесла девушка, подходя ближе к нему. Бегло оглядев мужчину и не обнаружив никаких явных признаков того, что прошлая ночь доставила неисчислимое множество проблем, она продолжила, — хотела узнать, как прошёл заказ? Эвтида сказала, что с эпистатом столкнулась.
— И тебе доброго утра, Кирена, — несмотря на собранность, в голосе Рема проскальзывали нотки усталости. Кивнув в подтверждении слов шезму, он завёл руки за спину и двинулся медленным шагом к деревянным стеллажам, заставленным папирусами. Никакого отношения к его роду деятельности они не имели и держались тут исключительно для отвода глаз, но мужчина всё же заботился об их сохранности и надлежащем виде, — Мемфийский встретил её аккурат около дома заказчика. Донимал расспросами. Повезло, что я оказался неподалёку.
— И что ты ему сказал? — Кира не сходила со своего места, лишь повернувшись в сторону собеседника.
— А что я мог? — он бросил на неё взгляд через плечо и свёл брови к переносице, демонстрируя тем самым то ли недовольство очевидно глупым вопросом, то ли произошедшей накануне ситуацией, — сказал, что ученица моя. Письму её учу, хоть таланта у неё и нет. Мол, жалко бедняжку, семьи лишилась, позаботиться некому, вот и взял под крыло.
«Если так подумать, то и не соврал даже. Ведь действительно нашёл её случайно, когда та на рынке болталась и предлагала прохожим горшки расписать. Интересно, а догадывался ли он тогда, чем всё это обернётся?»
— Готова спорить, что он ни единому слову не поверил: ни твоему, ни её, — с негромким смешком отозвалась девушка, а затем, коротко поразмыслив над подходящей формулировкой, решила поведать о своей второй встрече с Аменом, — ночью, как я полагаю уже после разговора с тобой и Эвой, эпистат наведывался в храм.
Стоило ей сделать паузу, набирая побольше воздуха в лёгкие, как Реммао молниеносно обернулся к черномагу, вперив в ту пронзительный взгляд. В его глазах смешалось беспокойство и настороженность, столь несвойственные извечно хладнокровному наставнику. Но повод для того был весомый: главарь охотников не станет попусту тратить время, значит, пытался что-то разузнать.
— Для чего? — даже речь его потеряла привычную размеренность, став быстрой и резкой.
— Признаться, тут у меня нет ответа. Лишь предположение, — произнесла Кирена, — он явно не ожидал обнаружить меня во дворике, что подле наших личных комнат, хотя едва ли вообще рассчитывал с кем-то столкнуться. Пришёл-то один, без своих подручных. Вновь расспрашивал, чем занимаюсь, а после — знаю ли я, куда они путь держат. Я честно сказала, что во всём Гермополе уже несколько дней ходят слухи о том, как великий фараон лично отправил прославленный отряд в Фивы для борьбы с хворью. А затем Амен..., — она коротко усмехнулась, — ... поинтересовался, не хочу ли я поехать вместе с ним. Как доброволец, разумеется. Но ты и сам понимаешь, Рем, насколько на самом деле добровольным будет это согласие.
Мужчина слегка отвернул голову в сторону и, коснувшись пальцами подбородка, нахмурился, обдумывая только что услышанный рассказ. Он уже догадывался, что со дня на день эпистат и сам пожалует к нему, ведь помимо временно занимаемого поста имелась и ещё одна причина для личного разговора. В храме Реммао был известен в качестве наставника письменности, а как выяснила его бывшая подопечная, отряду охотников такие умельцы требовались. Вероятно, в скором времени и ему самому, и недоученным шезму придётся отправиться в нежеланное и крайне опасное путешествие, ибо способа избежать его попросту не существовало. Отказаться не выйдет — подобное поведение могут счесть слишком подозрительным, а веских аргументов у старшего черномага в запасе не было. Себя-то он ещё сумел бы обезопасить имеющимся статусом заместителя главного жреца, но этот довод не сработает в случае младшего брата, отпускать которого в компании таких же юнцов было крайне рискованно.
— Нам придётся готовиться к поездке в Фивы, — негромко ответил он, глядя в пол, — я постараюсь отвадить беду, но чутьё подсказывает, что избавиться от этого пристального внимания не получится.
Кира едва заметно поджала губы. Мысли у них были схожи: она и сама чувствовала, что Гермополь и полюбившийся храм придётся оставить и оказаться в куда более опасной и непредсказуемой среде. Однако предпочитала до последнего тешить себя надеждами, что всё обойдётся и опасность их минует.
— Дия, кажется, из грамотных, писать-то точно умеет. А вот Рэймсс и Эвтида..., — задумчиво проговорила девушка, — с ними стоит позаниматься, чтобы у эпистата не возникло ненужных подозрений.
— Возьмёшься? — Реммао оторвал взгляд, подняв его на собеседницу, — обязанностей у меня прибавилось, так что лишнего времени в обрез. Если и фараоновский пёс этот прицепится, то и вовсе свободной минуты не найдётся.
— Оставляй их после своих занятий. Буду приходить, — с охотой согласилась Кира, хоть и состроила озадаченное выражение. Пускай они с Ремом и были на одной стороне, она всё же не спешила ему доверять. Закон жизни шезму был прост: рассчитывать можно исключительно на себя. Открыв кому-то сердце, рискуешь ощутить, как его пронзают кинжалом те, от кого меньше всего этого ждал. А поскольку бывший наставник не казался добрым и безобидным, то и быть с ним полностью честной девушка не собиралась, — а пока... Хочу понаблюдать за Мемфийским. Если уж и отправимся с ним, то лучше знать, каков он. Слухи домыслов полны, а в нашем положении они только мешаться будут.
— Знаю, что осторожна будешь, но всё же..., — предложение он не окончил, понимая, что и без слов его уже выучившаяся подопечная прекрасно сознаёт смысл этого наставления.
***
Спустя некоторое время Кирена уже прогуливалась по рынку, то и дело заговаривая со знакомыми торговцами. Невзначай она интересовалась у них об охотниках: как ведут себя, что покупают, где остановились, какими делами заняты. Как выяснилось, Амен поселил свой отряд на окраине, в давно опустевших жилищах. Те годами чахли без умерших или уехавших хозяев, а потому никто проблемы в таком решении не видел. Большую часть времени тратили блюстители воли фараоновской на изучение города и пополнение припасов, а также поиски добровольцев, коих требовалось немало. Разумеется, никто из жителей не предполагал, что для обходов Гермополя существовала и иная цель — попытки напасть на след черномагов. Лишь Шарифа и ещё несколько человек из уважения к Рему предупредили девушку о расспросах, ведшихся лично Мемфийским. По их словам, любопытствовал он аккуратно, не пытался давить или запугивать, но всё-таки старался узнать, не известно ли что местным о тех, кто следует по ныне запретному пути. Так, переходя от одних столов с изысканными украшениями и редкими тканями к другим — со свежайшими фруктами и овощами, шезму, в конечном счёте, остановилась около старушки, продающей эфирные масла. Разговор их медленно перетёк от самого товара к главным новостям и остановился на самой обсуждаемой ныне фигуре. — Ой, дочка, скажу, как сама видела, — скрипящим голосом произнесла торговка, — эпистат этот завидный муж. Статный! А какое положение имеет, раз самому фараону служит! Необычный, да, но разве ж это плохо? Великим Ра отмеченный! Да за такого пойти... Киру вся эта болтовня утомила ещё на первых сказанных словах, но она продолжала с милой улыбкой выслушивать всё, о чём ей твердили. — Ты ж ещё свободной ходишь? — вопрос был задан, кажется, исключительно из вежливости, потому как ответа женщина не дождалась, — присмотрелась бы к нему. Съездила бы в Фивы, ты, коли в храме служишь, мудрёная, помочь сумеешь чем. А там гляди, и сердца ваши отзовутся друг на друга. — О таком я даже и не думала, — заговорила наконец девушка, прерывая бесконечный поток слов, — да, и не по нраву он мне. Суров и строг, работа его обязывает, полагаю, нередко бывать безжалостным. Попроще и поласковее хотелось бы себе супруга. Взгляд старушки быстро переместился с юного черномага куда-то в бок, и Кирена, ведомая странным предчувствием, повернула голову в ту же сторону. В трёх шагах от них подошедший, видимо, достаточно давно, чтобы слышать весь диалог, стоял Амен. Лицо его не выражало практически ничего — лишь уголки губ приподнялись в подобии ухмылки. — И чем же тебе не угодил, Неферут? — поинтересовался он, подступив ближе, — уж не затаила ли на меня обиду после нашей встречи? «Исфет! Ни звука же не издал! А я? Дурёха. Языком чешу, да головой не думаю, что дойдёт до него всё сказанное. Осторожнее надо быть — сама ж того требовала от Эвы, а теперь что?», — на краткие мгновения разум девушки преисполнился бурлящей паники. Попасться за таким разговором, казалось бы, не страшно, но если вспомнить о неестественном чутье на шезму, то ситуация это принимала совершенно иной окрас. Её слова можно было расценить и как скрытую, врождённую ей подобным, неприязнь вперемешку со страхом. Или же как желание отдалиться от главаря охотников, чтобы не попасть под подозрения. — Что вы, господин, — вычеркнув из мыслей любое беспокойство, ответила Кира и склонила голову, выражая уважение к стоящему перед ней мужчине, — лишь говорю, что сердце моё к иному характеру расположено. — Только и всего? — белёсые брови Мемфийского приподнялись, а ухмылка стала немного шире, — уж нет ли у тебя повода бояться строгости и суровости? — А кому они в избытке понравятся, господин? — избежать этого неприятного диалога, очевидно, не получилось бы, а потому стоило придумать подходящее объяснение, от которого у эпистата не возникло бы дополнительных вопросов, — не ругайтесь, но вас ведь звание обязывает. Охотник не может быть мягкосердечным, отзывчивым и милым. Такого ни один черномаг не испугается — ни пытать их не сможете, ни приговор исполнить. Не сужу и не корю вас, просто говорю, как оно есть. Речь девушки, как и ранее, была вежливой, пропитанной почтением и покорностью. Аккуратно подбирая каждое слово, она старалась как можно более точно передать собственные мысли, при том не упомянув о своём истинном отношении к Амену. Однако малое расстояние между ними и пристальный, изучающий взгляд заставляли её нервничать больше, чем обычно. Не зная, как именно этому человеку удаётся распознавать среди людей последователей запретного ремесла, она боялась показать даже лишнюю эмоцию, лишний звук издать, чтобы не навлечь на себя подозрения. — Верно всё говоришь, Неферут, — кивнув, мужчина сделал небольшой шаг к Кирене, вынудив ту сильнее прежнего задрать голову, — молись Ра, чтобы никогда не познать, насколько правдивыми были твои слова. Сказав это, он смерил шезму внимательным, цепким взглядом, после чего, обойдя, едва не задев её, двинулся прочь. «И что это, Незримый Бог, вообще было?!», — провожая взглядом эпистата, подумала Кира. Впрочем, разбираться в произошедшем здесь и сейчас явно было плохой идеей, а потому, коротко распрощавшись с торговкой, ставшей невольным свидетелем столь странного разговора, она поспешила обратно в храм. Черномагу ужасно не нравилась способность Мемфийского столь беззвучно и незаметно подкрадываться. Из-за этого придётся быть не только предельно внимательной, но и куда более щепетильно подходить к выбору слов или же тем для разговоров. Случайная фраза могла разрушить тот хрупкий образ беззаботной служительницы обиталища Тота, который она с так старательно выстраивала. И если только в том была проблема... Сболтни Кирена лишнего — под угрозой окажутся все, начиная от Реммао, заканчивая Эвтидой. Допускать такое, разумеется, было нельзя, а потому девушка решила, что отныне будет куда осмотрительнее... «Осторожнее, аккуратнее, осмотрительнее... Исфет, как надоело-то! Всего день, как приехал, а проблем от него столько уже! После каждой встречи я мечусь между страхом и тревогой, не зная, что пугает больше: он сам или то, как ведёт себя. Такой, будто знает всё наперед. Словно начал уже охоту, а мы — его добыча — о том и не знаем даже. Пусть Боги милостивы будут, и не позволят нам уехать вместе с ним в пропащие Фивы, иначе я с ума сойду со всем этим...»***
В напряжённом ожидании проходили все последующие дни. Кира, как и прежде, то и дело выбиралась в город, чтобы украдкой посмотреть за Аменом и его сворой верных подчинённых. Охотники, как оказалось, с обычным людом были до удивительного вежливы и учтивы: не угрожали, не донимали излишними вопросами, покупали всё по той цене, какую торговцы называли, даже, порой, помогали с житейскими делами, если представлялась возможность. А ещё очень пристально изучали храм. Им было известно, где могут прятаться шезму, и раз уж не удалось их найти на окраинах Гермополя, то оставалось лишь одно место, где те могли бы скрываться. Казалось бы, поводов никто им не давал подозревать служителей, наставников и их подопечных, но Мемфийский, оправдывая молву, идущую о нём по всему Египту, с целеустремлённостью сокола рвался изучить каждый зал и каждого человека. Видеть подобный энтузиазм было боязно, особенно ученикам Рема... — Они сегодня к нам пришли, — едва слышным шёпотом произнёс Рэймсс, склонившись над столом так, чтобы оказаться ближе к своим приятельницам, — видел, как утром эпистат приходил, распоряжения давал своим псам. — И что они делать здесь будут? — хмурясь, спросила Дия, — неужто всех допрашивать станут? А если в вещах начнут рыться? В личных комнатах? — Исфет! Он же меня запомнил! — с округлившимися от испуга глазами пробормотала Эва, — а что если... Синхронно трое черномагов повернули головы на звуки приближающихся шагов, но ровно за миг до того, как во внутренний дворик шагнули охотники, некромант сделал то, чего и сам от себя не ожидал. Быстро поднявшись со своего места, он обогнул скамью и сел так, что вошедшие мужчины не смогли увидеть Эвтиду за широкой фигурой парня. Юная шезму изумлённо уставилась на друга — ещё пару минут назад они припирались и спорили, едва не проклятьями сыпали друг в друга, а тут... — Чего глядишь так? — негромко усмехнулся юноша, — не ожидала, что помочь захочу? — Нет, — честно призналась она. Растерянность на её лице быстро сменилась усмешкой, и девушка добавила, — но так ведь друзья поступают, верно? — Не хотел, чтоб тебя к эпистату утащили, а ты затем нас всех с потрохами и сдала, — отозвался он очередной колкостью. Впрочем, обмен подобными любезностями был скорее привычен, нежели странен — острую на язык Эме частенько приходилось осаживать и более опытный в запретном ремесле Рэймсс с удовольствием этим занимался. Он не питал к ней никаких негативных чувств, даже, быть может, и прямо противоположные. Во всяком случае, её непомерное рвение и аппетиты в плане заказов черномаг уважал. Однако стоило девушке с облегчением выдохнуть, как её вновь прошиб страх: мурашки пробежались от самой макушки до пят, а сердце предательски замерло, не смея издать и лишнего стука. — Ты словно нарочно попадаешься мне на пути, Неферут, — прогромыхал голос Мемфийского. В нём не было ожидаемой угрозы и злобы, скорее слышалось лёгкое раздражение и даже усмешка. Повернув головы, все трое шезму увидели поразительную и, одновременно, пугающую картину. Мило и дружелюбно улыбаясь, перед светловолосым мужчиной стояла Кирена. Без боязни, она смотрела на Амена, словно взаправду уважала его. А он глядел в ответ с лёгкой издёвкой, плещущейся в серых, будто лунный диск, глазах. — Видно, судьба у меня такая — сталкиваться с вами, господин, — произнесла девушка, чуть поклонившись, — я могу вам чем-то помочь? С её языка так и рвались более язвительные слова, но их приходилось сдерживать. Тревога последних дней пагубно сказалась на её хвалёном спокойствии, сделав черномага чуть более дёрганной, чем обычно. От того и контролировать свои речи, как и поведение вместе с эмоциями, стало куда сложнее. — Где наставник твой? Тот, который жреца главного замещает? — без толики вежливости спросил Амен, вместе с тем внимательным взглядом проходясь по территории внутреннего дворика. Он быстро нашёл притихшую за столом троицу, неотрывно следящую за их с Кирой разговором, а чуть погодя приметил и девицу, пойманную на окраине несколькими днями ранее. Та, словно мелкий воришка, тщетно пыталась спрятаться за приятелем, одновременно с тем украдкой посматривая в сторону охотников. Подобное поведение вызвало на его губах слабую, ехидную ухмылку, от которой всем, увидевшим её, стало не по себе. — В храме. Могу вас к нему проводить, господин, — привлекая к себе внимание, шезму отступила от мужчины и указала рукой на один из коридоров, — насколько мне известно, сейчас он не занят и с радостью примет вас. Коротко кивнув, эпистат повернулся к своим подчинённым, приказав тем сходить к лекарям и узнать о желающих присоединиться к отряду — сколько их, чему обучены, хороши ли в своём ремесле и прочее. Следом, уже не обращая внимания на пристальные взгляды, прикованные к своей фигуре, направился за провожатой. Та шла не спеша, будто бы не замечая, сколь сильно отличается длина шага Мемфийского от её собственного: ему пришлось порядком снизить темп, чтобы не наступать девице на пятки. — Знакома с его нынешними учениками? — в узком пространстве эхом разнёсся голос Амена. Те же повелительные нотки, приправленные напускной скукой, словно ответ на заданный вопрос его и вовсе не интересовал. Мужчине важно было узнать как можно больше о предполагаемых черномагах, но в то же самое время он не собирался давать будущим жертвам понять, что в чём-то их подозревает. Пока слишком рано: ловушки не расставлены, план ещё далёк от идеала, да, и не в том месте они для начала охоты. — Конечно, — отозвалась Кирена, — старшие — Рэймсс и Дия — пришли к концу моего обучения, а младшая — Эвтида — совсем недавно. Последние дни из-за новых обязанностей Рэммао вынужден отлучаться по делам храма, потому некоторые занятия у них провожу я. Необходимости рассказывать ему столь много, фактически, не было. Однако девушка понимала: если хочет вызвать в нём хоть капельку доверия, придётся делиться частью известных сведений. Утаивание приведёт лишь к ещё более пристальному вниманию со стороны эпистата, а этого стоило избегать. — Успешно? — до этого момента взгляд мужчины блуждал по стенам неприметного коридора, а сейчас устремился прямиком на тёмную макушку впереди идущей служительницы, заскользив ниже по её фигуре. Наверняка он мог предположить только то, что она привыкла следить за собой: красивые наряды, подчёркивающие достоинства её тела, изящные причёски, правильно подобранные украшения, не кричащие о богатствах своей хозяйки, но демонстрирующие её далеко не самое низкое положение. Она была хороша и совершенно не походила на ту, кого загоняли поручениями. Этот вывод, сделанный ещё при их знакомстве, подтверждался уже в который раз. — Как я помню, Дия из образованной семьи, так что и проблем у неё особых с письменностью нет. Рэймсс, наоборот, из бедной, ничему ранее обучен не был, но старателен и усидчив. А Эва..., — шезму коротко вздохнула и еле слышно усмехнулась, — ей откровенно скучно. Умом понимает, что стоит быть прилежной, но не всегда у неё выходит заставить себя заниматься. — Коль вы с этим Реммао не справляетесь, значит, я возьмусь, — ответил Амен. Его слова были полны уверенности, от которой девушку пробирало до костей. «Говорит так, словно наш отъезд в Фивы уже предрешён», — подумала она, выходя из коридора на одну их множества мелких террас. Там, у самого её края, стоял Рем, читающий, видимо, недавно доставленное послание. — Наставник, — окликнула его Кира. Старший черномаг, наскоро сложив папирус, повернулся к непрошенным гостям. Уголки его губ едва приподнялись в вежливой полуулыбке, и сам он склонил голову, выказывая командиру охотников своё уважение. Выждав, пока Мемфийский подойдёт к нему, Кирена, не желая оставаться и тратить драгоценное время, поспешила прочь. Осознание, что их жизнь в скором времени круто изменится, лишь добавляло нервозности. Теперь не было вопроса: а уедут ли они в Фивы? Ответ уже дан, и никто не в состоянии изменить решение эпистата. Каким бы умным и находчивым себя не мнил Реммао, ему не удастся переубедить такого упёртого человека. В конце концов, коли тот действительно чует им подобных, то у него имеются весомые основания забирать их с собой. Это пугало, заставляло мозг работать с ещё большим усилием, придумывая новые тактики и манеры поведения. О них, очевидно, сегодняшней ночью и будет раздумывать Кира, ведь рассчитывать на милость Сешат, кажется, уже поздно. Выйдя во внутренний дворик, она застала уходящих подопечных Рема и поспешила их нагнать. — Так, вы трое быстро идёте за мной, — командным тоном произнесла девушка, — ваш наставник занят, так что учиться со мной будете. — И чему именно? — Рэймсс недоверчиво приподнял бровь. Последние дни после всех практик их оставляли на лишний час, а то и два для занятий по письму. Молодые, конечно, пытались протестовать, но против двух взрослых шезму все их доводы оказывались бесполезны. В конечном счёте, все смирились, хоть и не выказывали особого рвения к освоению, по их мнению, бесполезного навыка. — А ты как думаешь? — ухмыльнувшись и сузив глаза, спросила Кирена, — наверняка же эпистату будет очень интересно посмотреть, как вы с мёртвыми общаетесь и в сны проникаете, да? Поскольку помимо них здесь больше никого и не было, девушка позволила себе столь рисковые слова. Сказаны они были с нескрываемым сарказмом и такой угрозой во взгляде, что спорить желание отпало почти моментально. Ведомые своей временной наставницей, черномаги отправились в уже знакомый им зал, где расселись каждый за своим местом и принялись с усердием — или только с его видимостью — переписывать иероглифы. Над Эвой, как над самой нерадивой, Кира стояла, словно грозный надсмотрщик, внимательно следя за каждым верным и, чаще всего, неверным движением. Она то и дело поправляла девушку, указывая на сделанные ею ошибки, и, откровенно говоря, с трудом сдерживалась, чтобы не дать той подзатыльник. Линии у Эме скакали как резвые кони и были такими же витиеватыми как змеи. Что печальнее — пару дней назад это “искусство” было ещё хуже. Спустя некоторое время до всех них донеслись звуки приближающихся шагов. Довольно быстро они поняли, что идущих двое, а меньше чем через минуту это предположение подтвердилось, когда в помещение вошёл Амен в сопровождении Реммао. Пускай у последнего лицо и представляло собой непроницаемую маску спокойствия, но по одному только его взгляду стало ясно, что этот визит абсолютно спонтанен. — Господин, — повернувшись к нежданным гостям и вежливо поклонившись главарю охотников, произнесла Кирена, — чем обязаны? — Хочу узнать, годны ли ваши писари для работы, — ответил Мемфийский, осматривая зал. Очевидно, пытался найти что-то, подтверждающее принадлежность присутствующих к запретному ремеслу, но всё подобное ещё с утра было спрятано в надёжные тайники, так что и на глаза попасться не могло. Ничего не сказав, девушка лишь указала рукой на сгорбившихся над папирусами подопечных. Те, будто даже дышать перестав, тщательно выводили иероглиф за иероглифом, став донельзя старательными и аккуратными. Даже у Эвы можно было заметить отличия, несмотря на то, как сильно затряслась её правая рука. Благо, эпистат на это не обратил совершено никакого внимания, будучи более сосредоточенным на том, как быстро и разборчиво писали юнцы. Кивнув каким-то своим мыслям, он развернулся и покинул зал без лишних слов, оставив черномагов с тяжёлым сердцем и пугающими мыслями. Пусть добыча трепыхается, боится и совершает ошибки. Мы же будем ждать удачного момента, когда кто-то из них оступится, и тогда... — Кира, оставь нас, — голос Рема был холодным и не терпящим возражений. Он сам напоминал натянутую до предела струну, которая вот-вот могла лопнуть и оставить глубокие, кровоточащие раны на всех, кому не посчастливилось оказаться поблизости. Не умея настолько хорошо чувствовать настроение людей, девушка считывала необходимое по выражению их лиц, по тону, взгляду и языку тела. И сейчас всё это говорило ей лишь об одном: не стоит испытывать терпение бывшего наставника. — Я зайду к тебе позже, — произнесла она, быстро направившись к выходу из зала. Заместителю главного жреца и впрямь было что обсудить со своими учениками. Хоть эпистат и не потребовал напрямую, но все его речи были пропитаны ярым желанием видеть Реммао и его юных писарей в отряде. Как ни старался шезму отказаться от этого предложения, у него не нашлось достаточно весомых аргументов, чтобы убедить Мемфийского сдаться. Однозначного ответа дано тоже не было, но к концу диалога оба мужчины понимали: поездка в Фивы состоится. Того не избежать. Потому-то и надо было известить молодых черномагов, буквально поставив их перед фактом, а также объяснив, в насколько суровую и опасную игру им предстоит вступить. Кирена тем временем занялась своими обязанностями служительницы храма, то и дело натыкаясь на подчинённых Амена. Охотники свободно гуляли по коридорам, общаясь со встреченными учениками и спрашивая их о желании вступить в отряд. Многие лекари с нескрываемым рвением соглашались: для них это было не только шансом получить новые знания и навыки, но и проявить себя, что крайне благотворно сказалось бы на их жизненном пути. Их почти не волновала возможность пасть жертвами хвори — подобное они, кажется, даже не замечали, больше акцентируя внимание на открывавшихся перед ними перспективах. Девушка, наблюдавшая за этим, думала о юнцах с толикой зависти и грусти: ей подобный энтузиазм знаком не был. С огромным удовольствием она бы осталась здесь, в ставшим почти родным Гермополе, а не тащилась за многие реки туда, где свирепствует болезнь, а законы пишутся убийцами шезму с руками по локоть в крови. Спустя часа два, Кира решила проведать бывшего наставника, логично предположив, что тот уже закончил общение со своими подопечными и несколько отошёл от крайне неприятного разговора с эпистатом. Проверив сначала его комнату, девушка направилась в учебный зал, где и застала Рема за кипой папирусов. Зарывшись в них едва ли не с головой, мужчина представлял собой донельзя сосредоточенную и почти недвижимую фигуру — лишь глаза его метались от иероглифа к иероглифу, поглощая вложенную в них информацию. — Реммао, — негромко позвала его девушка, подходя ближе. До того он был увлечён, что даже не сразу обратил внимание на свою гостью. Той пришлось сделать ещё несколько шагов, прежде чем черномаг сумел отвести взгляд от письмен и переместить его на Кирену, — сильно отвлекла тебя? В отличие от большинства их встреч, сейчас её улыбка не казалась милой или вежливой. Скорее уж в ней читался лёгкий намёк на снисходительность и полное понимание того, какой груз непрошенной ответственности свалился на голову Рему. Она прекрасно сознавала, в каком подвешенном положении он сейчас оказался: угроза быть пойманным охотниками, опасность, нависшая не только над головами его подопечных, но, что самое ужасное, младшим братом, а также отсутствие какого-либо выхода из сложившейся ситуации — всё это в миг превратили столь обыденные и даже скучные будни мужчины в кошмар наяву. — Нет, — он мотнул головой, откладывая в сторону папирусы, а следом поднялся со своего места и подошёл ближе к бывшей ученице, — ты и без меня ведь догадалась, что выбора нам не оставили? — Да. Ещё когда вела эпистата к тебе, — отозвалась девушка с лёгким кивком, — он очень решительно настроен, хоть я и не вижу весомых причин дёргать всех нас для этой поездки. Взять хотя бы тебя и Эвтиду: ты заменяешь главного жреца и должен остаться здесь, а Эва слишком неопытна — я сама ему об этом говорила. Но Мемфийский всё равно настоял, чтобы к отряду присоединились мы все, верно? — Он подловил меня на моих же словах, — со слышимой досадой ответил Реммао и поджал губы, на доли секунд метнув взгляд в угол комнаты. Признавать поражение он не привык, но сейчас это было именно оно — его упущение, провал и ошибочное суждение, будто бы сладких речей хватило бы, чтобы умаслить Амена, — завёл разговор о верности фараону, пришлось разве что не клясться. Вот и потребовал, чтобы подтвердил преданность не словом, а делом. Кире ужасно хотелось сказать: «А я говорила, что надо бежать отсюда со всех ног! Говорила, что надо спрятаться и носу не показывать в Гермополе, пока тут охотники!», но она смолчала, зная, что признание её правоты сейчас не поможет. — Раз это путешествие неизбежно, нам стоит к нему подготовиться, — произнесла шезму, по-прежнему глядя на Рема. Её выражение лица так и не сменилось, оставшись мягким и почти заботливым, словно это она была наставницей, а не он, — буду письменности их учить, пока время ещё есть, чтобы лишних подозрений на наши головы не насобирали. И объяснить им надо, чтоб осторожнее были под носом у эпистата и его псов. В брате твоём я не сомневаюсь, но девицы наши... С Эвтидой я ещё хоть в каких-то дружеских отношениях, не даром столько дней провела бок о бок с ней, а вот Дия слушать меня не станет, сколько ей не тверди. — Я поговорил уже с ними, — тихо вздохнув, произнёс мужчина, — но хватит ли этого? Одного неверного слова и действия будет достаточно, чтобы нас всех сгребли в охапку и бросили в пыточные. Не на долго замолчав, он обвёл взглядом зал так, словно видел его в последний раз. В разуме старшего черномага творилась неразбериха, от которой он за столько спокойных лет уже успел отвыкнуть. Когда-то давно опасности будоражили его, заставляли мозг работать активнее, выдумывая всё новые и новые возможности избежать правосудия или же мести. Впрочем, Реммао и сейчас оставался столь же хитрым и изворотливым. Единственное, что выбивало его из колеи, так это необходимость беспокоится не только за свою жизнь, но ещё и за жизнь Рэймсса. Себя он готов был обречь на лишения и скитания, но не его. — Поможешь мне, — уже решительнее заговорил наставник, — проследишь, чтоб заказы не брали, даже думать о них забыли, пока не обживёмся. И постарайся у Мемфийского выведать, что знает о нас, в чём подозревает. Многозначительно выгнутая бровь заменила Кирене уйму слов, которые она собиралась высказать в лицо мужчине. Вот только ему на возмущения сейчас было абсолютно всё равно: зная, сколь умела эта девушка в притворстве и вранье, он попросту не имел права отметать такой удобный и эффективный козырь. Если у его бывшей подопечной получится, то у всех них будет доступ к сведениям, которыми обладает эпистат. Это даст неоспоримое преимущество, которое позже приведёт к победе. — Я тебе что, Сет воплоти? — недовольства в её тоне было столько же, сколько и насмешки, — или, может, Анубис меня так сильно любит, что не ждёт в Дуате? Ты мне со смертью сейчас предлагаешь сыграть? — Если в курсе будем его планов, сможем здраво рассудить, как нам действовать, — строго ответил Рем, возвращая взгляд на шезму, — вижу по тому, как говорит со мной — подозревать уже начал. Короток, строг, резок. Давит всё время. А ты с ним не раз сталкивалась, и не слышал я, чтоб он в подобной манере с тобой общался. И глядит от чего-то Мемфийский на тебя совсем не так, как на меня. Польза от этого есть, и не ухватиться за этот шанс было бы глупо. Умом-то Кира понимала, что он прав. Ей в действительности удалось выстроить с Аменом хоть какие-то отношения, прочно стоявшие не на его непреодолимом желании убить её. Он либо не понимал, что перед ним шезму, а от того пытался разобраться в её сущности более основательно, либо и вовсе не считал её таковой. И тот, и другой вариант были одинаково выгодными и, как верно подметил старший черномаг, их попросту нельзя было игнорировать. — Я постараюсь, — нехотя выдавила из себя девушка, а следом добавила, — но обещать ничего не стану. Наседать на него в стремлении получить ответы — верный путь до плахи. — Получится выведать что-то — сразу сообщи мне. Вместе и решим, что делать, — уже мягче произнёс Реммао. Кивнув ему и в ответ, и в качестве прощания, Кирена покинула зал, погружаясь в собственные мысли. Ей совершенно не нравился стремительно меняющийся расклад, вынуждавший её играть по заведомо неизвестным правилам. Если ещё день назад угрозу представлял исключительно эпистат вместе со своими подчинёнными, то теперь в один ряд с ними встал ещё и бывший наставник. Она не питала иллюзий относительно него: понимала, что в случае необходимости, тот с лёгкостью бросит её в объятия охотников, лишь бы самому не оказаться в их цепких лапах. Точно так же поступит и с Дией, и с Эвтидой — лишь младший брат имел для него ценность, но не они. От того-то теперь юная шезму и ощущала себя загнанной меж двух огней: и Амену надо угождать, чтоб подозрения на себя не накликать, и поручения Рема выполнять, чтобы по его воле не оказаться в Дуате раньше времени. «Был бы здесь господин, дела б мои явно проще стали», — подумала девушка, заходя в свою комнату, — «он бы не позволил, чтоб с его слугами что-то случилось, особенно если мы долг свой ещё не выплатили. Придумал бы наверняка, как избежать и Мемфийского, и змея этого Реммао. Но нет же... Явится, только когда сам того захочет. А ведь обещал, что приглядывать будет, что пропасть не даст. И где вся эта забота? Канула в глотке у Апопа» Кире пришлось оборвать собственные мысли, не позволяя им и дальше течь в подобном ключе. Таких речей её покровитель бы не простил — это она знала точно. Может, не разгневался бы, найдя уморительным гнев простой смертной, но и едва ли отнёсся к ней с привычным снисхождением. Впрочем, вопреки всем невысказанным словам, черномаг питала к нему исключительное уважение. Пожалуй, ни к кому иному она не относилась с таким почтением и никого не слушала столь безропотно и покорно, как его. Каждому велению была готова подчиниться, памятуя о том, как он спас её много лет тому назад. И не только спас, но и подарил новую жизнь. Без него и его помощи девушка б давно погибла. Оставшееся до вечера время она потратила на сборы. Тащить в Фивы свой неподъёмный сундук никто бы не позволил, а потому стоило заранее определиться с теми вещами, которые отправятся в это нежеланное путешествие. Ещё стоило озаботиться маской и накидкой для работы на заказах — взять их с собой Кирена считала необходимым, но вот куда спрятать так, чтобы охотники не нашли, пока не придумала. От чего-то она даже не сомневалась, что их будут досматривать перед отправкой, возможно, и не один раз, а потому нельзя было допустить, чтобы фараоновские псы обнаружили хоть что-то, приоткрывающее завесу тайны на её истинный род занятий. Самым логичным выходом казался сговор с кем-то из торговцев: те явно не откажутся от возможности перебраться в более прибыльный город, да, и проверять всю их поклажу никто не станет — уж слишком много разного с собой повезут. Об этом шезму пообещала себе поразмыслить попозже, а также уточнить у бывшего наставника — нет ли у него хороших знакомых, подавшихся добровольцами в отряд к эпистату. За тем день и подошёл к концу. Храм медленно погружался в объятия Нут, укрывавшей весь Египет своим чёрным, мерцающим звёздами покрывалом, по которому, словно по реке, плыл Хонсу с блистательным лунным диском, водружённом на его голове. Прежде чем лечь спать, Кира, как и делала с момента отъезда главного жреца, прошлась по всем залам и помещениям, проверяя, чтобы везде были потушены лампы. Хоть здание и построено из камня, но случайно подожжённые папирусы, коих тут хранилось немало, стали бы жуткой напастью, которую проще всё же предотвратить, чем разбираться с её последствиями позже. Выйдя в коридор, ведущий к жилым комнатам, девушка едва ли не налетела на ту, кого сейчас повстречать уж совсем не ожидала. — Эвтида! — Кирена с трудом не повысила голос, хотя в эту самую секунду ей до дрожи хотелось обругать нерадивую шезму всеми известными бранными словами, — Исфет! Ты что здесь забыла в такой поздний час? Злость на подопечную перемешалась со страхом — если ту поймают охотники, то проблем не оберёшься! — Тише, молю! — прошептала напуганная Эме, хватая подругу за плечи и отводя в тени. Восстановив резко сбившееся дыхание, видно, отметя последние крупицы боязливости, она продолжила уже более спокойно и, от части, даже с толикой наглости, — заказ у меня. Реммао не знает, но и выбора у меня не было. Та девица вцепилась в меня, что крокодил! Угрожала эпистату сдать, что я могла? — Мне сказать могла, — нахмурившись, ответила Кира, — ты с разумом вовсе распрощалась? Охотники по храму гуляют, как у себя по двору, а ты ночью шастать собралась! Незримый Бог, за что мне такое наказание? — Я всё обдумала. Поймают если, скажу, что к подруге иду. Мол, уезжаю скоро, хотела попрощаться с ней как подобает, а не впопыхах. А та дни напролёт занята, вот и время только позднее выкроить сумела, — хитро улыбаясь, проговорила Эва, с чьего лица уже напрочь сошли все прошлые эмоции. Вновь она вжилась в роль ловкой кошки, которой все беды ни по чём, вот только в отличие от грациозных хвостатых у неё не было 9 жизней. Глубоко вздохнув, её приятельница на пару мгновений прикрыла глаза, вынуждая уже утомлённый всеми бурными событиями мозг вновь заработать. Мало было придумать хорошее оправдание, нужно ещё и подтверждение ему иметь. Эвтида, не привыкшая к подобным опасностям, не понимала, что словам её, если и поверят, то с большой натяжкой. И, откровенно говоря, прямо сейчас Кирене больше всего хотелось взять эту девицу за волосы и приволочь обратно в комнату. Запереть её там до утра, а потом рассказать Рему, как его горе-ученица головой решила рискнуть прямо под носом у Амена. Однако понимая, что будущее их туманно и может таить в себе множество опасностей, перед лицом которых лучше бы иметь расположение Эвы, нежели её тихую ненависть, черномаг отмела подобную идею. Хоть та и осталась теплиться в её сердце. — Идём, — кивнула она в сторону коридора, — повезёт, если не наткнёмся ни на кого. А если и встретим, говорить я буду, а ты помалкивай. Обрадованная Эме тут же устремилась следом за подругой, мысленно благодаря всех богов разом, что та оказалась не такой ворчливой, как её наставник. Реммао бы точно отчитал свою подопечную, да ещё и придумал бы ей какое-нибудь суровое наказание в отместку за проявленную вольность. Впрочем, путь их, как и предполагала Кира, не обошёлся без приключений. У самых храмовых ворот, им на встречу вышел один из охотников, которого частенько видели вместе с Мемфийским. По предположениям старшей шезму, он был главным его подручным и имел определённый вес во всём отряде, а это значило, что с таким человеком лучше водить дружбу, чем ссориться. — И куда вы собрались? — скрестив руки, спросил мужчина, — ночь на дворе. Не время шастать где ни попадя. — Здравствуйте, господин, — Кирена расплылась в дружелюбной улыбке, почтительно склонив голову, — знаем, что поздно, но вот, подопечная наставника моего бывшего всю меня извела. С подругой повидаться хочет перед отъездом, говорит, ведь неизвестно, встретятся ещё или нет. Обе-то от восхода и до заката делами заняты: эта без продыху письменности учится, чтоб полезной быть в миссии вашей благой, а вторая родителям в торговле помогает. Не серчай на нас. Лично на себя ответственность беру, что ничего предосудительного делать не будут. Эвтида в тот самый момент старательно смотрела только в пол, всеми силами изображая на лице своём покорность и готовность подчиниться любому приказу. Понимала, что одно только слово этого человека, и она не только в комнату может отправиться, но и в куда более неприятное место. — Другого времени не нашла, чтоб с ней проститься? — обратился охотник к Эме, хмуря густые, тёмные брови, — с утра не судьба была? — Не выйдет, господин, — пролепетала девушка, — она по утру с отцом в соседнее поселение ездит, а после занята — помогает в изготовлении хека. Видимо, упоминание о спиртном навело мужчину на какие-то мысли, и тот, недолго подумав, всё же кивнул. — Иди. Пока не передумал. Но чтоб вернулась через пару часов, иначе объясняться перед эпистатом будешь, — последнее предложение он произнёс с нарочито угрожающим тоном, глянув на молодого черномага так, словно к плахе ту приговаривал. Повторять Эве дважды не надо было: кивнув, она ловко юркнула за едва приоткрытые ворота и быстро растворилась в ночной темноте. Кира, оставшись с мужчиной наедине, перевела взгляд с только что скрывшейся подопечной на него и благодарно улыбнулась. — Спасибо тебе, господин, — сказала она, а затем, будто бы припомнив что-то, спросила, — я, кажется, видела вас вместе командиром отряда? Вы приближённый его, верно? — Правая рука, — с ноткой гордости ответил охотник, — а что? — Интересуюсь. Знать хочется, на кого, помимо Амена можно положиться ещё, — до того сделалась шезму ласковой и милой, что мужчина даже на миг растерялся, но быстро пришёл в себя, смахнув непрошенное наваждение. — Тизиан. Можешь так ко мне обращаться..., — он выдержал паузу, как бы намекая, что имени самой девушки не знает. — Кирена, — представилась та, чуть склонив голову, — служу при храме, но была обучена письму. Хотела на лекаря отучиться, но эпистат со своим предложением отправиться в Фивы меня опередил. Несмотря на то, что в самом деле она была жутко недовольна подобным поворотом событий, говорила Кира с почтением, будто бы и впрямь считала удачей выпавшую возможность. — Если на то воля богов будет, сумеешь чему-то и в очаге хвори научиться, — покровительственно отозвался охотник. Затем, коротко осмотревшись, добавил уже более собранно и деловито, — пойду я. И ты не задерживайся. Надеюсь, девица твоя знает цену своему слову и не станет тебя подводить. «А уж я как на это надеюсь», — подумала черномаг и, в очередной раз поклонившись, но уже на прощание, проследовала к себе в комнату. Об отдыхе теперь можно было только мечтать — придётся дожидаться возвращения Эвтиды, чтобы не мучиться неизвестностью и не гадать, попала ли она в какую беду или нет. Впрочем, для откладывания сна появилась и ещё одна причина. Стоило девушке запереть за собой дверь, как её всю — с ног до головы — накрыло столь знакомое, хотя, казалось бы, позабытое чувство. Необъяснимый трепет вместе с непередаваемым теплом, которое не ощутишь ни в лучах солнца, ни около огня. Нечто столь глубинное и согревающее будто бы изнутри, что и словами его описать нельзя. Повинуясь зову, древнему, как этот мир, она осторожно высунулась из окна, а затем ловко спрыгнула на террасу, располагавшуюся аккурат под ним. Всего три локтя отделяли её от мягкой земли и сокрытому пути за стены храма. Аккуратно, то и дело озираясь, Кира быстро пересекла дворик, нашла потаённый проход, выведший её за пределы обиталища Тота, а затем двинулась дальше. Не зная, куда именно приведёт эта незримая тропа, она всё равно шла уверенно и твёрдо, ведомая столь сильной тягой, какую можно испытывать лишь к своему покровителю. Оказавшись прямо с противоположной стороны от главных ворот, она продолжала идти и остановилась, лишь услышав знакомый шёпот. — Ше-е-е-е-е-езмочка, — от того, сколь неожиданно он прозвучал за её спиной, Кирена буквально подпрыгнула и обернулась. Сердце мигом ушло в пятки, а следом чуть не выскочило из её тела, стоило глазам отыскать Его, — быстро же ты отозвалась. А я уж было подумал, что ждать тебя придётся до самого утра. Короткие алые волосы растрепал ветер, одежды покрывала невзрачная накидка, но как бы он не прятал свой облик от любопытных зевак, его верная слуга узнала бы нём своего повелителя. — Господин, — лицо девушки озарила улыбка — настоящая, без толики притворства, ведь Его она в самом деле была рада видеть, — не думала, что встречу вас здесь, да ещё и в такое время. — От чего же? — мужчина ухмыльнулся, без зазрения совести осматривая свою подопечную. Его взгляд бесстыдно скользил по её телу, подмечая, как она выросла, похорошела, округлилась. Когда-то была совсем тощей девчонкой, а теперь — красивая, взрослая женщина. Сильная, смелая, изворотливая — под стать ему. — Помнится, охотников вы не очень жалуете, — подобострастие никогда не было сильной чертой Кирены, а потому, продемонстрировав восторг от встречи, она быстро сменила улыбку обожания на хитрую усмешку, — да ещё и столь известных, у которых не только руки, но и все тела омыты нашей кровью. Лицо красноволосого путника на миг обезобразилось гримасой отвращения, но вскоре вернулось к привычному своему выражению. — Не из-за них я здесь, — отозвался он, сделав шаг к девушке, — проведать решил свою драгоценную гос-по-жу. Узнать, как с поручением моим справляется, не желает ли рассказать мне чего. — Об Эвтиде не беспокойтесь. Жива и здорова. Вот только оберегать её с каждым годом всё сложнее, господин, — хоть черномаг и продолжала сохранять зрительный контакт, словно была не в силах оторваться от его поблёскивающих алым глаз, она всё же отступала назад. Не выказывала страха, но понимала, что оставаться неподвижной — глупо и бессмысленно. С таким, как Он, спорить себе дороже, — если раньше от опасностей её оттаскивала едва ли не за шкирку, то теперь ещё и от эпистата этого придётся держать подальше. Следить, чтоб глупостей не натворила. Да, и Реммао наверняка не станет сидеть сложа руки — откупится нами при первой же возможности, — помедлив, Кира всё же нашла в себе смелость высказать то, о чём думала сегодня утром, — не о таком ты меня просил, Господин. От всего мне её не спасти...без твоей-то помощи. Мужчина сузил глаза и нахмурился, ещё быстрее подходя к девушке, пока та, в конечном итоге, не оказалась прижатой спиной к стенам храма. Ладонь его легла к ней под шею, вжимая подопечную в холодный камень. — Забыла, с кем говоришь? — прошипел он, опасно приближая лицо к её, — запамятовала, кто здесь владыка, а кто слуга? У кого в долгу находишься? О чём ты молила меня и в чём клялась? Мгновенно пожалев о глупой храбрости, Кирена поджала губы и замерла, не смея пошевелиться, даже вздохнуть под грозным взором своего покровителя. До чего же наивной надо быть, чтобы предположить, будто бы такие речи до добра доведут?! Хотя, справедливости ради, Он, порой, и большие дерзости ей прощал, так что, возможно, дело было в неправильно подобранном времени для этих претензий. — Помню всё, господин, — едва слышно прошептала шезму. Мелкой дрожью отзывалось её тело на каждое сказанное слово, вторя бешено стучащему сердцу. Пальцы её повелителя вжались в нежную кожу чуть сильнее, а затем переместились выше, обхватывая шею. Он приблизился ещё сильнее и склонился, коснувшись губами уха девушки. — Мне нравится твой острый язычок, Ки-ре-на, — прошептал мужчина, — а ещё нравится, когда ты стоишь такая послушная, безропотная, согласная на всё, что я могу с тобой сделать. Знаешь, какую власть над тобой имею, и знаешь, что не в силах ей противиться. Чуть отдалившись, он оказался прямо напротив неё. Глаза в глаза. Настолько меж ними было мало расстояния, что кончики носов соприкасались. Но, казалось, подобная близость не смущала никого: его она веселила, а её... Пугала и будоражила одновременно. — Не переживай, шезмочка, — ласково произнёс он, — я не дам тебе погибнуть. Как и Эвтиде. В конце концов, как же вы долг мне уплатите, если в Дуат попадёте, верно? Его лицо вновь озарилось ухмылкой, и только теперь Кира посмела сделать жадный вдох, который спустя мгновение был прерван резким и неожиданным прикосновением. Её Господин, её Покровитель припал губами к шее, в следующий миг вонзаясь в нежную плоть зубами. Достаточно, чтобы оставить едва красноватый след в качестве напоминания, кому она на самом деле принадлежит. Уж точно не себе. — А теперь иди, — за секунду отдалившись от девушки, проговорил мужчина, напрочь утратив к ней интерес, — не стоит гулять поздней ночью. Тем более столь прекрасной госпоже. Развернувшись, он накинул на голову капюшон и зашагал прочь, словно и не было этого разговора. Словно не встретился он со своей подопечной, которую не видел вот уже несколько лет. Словно не подарил ей на память очередную метку, свидетельствующую о том, что Кира и телом, и душой отдана лишь одному существу в этом мире. Рваное дыхание черномага стало единственным звуком, нарушавшим тишину. Она смотрела в спину удалявшейся фигуре, не в силах отвести взор. Сердце её, не успевшее отойти от пережитого страха вперемешку с благоговением и до отвратительно неуместного вожделения, заходилось, норовя пробить рёбра и вылезти наружу. С пустой от любых мыслей головой, девушка медленно, волоча по земле ноги, направилась обратно в храм. Придерживаясь за стены, она ощущала как на смену бури эмоций приходит лёгкая дрожь, от которой каждое движение казалось ужасно неуверенным, будто бы вот-вот её Сах откажет работать так, как было задумано богами, и попросту рухнет в остывающий песок. Но постепенно, шаг за шагом, Кирена начала успокаиваться. Биение становилось всё более размеренным, дыхание возвращалось в норму, а в разуме яркой вспышкой возник вопрос: «Что же со мной станется, если не удастся поручение его выполнить?» Она вполне предсказуемо боялась этого красноволосого мужчину. Даже в былые времена он одним своим присутствием вселял в неё страх, правда тогда в девушке всё же преобладало ни с чем не сравнимое почитание. Теперь же, когда она повзрослела, добавилось ещё и нестерпимое притяжение. Такое, словно всё, о чём можно было мечтать, это оказаться рядом со своим господином. Быть подле него, чувствовать его присутствие, вдыхать его едва уловимый аромат, слышать его бархатистый, шелестящий, словно пески под дуновением ветра, голос. Объяснить природу этого влечения Кира не могла, да, и не очень-то хотела — стоило её покровителю пропасть, как всё возвращалось на круги своя. Спустя несколько минут она вновь оказалась в стенах обиталища Тота, поглощённого ночной тишиной и спокойствием. Все уже давно спали: простые ученики и их наставники видели не первый сон, а шезму пребывали в блаженном небытие, лишённые такой роскоши, как их соседи. Аккуратно проскользнув в коридор, девушка вскоре добралась до своей комнаты и только там наконец-то сумела вздохнуть полной грудью. Это место было, пожалуй, единственным во всём мире, где она никогда не надевала маску, где не пряталась за извечным притворством и где не пыталась казаться той, кем не являлась. Досадно, что подобное убежище у неё было всего одно. К сожалению, отдыхать Кирена всё ещё не могла — ей необходимо было дождаться подопечную, а потому, слегка пригладив волосы, поправив одежду и выбрав из всех имевшихся украшений то, которое смогло бы скрыть оставленный покровителем след, она вернулась в коридор. Неслышно прошла по нему к главным вратам и, чуть приоткрыв их, высунулась наружу, стараясь разглядеть в сумерках Эвтиду. «Исфет, и где её носит?», — мысли в равной мере полнились беспокойством и недовольством, — «едва ли заказ был настолько сложным, что ей не хватило получаса. Тизиан, конечно, дал время в два часа, но было бы лучше, чтобы она вернулась раньше. Если снова с ним столкнёмся, ничего страшного не случится, но если с кем-то ещё... Незримый Бог, ещё и Амена я сегодня попросту не переживу. Сил нет корчить перед ним улыбку и быть вежливой» И пока она высматривала подругу, та, наконец, показалась. Аккуратно пробираясь по близлежащим улочкам, Эме старалась держаться в тенях и красться как можно тише, чтобы не привлечь к себе ненужное внимание. Но, видно Сешат сжалилась над ней, раз никого из охотников юный черномаг так и не встретила, беспрепятственно поднявшись по длинной лестнице ко входу в храм. — Всё? — короткий вопрос был задан, по большей степени, ради приличия, ведь расспросить Эву её приятельница планировала завтрашним утром. Узнать во всех подробностях, как так вышло, что та взяла заказ за спиной у собственного наставника, да ещё и в сложившейся, далеко не простой обстановке. — Да, — быстро кивнула Эвтида, озаряя лицо довольной, хоть и немного нервной улыбкой. — Хорошо. Не забудь, что я говорила Тизиану. Если наткнёмся на него или кого-то ещё — повторим то же самое, — произнесла Кира, увлекая подопечную следом за собой во тьму коридора. До них практически сразу донеслись отдалённые мужские голоса. Чуть приглушённые — люди явно шептались — но всё ещё достаточно громкие, чтобы определить их обладателей. И в тот самый момент, когда до старшей шезму дошло, кто именно сейчас им повстречается на пути, она была готова развернуться и проделать какой угодно крюк, лишь бы тот обеспечил хотя бы едва зримый шанс на избежание встречи. Однако поступать так было опрометчиво: поимка за подобным занятием всенепременно привела бы к укоренению подозрений в умах охотников. Потому, глубоко вздохнув, девушка приготовилась к ещё одному, не самому приятному разговору за этот день. И искренне она надеялась, что он на сегодня станет последним. Свернув в коридор, сразу за которым располагался проход к личным женским комнатам, черномаги заметили стоящих в нескольких шагах от них Тизиана и Амена. Разговор охотники прекратили, как только услышали шаги, а потому теперь смотрели на ночных путешественниц с нескрываемым любопытством. Оно, впрочем, быстро испарилось из взгляда правой руки эпистата — тот коротко усмехнулся, кивнув на Эву, и спросил: — Так быстро повидалась с подругой? — Отец её настоял, чтобы расходились пораньше, — ответила та с грустью, — по утру же им с рассветом вставать. Нужно, чтобы выспались. Вот и пришлось вернуться. — Куда ходили так поздно? — лишённые цвета брови Мемфийского свелись к переносице, но от необходимости объяснять ночные прогулки, девушек спас его заместитель. — Эта, — он ещё раз кивнул на Эме, — с подругой ходила прощаться. Всех же писарей уже в отряд записали, вот она и забеспокоилась, что не успеет повидаться. Подруга её, — ещё один кивок, но уже в сторону Кирены, — поручилась за неё. Обещала, что в храм та вернётся в срок. А раз уж обещание исполнила, так чего... Дослушивать Амен не стал. Всего за пару шагов он оказался прямо напротив застывших девушек, и если Эвтида всеми силами старалась выдавить из себя стыдливый вид, то вот Кира лишь вежливо улыбалась, не сводя глаз с мужчины. Смотрела на него прямо, без страха и ропота, будто бы не на подобных ей он охотится. — Сколько ещё раз я ловить вас обеих в ночи буду? — сурово спросил он. Старшая шезму метнула быстрый взгляд на подопечную, а затем вернула его к Мемфийскому. Открыла рот, чтобы ответить, но командир отряда прервал её, подняв руку. — Не желаю слышать оправданий. Ещё раз поймаю — понесёте наказание, — отчеканил эпистат, с нескрываемой угрозой посмотрев сначала на одну, а затем и на вторую — при том на Кирене задержался хоть на пару секунд, но дольше, еле слышно добавив, — ты, Неферут, особо серьёзное, раз ответственность за подругу на свои плечи взвалила. — Как прикажите, Господин, — склонив в почтении голову, ответила она. Знал бы командир охоты, каких усилий ей стоил этот вежливый тон и доброжелательная улыбка, ведь в самом деле хотелось обругать его, бесчувственного чурбана, последними словами. Но сдержалась, слава Ра, сдержалась! — По комнатам разошлись, — скомандовал Амен так, словно раздавал приказы своим подчинённым. Девушки спорить не стали, молча и быстро преодолев коридор, а затем скрылись — каждая в своей комнате. «Клянусь, ещё одна такая встреча, и я не поленюсь — найду где-нибудь ящик побольше, заберусь на него, чтоб ростом быть одного с этой громадиной, и глаза ему выцарапаю! Исфет, как же он изводит меня! Никакого терпения на него не напасёшься... Боги, а это мы ещё даже не стали частью его отряда... Что ж тогда начнётся?» Однако тело Кирены не просто нуждалось, а буквально требовало отдыха, а потому на дальнейшие размышления её уже попросту не хватило. Быстро сменив одежды на более лёгкие, подходящие для сна, избавившись от украшений и распустив волосы, девушка устало опустилась на кровать. Стоило её голове коснуться подушки, как сон без сновидений в миг завладел шезму, увлекая её в сладкое небытие.
