История одного долга

      Следующее утро началось с раннего, как и во все предыдущие дни, подъёма. Кирена потеряла покой, как и способность спать столь долго, сколь она могла себе позволить, стоило охотникам сделаться постоянными гостями в храме Тота. Казалось, они совсем позабыли, что имели свои собственные жилища, в которых и могли проводить свободное от обязанностей время, и вместо этого заявлялись едва не с первыми лучами солнца. Их пристальное внимание объяснялось просто: до отъезда оставалось совсем немного, потому набор добровольцев необходимо было закончить как можно скорее, а вместе с тем — согласовать общее число людей, отправляющихся с отрядом в Фивы, свериться с количеством свободных мест в повозках, а также запастись провизией и иными требующимися вещами. Однако знание это не умоляло переживаний девушки: лишь одним словом, действием, ненароком забытым папирусом или частью одеяния шезму они, черномаги, могли себя выдать.        «Реммао говорил, что надо свыкнуться с отъездом. Господин не сказал, но по его речам было понятно, что вмешиваться он не станет, и нам суждено отправиться вместе с охотниками. Получается, что и выбора-то у меня нет... Возможно, его никогда и не было. Но что делать? Послушно выполнять все наказы эпистата? Надеяться, что ему и его псам удастся выявить причину хвори? И тогда, может быть, он соизволит отпустить нас всех? В жизни не поверю в это. Как чувствовала: случится что-то плохое. И вот! Жить бок о бок с охотниками! Делить с ними пищу, кров. Говорить с ними изо дня в день, притворяться, что благо вершишь с чистыми помыслами. Незримый Бог, я точно последних крупиц разума лишусь...»              Кира, хоть уже и проснулась, но по-прежнему не вставала с кровати. Попросту не могла найти силы нацепить маску и играть роль ничем необременённой служительницы храма. Улыбаться, шутить и не выглядеть так, словно она идёт по тонкой, до предела натянутой верёвке, конца которой не видно, а под ней на сотни рек лишь непроглядная пустота — сорвёшься и неизвестно ещё, сколько падать придётся. Это утомляло. В её игре всегда были перерывы, достаточно длительные промежутки, когда всё напускное отступало на задний план. Моменты одиночества во время обучения, часы, проведённые наедине с собой в личной комнате — всегда и везде девушка могла быть уверена, что никто не застанет её такой. Настоящей. Теперь же ближайшее обозримое будущее маячило перспективами отнюдь не радостными и до ужаса выматывающими: выдуманная личность станет её второй кожей, приклеится к ней намертво, ведь в противном случае она бы рисковала расстаться с жизнью. Отсутствие притворства приравнивалось к смерти — не о такой судьбе мечтала молодая шезму.              С трудом поднявшись на ноги, она постаралась привести себя в порядок. Хоть по виду и не сказать, что была Кирена уставшей, но внутри девушка вновь почувствовала зияющую пустоту, о которой за долгое время уже успела позабыть. Хоть та и оставалась с ней многие годы, став самой близкой и, одновременно, ненавистной подругой, но после знакомства с Ремом и его братом, а затем с Дией и Эвтидой, эта дыра в сердце понемногу начала затягиваться. Не болела, не ныла, а постепенно покрывалась переплетением новообретённых связей, которые будто бы скрывали глубокую рану от глаз посторонних. Однако сейчас создавалось впечатление, будто бы кто-то сорвал корку со свежей ссадины. Снова нутро девушки полнилось давно спрятанными в самые тёмные закоулки её души чувствами: тревогой, страхом, одиночеством и отчаянием.               — Эва, — доброжелательная улыбка на губах Киры в этот раз едва могла обмануть присутствующих за столом черномагов. Впрочем, на неё не повёлся и Исман, пристроившийся рядом с лучшей подругой. Уж слишком явным было недовольство, мелькавшее во взгляде девушке, от чего все, даже ни в чём неповинный лекарь, невольно напряглись. Благо, кара ожидала лишь одну из них, — не хочу отрывать тебя от приятной компании, но нам надо поговорить.        — А что-то..., — Эвтида попыталась сыграть свою излюбленную роль дурочки, но ей это не удалось. — По поводу вчерашнего, — уголки губ приподнялись чуть сильнее, от чего выражение лица старшей шезму стало немного пугающим. Ей надо было отвести непутёвую подопечную подальше от любопытных слушателей: если названому её брату ещё можно было верить, то вот Рэймссу или Дие — нет. Пускай сейчас они и казались безобидными, но очень скоро все ученики Реммао с головой окунутся в жестокий мир, где им будет предоставлен вполне простой выбор: убей или будь убитым. Давать юнцам лишнюю возможность для шантажа исключительная роскошь, коей девушка не обладала.              Эме поджала губы и, бросив взгляд на названого брата, без слов пообещав тому всё рассказать, последовала за своей негласной наставницей. В полном молчании они дошли до комнаты Кирены, где и продолжили толком не начавшийся разговор.        — Если ты по поводу заказа..., — начала было Эва, но подруга прервала её, подняв руку.        — Подожди, — мягко произнесла она. Подбирать слова теперь приходилось ещё более аккуратно — проще было бы, конечно, посвятить юного черномага во все подробности и тонкости той ситуации, в которой, по воле Сешат — хотя, скорее в том повинен был кое-кто другой — они оказались. Однако на это требовалось дозволение покровителя, которого он не давал, потому девушка вновь прибегла к искусству красноречия, — я знаю, что ты хочешь сказать. Про отсутствие выбора, что не было возможности обратиться ко мне или Рему за помощью и так далее. Но я хочу, чтобы сейчас ты выслушала меня очень и очень внимательно. Настолько, насколько вообще способна.              Говорила Кира до того строго и собранно, даже без малейшего намёка на улыбку, что Эвтида, не привыкшая к подобной манере общения своей подруги, только и могла молча внимать её словам. Никогда до этого её приятельница не вела себя таким образом: даже отчитывая или ругая, та проявляла хотя бы толику эмоций. Сейчас же она была непроницаемой, словно мумия или застывшая во времени статуя величественного бога — веяло от неё лишь спокойствием и сдержанностью и более ничем.        — Эпистат не отстанет от нас: ни здесь, ни в Фивах. Вы не раз шутили, будто нет у него никакого дара, будто не чувствует он нас, но уверяю тебя — вы ошибаетесь. В противном случае, стал бы Амен так настаивать на поездке? Мог бы взять с собой меня и Дию. В крайнем случае ещё и Рэймсса, но ведь нет: тащит и заместителя главного жреца, и самого неумелого писаря. С какой стати? — девушка подошла ближе к своей подопечной и, положив руки той на плечи, продолжила, — я хочу, чтобы ты была как можно более осторожной. Там, в Фивах, меня рядом может и не оказаться, как и Реммао...как и всех остальных. Мы не сумеем тебе помочь, а потому, прошу, Эва, будь предельно аккуратна. Следи за тем, что ты говоришь и как себя ведёшь. Неважно: есть ли поблизости эпистат или кто-то из охотников. Они могут следить за нами, могут заставить кого-то из добровольцев это делать, а ты и не заметишь. Поняла меня? Не думай, будто бы нравоучениями я пытаюсь воспитывать тебя, ведь это не так. Лишь волнуюсь, как бы ты не пропела последнюю песнь черномага.              Наставления и чрезмерное беспокойство обычно вызывали в Эме жуткое раздражение: хотелось смахнуть в сторону всё это бесполезное причитание и обругать особо опекающего человека самыми грубыми словами. Но по какой-то причине именно сейчас она не стала этого делать. От чего-то было в её голове чёткое осознание: Кирена на её стороне и желает ей лишь блага. Речи приятельницы сильно разнились с поучительными нотациями стариков или того же Рема — она не пыталась вразумить юную шезму; не внушала ей, что та глупа; и, уж тем более, не думала подчинить или сломить волю и свободолюбие Эвтиды. Просто была той, кому небезразлична её судьба. От этой странной мысли девушка чуть нахмурилась и отвела взгляд в сторону. Привыкшая, что её проблемы волнуют лишь Исмана, да, и до неё самой дело было только лучшему другу, сейчас молодой черномаг ощутила казавшееся давно позабытым тепло человеческой связи: когда смотришь на другого и понимаешь — он всегда протянет тебе руку помощи.        — Я..., — Эва сжала пальцами ткань одеяния, стараясь подобрать нужные слова. Сложно откровенничать и говорить честно, когда много лет утаивала собственные переживания и чувства, — ...приложу все усилия. Правда. Я правда попробую. Не смотри на меня так, словно я вовсе не понимаю, в какой опасности мы все оказались из-за охотников и что в Фивах станет только хуже. Я знаю. Просто... Боюсь, что...              Кирена не дала ей закончить: чуть сильнее сжала плечи подопечной и мягко улыбнулась ей, пытаясь передать этим выражением всю ту заботу и поддержку, коими обладала. Пожалуй, с уверенностью можно было сказать, что для неё эта девушка стала своего рода младшей сестрой: той, которой никогда не было, но той, о которой она в тайне мечтала. Шезму и впрямь относилась к Эме так, словно они были родственницами — беспокоилась за неё, сопереживала, следила за успехами и оказывала посильную помощь, иногда даже давая подсказки в процессе обучения. Пускай их знакомство и приятельство было прихотью одного господина, но с течением времени между ними возникла кажущаяся на первый взгляд странной, хоть и очень крепкая на самом деле дружба.        — Запомни: чтобы ни произошло, я рядом, — негромко сказала Кира, — ты можешь прийти ко мне в любое время, обратиться с чем угодно, и я постараюсь сделать всё, что в моей власти, чтобы помочь тебе. Уж не знаю, какие испытания нам подкинет Сешат, но будь уверена: в каждом из них ты можешь на меня рассчитывать.              От части Кирена и сама была удивлена столь проникновенной речью. Хотя бы потому, что от себя самой подобного не ожидала. Обычно ей с трудом давались разговоры, пропитанные чувствами, или требующие открыто говорить о них. Как и её подопечная, она не была любительницей впускать в свою душу посторонних, а уж тем более погружать кого-то в тот ворох эмоций, что наполнял её сердце. Но, на удивление, именно сейчас, когда незримая угроза приобрела не только очертания, но и вполне различимое лицо, девушки на краткие мгновения позволили оковам, сдерживающим их, спасть. Лишь на эту пару минут они перестали притворяться, прекрасно зная, что стоит выйти за пределы этой комнаты, и уже привычные маски вновь окажутся на их лицах. Как и всегда.       

***

                    С того момента прошло несколько дней. Благодаря общим усилиям, черномагам удалось заранее разузнать о готовящихся охотниками проверках: комнату каждого, кто вызвался стать добровольцем, внимательно досматривали, едва не переворачивая вверх дном в попытках найти хоть что-то, указывающее на практику запретного ремесла. К счастью, все ученики Реммао — и нынешние, и бывшие — успели перепрятать пластины и накидки, так что, когда фараоновские псы явились к ним, юноши и девушки были спокойны. Разумеется, обнаружить что-либо не удалось, хотя их покоям явно уделили куда более пристальное внимание, нежели всем остальным.              Оставшееся до отъезда время тратили на сборы, тренировку письма — особенно это касалось Рэймсса и Эвтиды — и, как бы это ни было удивительно, отдых. Последнее требовалось абсолютно всем: присутствие отряда эпистата сильно давило, едва не лишая свежего воздуха, а от того напряжение, незримо сжимающее шезму в своих тисках, постепенно становилось поистине невыносимым. Даже Рем признавал, что его подопечным стоит развеяться, подкрепляя это вполне резонными аргументами: коль будут они столь нервными и дёргаными, Амен наверняка что-то заподозрит, а следом начнёт чуть ли ни носом землю рыть, лишь бы добыть доказательства своей правоты. Потому-то наставник не видел ничего предосудительного в сборах юнцов за кувшином хека или вина, так как они помогали молодым черномагам расслабиться и ненадолго позабыть о своих тревогах. Но как бы ни старались те закрывать глаза на грядущие события, оттягивая их хотя бы в собственных умах, день отбытия наступил слишком скоро.

***

                    Ранним утром всем добровольцам было велено взять личные вещи, которые те намеревались везти с собой, покинуть храм и ожидать последующих распоряжений на площади. Там под бдительным надзором эпистата людей распределяли по повозкам, стараясь сделать так, чтобы в каждой из них оказался хотя бы один охотник. Обуславливалось это, разумеется, исключительно безопасностью: обычные лекари и торговцы едва ли могли постоять за себя в случае нападения, а потому рядом с ними должен был присутствовать опытный воин, способный их защитить. Реммао вместе со своими учениками узрели в этом иное объяснение: Амен хотел быть в курсе любых разговоров, которые будут вести между собой путники, дабы ещё во время поездки начать собирать сведения о них.        — Оставайтесь предельно осторожными, — еле слышно шепнул Рем подопечным. Он чуть склонился в бок, делая вид, что поправляет поклажу на плече, но сам в это же время продолжал давать последние перед отправкой наставления, — следите, о чём болтаете, и как себя ведёте. Вас могут нарочно провоцировать — не поддавайтесь. Будьте вежливы и учтивы. Помните: вы всего лишь писари. Не более. Положение обязывает вас склонять голову и дожидаться, пока к вам обратятся.        — А если одни поедем? — с явной надеждой в голосе спросила Дия. Держалась она, в целом, неплохо, но пальцы, нервно теребившие локоны и то и дело отбрасывающие их в сторону, выдавали беспокойство.        — Не загадывай наперёд, — чуть строже необходимого отозвался наставник и окинул девушку суровым взглядом, — возьми себя в руки! Незримый бог, у тебя на лице все твои страхи написаны.              Брови юной шезму приподнялись, а затем она опустила голову, вцепляясь ладонями в ремешок мешка, покоящегося на спине. Рэймсс, стоящий ближе всех к ней, аккуратно коснулся запястья приятельницы и ободряюще улыбнулся.        — Не волнуйся, — шепнул юноша, — тебе надо расслабиться. Подумай о чём-нибудь приятном. Например, о...              Он многозначительно кивнул в сторону Исмана, болтавшего со своими друзьями-лекарями. Стоило онейроманту только увидеть его, как та вся зарделась и быстро спрятала алеющие щёки за непослушными локонами. Впрочем, попытка молодого некроманта увенчалась успехом: теперь его знакомая думала далеко не об охотниках и нависшей над ними угрозой.        — Писари! — громко окликнул черномагов Тизиан, — подходите. Скажу, какие повозки вам занимать.              Рем едва заметно подтолкнул младшего брата, и тот, в ногу со своим единственным родственником, приблизился к главному помощнику эпистата. За ними последовала и Дия, а Кирена, чуть задерживаясь, пыталась выискать взглядом Эвтиду, умудрившуюся где-то запропаститься.        «Исфет, я прибью эту девчонку!», — стоило ей только подумать о своей подопечной, как та, несясь со скоростью молодого жеребца, показалась на храмовой лестнице. Ловко перепрыгивая сразу несколько ступеней, непутёвая ученица со всех ног спешила к веренице повозок. Как она при этом умудрилась ни разу не упасть, оставалось загадкой. — Я... долго... а там ещё сундук этот..., — пытаясь отдышаться, проговорила Эва, но подруга её не была в достаточно хорошем настроении, чтоб выслушивать нелепые оправдания, а потому попросту подхватила девушку за руку и подвела ближе к остальным шезму.       Удача, от части, была на их стороне, так как Реммао и Рэйму достались последние места в колеснице, занятой торговцами. Охотников там, как оказалось, не было, что заметно обрадовало юного некроманта — это легко удавалось понять по едва приподнявшимся уголкам его губ. Дие выпала менее завидная участь: весь путь ей предстояло провести среди ткачих, лекарей и одного юноши из отряда, смутно показавшегося Кире знакомым. Теперь же очередь дошла и до припозднившейся Эме и её приятельницы. — Та-а-а-ак, — задумчиво протянул Тизиан и нахмурился, вглядываясь в список, — с одной-то понятно, а вот вторую... — Что-то случилось? — к громкому голосу Амена, как думала Кирена, привыкнуть было попросту невозможно. По её телу всякий раз, стоило только заслышать этого человека, пробегала волна мурашек, а в жилах мигом застывала кровь. Его присутствие вынуждало напрягаться, начинать следить за речью и движениями ещё пристальнее, чем обычно, и ни в коем случае не забывать об отведённой ей роли — спокойной и покладистой служительницы храма. — Да... Не рассчитывали мы на такое количество добровольцев, — отозвался охотник и повернул голову к своему командиру, прежде кивнув в сторону Киры, — для неё место мы ещё выделили, а вот для этой...       Мемфийский пробежал взглядом по строчкам, следом перевёл его на девушек, стоящих напротив, и еле заметно ухмыльнулся. Столь мимолётное движение, скорее всего, не привлекло бы ничьё внимание, если бы старшая из оставшихся шезму не следила за выражением лица мужчины так внимательно. Делала она это, разумеется, скрытно, изображая обеспокоенность по поводу судьбы приятельницы, нарочно смотря то на Амена, то на Тизиана. Однако стоило ей увидеть, как уголки губ прославленного эпистата потянулись вверх, как сердце её предательски ёкнуло.        — Неферут, — мужчина обратился к Эвтиде, — в этой повозке поедешь. Залезай, скоро отправляемся.              Он кивнул в сторону колесницы, стоявшей самой первой и, очевидно, принадлежавшей именно ему. Эва не сумела сдержать удивления, широко распахнув глаза и даже приоткрыв рот. Провести весь путь с самым известным во всём Египте убийцей черномагов! Буквально бок о бок! Только что, в эту самую секунду, весь мир Эме рухнул, а разум наполнился всеми возможными страхами, о которых та ещё пару минут назад и думать не собиралась.              Разумеется, подобная реакция не скрылась от пристального взора охотников, как и от внимательной Киры. Та хотела бы как-то поддержать свою подопечную, сказать что-нибудь успокаивающее и приободряющее, но в данной ситуации могла позволить себе лишь лёгкое прикосновение к плечу.        — Иди, не задерживай нас, — произнесла она, чуть подталкивая подругу к повозке. Сделав пару шагов, та обернулась и неуверенно взглянула на старшую шезму, словно выпрашивая у неё совета. Но Кирена только кивнула, без слов давая обещание оказать посильную помощь.              Зная, что поведение Эвы вызовет закономерные вопросы что у эпистата, что у его помощника, девушка решила действовать на опережение. Они наверняка прочли в глазах юного черномага страх, но трактовать его можно было по-разному. Потому, переведя взгляд на Амена и улыбнувшись тому чуть шире, черномаг произнесла:        — Прошу, вы уж с ней поаккуратней. Эвтида с детства жутко боится лошадей: хоть запряжённых, хоть каких. Ей и мысль сама претит о том, чтобы на колеснице катиться, что уж говорить о езде верхом. Да, ещё и наедине с мужчинами в столь длительное путешествие отправляется...              Многозначительно приподняв брови, она умолкла, позволяя своим словам осесть в разумах собеседников. Испуг с лёгкостью можно было спутать с нервозностью и робостью, особенно если плохо знаешь человека. И именно этим девушка и решила воспользоваться, подкрепляя речь правдивыми доводами.        — Нечего тебе переживать за неё, — ответил Мемфийский повелительным тоном. Он задрал подбородок и даже распрямился сильнее обычного, от чего фигура его теперь казалась ещё более массивной и наседающей, — кони у нас послушные, да, и не с мужчинами она едет, а с охотниками.              Спорить Кира не стала. В том не было смысла, ведь задуманное она уже исполнила: поселила в голове эпистата зерно сомнений, соседствующее теперь с подозрениями. Если он ещё не знает наверняка, являются ли подопечные Рема, он сам и его бывшая ученица шезму, то стоило всеми способами находить объяснение тому или иному поведению последователей запретного ремесла. Любой спорный поступок вполне можно оправдать, коли заранее к этому подготовиться и припасти пару-тройку увесистых аргументов.              Узнав, в какой повозке ей отведено место, Кирена направилась к нужной колеснице и вскоре оказалась внутри. По стечению обстоятельств там уже расположился торговец, которого она видела почти каждый день на рынке, мужчина из отряда Амена и Исман.        — О! — обрадовался юноша и тут же лучезарно улыбнулся знакомой, — а я всё гадал, кто вместе с нами поедет.        — Уверена, что обо мне ты подумал в самую последнюю очередь, — отозвалась шезму, устраиваясь прямо напротив названного брата Эвы.        — Здесь ты права, — кивнул он, — а остальные где?        — Реммао с братом, кажется, вместе едут. Дия с кем-то из твоих приятелей, — она мельком взглянула на охотника, который, казалось, не придавал никакого значения этому диалогу, и тем же невозмутимым тоном продолжила, — а Эвтида в самом начале, вместе с эпистатом и его помощником.              Исману с трудом удалось сдержать удивление где-то в глубине себя и не позволить тому вырваться наружу вместе со страхом. Однако его глаза говорили о многом — куда большем, нежели мог сказать он сам. Зная, как сильно юный лекарь переживает за сестру, Кирена незаметно кивнула, пытаясь тем самым заверить его: «не волнуйся, с ней всё будет хорошо».        — Что ж, — юноша кашлянул, прочищая горло, — рядом с командиром спокойно. Уверен, Эва думает так же. В конце концов, он самый прославленный из охотников на черномагов и вряд ли позволит, чтобы с его подчинёнными что-то случилось.        «Вот только едва он нас расценивает таким образом. Скорее гадает: придётся ли отправлять кого-то из нашей группы на плаху или же мы сами, испугавшись, оборвём собственные жизни. Молю, Ра, сохрани Эву. Или хотя бы убереги её благоразумие, чтобы она не натворила ничего...»       

***

                    Поездка длилась несколько дней, и за всё это время сделано было лишь несколько остановок: для утоления голода и жажды, естественных потребностей и ради отдыха лошадей. Амен намеревался добраться до пригорода Фив как можно скорее, ведь в Гермополе по вполне понятным причинам они провели на пару суток больше, чем планировали.              Ближе к концу пятого дня повозки въехали на территорию небольшого и явно покинутого посёлка: не было видно ни жителей, ни света в тёмных окнах каменных домов, ни каких-либо ещё признаков, что здесь поблизости есть хоть один живой человек. Стоило эпистату отдать приказ, как вслед за его колесницей остановились и вся вереница, а путники один за другим стали выбираться наружу. Большинство разминалось с дороги, потягивая затёкшие конечности и напоминая своему телу о других возможных положениях, кроме сидячего. Охотники сразу занялись делом: принялись разносить свои вещи, разбирать поклажи, в то время как их командир о чём-то переговаривался со своим помощником.              Кира же постаралась быстро отыскать в толпе добровольцев своего бывшего наставника и его учеников, дабы убедиться, что в пути с ними ничего не приключилось. Разумеется, большее беспокойство вызывала Эвтида — её девушка пыталась найти в первую очередь, но, завидев улыбающуюся подругу, спешащую к ней со всех ног, облегчённо выдохнула.        — Как путешествие? — старшая шезму негромко усмехнулась, оценивая состояние подопечной. Она не казалась запуганной, никаких ран или следов не было, а потому логичное предположение само по себе пришло на ум — Мемфийский совершенно точно не донимал юного черномага все эти дни. Быть может, речи её приятельницы повлияли на него, а, может, причина крылась в ином — этого знать никто, кроме самого мужчины, не мог.        — Исфет, успела пожалеть о нём в самые первые минуты, — шёпотом ответила Эва, склонившись к Кирене, — эта громадина так на меня смотрела в начале! Я думала, прямо там прибьёт! Но потом потерял всякий интерес и только за дорогой и следил.        — Рада, что всё обошлось, — девушка коснулась плеча Эме и улыбнулась чуть шире, — пойдём к нашим. Будем надеяться, поселят нас неподалёку друг от друга, чтобы могла за вами приглядывать и помогать, коли нужда такая будет.        — А не лучше ли было бы нас всех в один дом? — задумчиво поинтересовалась Эвтида, направляясь к ожидавшим их Рему, Рэймссу и Дие.        — Вряд ли так сделают, — её собеседница едва качнула головой, — если эпистат нам не доверяет, то и подобного не допустит. К тому же, он вряд ли позволит, чтобы мужчины и женщины одно жилище делили.        — Боится, что мы утехам предаваться будем, а не работать? — ухмыльнулась черномаг, на что в ответ получила взгляд, полный скепсиса, — что? Дай хоть немного повеселиться. Всё время сидела, словно в окружении змей ядовитых: того и гляди, укусит какая гадина.        — Если бы ты была хоть вполовину столь же разумна, сколь и болтлива..., — шутливо проговорила Кира, слегка потрепав подругу по тёмным, словно зрелые финики, волосам. Та наигранно возмутилась, приглаживая уже порядком потерявшую прежнюю аккуратность причёску, а следом почти неощутимо толкнула приятельницу в бок. Так, едва не смеясь, они подошли к стоявшим неподалёку от вереницы повозок шезму.        — Находите время шутить? — суровый взгляд Реммао мгновенно стёр улыбки с лиц девушек, — соберитесь. Вы уже не в Гермополе, а игры кончились.        — Вечно серьёзными ходить тоже будет подозрительно, — нахмурившись, негромко ответила Эвтида.        — Тебе стоило бы попытаться быть серьёзной хотя бы иногда, — очевидно, поездка сделала наставника ещё более раздражительным и напряжённым, чем прежде. От того-то он почти и не сдерживал своих недовольных речей, даже не пытаясь хоть каплю смягчить их.        — Внимание! — громкий голос Тизиана отвлёк черномагов от дальнейших рассуждений. Мужчина в компании своего командира подзывал добровольцев, очевидно, намереваясь сделать какое-то объявление.        — Следующие правила должны соблюдать все без исключения, — твёрдо и чётко произнёс эпистат, когда люди собрались вокруг него в полукруг, — никому не разрешается пить и есть за пределами нашего поселения. Пищу и напитки из рук жителей Фив брать запрещено. Всё необходимое нам будут доставлять раз в неделю, начиная от продовольствия, заканчивая тканями и инструментами. Также не дозволяется покидать лагерь с наступлением ночи — после заката все вы должны находиться здесь, в своих домах.        — Он, может, ещё на цепь нас посадит? — чуть склонившись к Эве, шепнула Дия, — что за ограничения такие?        — Хочет за каждым нашим шагом следить, — также тихо ответила ей приятельница, при этом нагло ухмыльнувшись, — куда проще же это делать, если мы все под боком окажемся.        — Господин, неужто вся еда и вода в Фивах отравлена? — подал голос кто-то из толпы, — не проще тогда было бы нам привести с собой животину? Так пропитание было бы всегда под рукой и зависеть ни от кого бы не пришлось.        — Откуда нам столько людей взять, чтоб за стадом следить? — Мемфийский и бровью не повёл, отвечая на вполне закономерный вопрос мужчины, — все вы прибыли сюда с какой-то целью, и те из вас, кто не участвует в борьбе с хворью, будет помогать нам своими товарами и услугами. Найдётся время пасти скот, кормить его и ухаживать за ним?        — К тому же, — внезапно заговорила Эме, чуть подавшись вперёд. Её смелая выходка мгновенно привлекла всеобщее внимание — в особенности Реммао и Кирены, которые смотрели на девушку с едва сдерживаемым изумлением, — сами животные тоже могут заболеть. Если та же корова заразится, то и мясо, и молоко её будут для нас сродни отраве. Мы об этом даже не узнаем, а поляжет весь лагерь.              Во взгляде эпистата, внимавшего речам молодой шезму, промелькнул намёк на уважение, но был он столь скоротечным и незаметным, что угас быстрее, чем его кто-либо успел разглядеть.        — Каледон будет смотрителем нашего поселения, — Мемфийский подозвал жестом одного из мужчин, и тот, подойдя к командиру отряда, коротко кивнул ему, — он же распределит вас по имеющемуся в нашем распоряжении жилью.              Назначенный ответственным за весь небольшой лагерь человек, развернув свиток, принялся зачитывать имена приехавших и указывать на пока ещё пустующие дома. Большая часть охотников тем временем, выгрузив свою поклажу из повозок, направилась к внушительному зданию, предназначавшемуся, очевидно, специально для них. Служители фараона были вынуждены ютиться в привычных им казармах, тогда как остальные могли довольствоваться невероятной роскошью — немаленькие по своей площади постройки отводились двум, максимум трём людям. Для многих подобные условия сравнимы были едва не с царскими, потому энтузиазма в выражениях лиц добровольцев заметно прибавилось.        — Та-а-а-ак, — протянул Каледон, когда очередь дошла до Киры. Пару минут назад он проводил Дию и Эвтиду к выбранному ими дому, а теперь вернулся к изрядно поредевшей толпе, — могу предложить жильё на окраине или же..., — он поднял взгляд и кивнул в сторону постройки, расположенной аккурат напротив той, которую занимал эпистат. Несложно было догадаться, что та принадлежала именно ему: самое богатое и хорошее на вид здание, к тому же стоявшее точно посередине поселения. Кто ещё мог занимать такие хоромы, как не глава отряда?              Выбор для черномага был очевиден — как можно дальше от опасности. Но столь явный и предсказуемый ответ вполне мог вызвать ненужные подозрения, потому-то девушка решила прибегнуть к излюбленной хитрости и вранью.        — Я бы предпочла первый вариант, — с мягкой улыбкой произнесла она, — хотелось бы иметь возможность уеди...        — Она заселится сюда, — прервав её, проговорил Амен и указал на тот самый злосчастный дом. Следом он повернул голову к шезму и, слегка приподняв уголки губ, нарочито вежливо добавил, — если писарь не имеет ничего против.        «Ещё как имеет», — ответила она ему в собственных мыслях, — «вот только сказать тебе ничего не могу. Стоит же ляпнуть, не подумав, как ты сразу же утащишь меня на разговор с пристрастием. Исфе-е-е-ет!»              Чуть склонившись, Кира кивнула, всё с той же, ни на миг не померкнувшей улыбкой, принимая предложение Мемфийского.        — Если такова ваша воля, господин, — коротко сказала черномаг, а затем, не добавляя более ни слова, ловко подхватила мешок и направилась в сторону выделенного ей жилья.              Дом, занимаемый Аменом, пропустить было попросту невозможно, и именно рядом с ним, в локтях 15-20, и стояла некрупная, каменная постройка, отданная в распоряжение Кирены. Подобное соседство, разумеется, могло принести свои плоды: девушка почти не встретила бы трудностей, подслушивая или подсматривая за командиром охотников, что уж говорить о самой банальной слежке. Однако на том положительные моменты заканчивались, ведь многоуважаемый эпистат с той же лёгкостью мог наблюдать за своей подчинённой, как и она за ним. Теперь даже за закрытой дверью нельзя ей быть уверенной в собственной безопасности, что определённо накладывало свой отпечаток.              Менее, чем через полчаса, разложив немногочисленные вещи по местам, Кира решила заглянуть к своей подопечной и её приятельнице. От чего-то она не сомневалась, что девушки всё ещё изучали своё новое жилище, не особо торопясь покинуть его или же отправиться спать. Хоть и вечерело, а солнце почти полностью скрылось с небес, однако прилив сил от окончившейся поездки не позволял расслабиться и спокойно окунуться в сны без сновидений.              Подойдя к дому, она постучала в дверь и терпеливо дождалась, пока ей откроют.        — Проходи! Ты только посмотри, где нас поселили! — радости Эвы не было предела — она буквально светилась от счастья, будто бы обнаружила припрятанный где-то в недрах здания мешок с монетами, — гляди! Как будто для фараона строили! Какие стены! А потолки! А как много места!              Девушка тащила за собой подругу, не обращая внимания на то, что та за ней совершенно не поспевала. Эме была воодушевлена и, откровенно говоря, ужасно напоминала маленького ребёнка, пришедшего в восторг от самой обыкновенной вещи. Однако обрывать или же портить подобный настрой Кирена не решалась. Неизвестно ещё, когда в следующий раз Эвтида будет столь же весёлой, учитывая, какое суровое и сложное будущее их всех здесь ожидает.        — А ты где будешь жить? — разбавляя излишний энтузиазм приятельницы, поинтересовалась Дия.        — Прямо под боком у эпистата, — широкая, неестественная улыбка, которую старшая шезму натянула на лицо, с головой выдавала всё её недовольство подобным поворотом событий. Она не пыталась скрыть раздражения от сложившейся ситуации, хоть и не позволяла себе впасть в иную крайность — панику и излишнее беспокойство, — мои окна аккурат к его выходят. Смогу ему доброй ночи желать каждый вечер.        — Незримый бог..., — прошептала онейромант, прикрывая ладонью рот, — Рэймсса вообще вместе с охотниками в одной казарме поселили. Одному только Реммао повезло — дом в его полном распоряжении, да ещё и почти на окраине.              Кира поджала губы и чуть повела плечами, но ничего на эти слова не ответила. Её положение, как, впрочем, и всех остальных черномагов оставляло желать лучшего. Тот факт, что Рем, на первый взгляд, оказался в самой удачной позиции, был лишь брошенной в глаза пылью: наверняка за ним будут пристально следить, едва ли не днями напролёт. Брат его младший тоже под присмотром, да, и девицы, скорее всего, не будут обделены излишним вниманием со стороны служителей фараона. Коли Мемфийский и впрямь подозревает их всех, то глаза со лже-писарей не спустит, пока не убедится в своих домыслах.        — Да ладно вам, — беззаботно произнесла Эвтида, — пока же всё хорошо. Будем тихонечко сидеть, делать, что скажут, а там, гляди, в нас надобность и отпадёт. Отправят нас обратно, и заживём, как прежде.              Впрочем, эта беспечность была донельзя наигранной: Эва, как и её приятельницы, нервничала и переживала по поводу ожидавшего их крайне сомнительного будущего. Никто не знал, как всё повернётся, какие сложности придётся преодолевать не на пути к успеху, а ради банальной цели — выживания.        — Может, сходим в баню? Мне после дороги жуть как помыться хочется. Ощущение такое, будто бы я той самой лошадью была, что повозку нашу тащила, — с нескрываемой брезгливостью предложила Дия. Проведя пальцами по смуглой коже, она скривила лицо, всем своим видом выражая отвращение к тому состоянию, в котором оказалась из-за длительного путешествия.        — Я бы не отказалась, — согласилась Кирена, — в конце концов, никаких поручений нам сегодня выдавать не будут, потому можно позволить себе и отдохнуть.        — Пойдёмте, — поддержала Эва, — а то ещё немного и вонять от нас будет похуже, чем от этих охотничков.              Остаток вечера прошёл без лишних тревог и забот: девушки, утолив жажду чистоты, ещё долго болтали, делясь друг с другом незначительными событиями из жизни, в основном, выбирая самые смешные из них. За такими разговорами время текло незаметно, а недавние переживания как-то сами по себе потеряли краски, став не такими уж пугающими и значительными. А после, распрощавшись, они разошлись по своим домам, начав готовиться ко сну, ведь следующий день едва ли собирался порадовать их отсутствием каких-либо занятий, придуманных эпистатом специально для его любимых писарей.       

***

             Кирена жуть как не любила просыпаться не по собственной воле, когда из приятной пелены без сновидений её вырывали громкие голоса, призывавшие как можно скорее подняться с кровати и приступить к выполнению обязанностей. В храме обычно подобного себе никто не позволял, ведь что у служителей, что у учеников, что у наставников были свои собственные распорядки, к которым те за много лет успели привыкнуть. Каждый из них пробуждался примерно в одно и то же время, не испытывая при этом никакого дискомфорта, однако у охотников всё было совершенно иначе. Они люди военные, вышколенные вскакивать с постелей с первыми лучами солнца, и теперь, судя по всему, намеревались к подобному режиму приучить всех, кто так или иначе был с ними связан.        — Собраться на главной площади! — громко оповещал всех Каледон вот уже которую минуту. Он кричал так пронзительно, что умудрился не только выдернуть Киру из дремоты, но и наградить её головной больной.        — Исфет..., — простонала девушка, прячась под покрывалом от пронзительного голоса смотрителя, — чтоб тебя Апоп сожрал с твоими призывами.              Однако как бы она ни старалась, но скрыться от, казалось, вездесущего воззвания не выходило. Отбросив попытки, а следом за ними и надежду на ещё несколько минут спокойного сна, шезму поднялась с кровати. Не пытаясь скрыть раздражения, она принялась выбирать одежду, что заняло у неё поразительно мало времени, а следом, наскоро причесавшись, в спешке покинула своё жильё. Ей ужасно хотелось как можно скорее дойти до злосчастного Каледона и закрыть ему рот рукой, но подобные желания приходилось держать глубоко в себе, хоть они и стали куда более требовательными, стоило черномагу приблизиться к до невозможности громкому человеку. Рядом с ним, скрестив руки на груди, своих подчинённых и добровольцев уже ожидал Амен, от чьего зоркого глаза едва ли укрылось негодование только подошедшей Киры.        — Плохо спалось, Неферут? — как бы невзначай поинтересовался он. Хитрый блеск в его взгляде, а также чуть приподнятые уголки губ выдавали насмешливость, которую мужчина, впрочем, и не старался спрятать. Он откровенно издевался, понимая, что столь ранние подъёмы непривычны обычным людям, особенно таким, как его новые подопечные, исполняющие роли писарей.        — И вам доброго утра, господин, — приветливо улыбнувшись, отозвалась Кирена, — неплохо, но пробуждаться от криков — это нечто новое для меня. Неужто повод серьёзный, чтобы так весь лагерь на ноги поднимать?              Она нарочно добавила в свой тон толику язвительности, но лишь столько, чтобы не звучать излишне грубой и самоуверенной. Исключительно для поддержания настроения беседы, заданного самим эпистатом.        — Вы сюда не прохлаждаться приехали, ведь так? — Мемфийский сделал вид, будто бы не услышал укора в словах девушки, вместо этого не особо мягко напомнив той о возложенном на их плечи задании, — с хворью надобно покончить как можно скорее. От того и вставать будете рано, чтобы времени зря не терять.        — И какое же поручение будет ждать нас сегодня? — слегка склонив голову на бок, спросила шезму и немного приблизилась к командиру охотников. Всего на пару шагов, но и этого с лихвой хватило, чтобы почувствовать себя на его фоне крошечной и беспомощной. Краем глаза в этот же самый момент она заметила присоединившихся к толпе Реммао и Рэйма, а также Эву, быстро нашедшую среди незнакомых лиц Исмана и вставшую рядом с ним.        — Дождись, когда обо всём расскажут, — отозвался Амен. Однако чуть погодя, добавил, словно решив оказать милость и поделиться крупицей сведений, которые его собеседница и так скоро бы получила, — нам надо разузнать подробнее о ситуации в Фивах, потому пока мы будем этим заниматься, вы приступите к практике. Ты, кажется, говорила, что есть среди учеников те, кому не достаёт умений?        — Всё верно, — черномаг кивнула, — Рэймсс и Эвтида. Но перед отправкой в Фивы мы уделяли их подготовке больше времени, так что писать они стали значительно лучше.        — Но не идеально? — мужчина позволил себе ухмыльнуться и скосил взгляд на девушку.        — Едва ли это можно назвать идеальным, — она, вторя ему, улыбнулась немного шире, — но Дия и я достаточно обучены, чтобы выполнять ваши приказания. Если, конечно, писари вам сегодня пригодятся, то мы бы...        — Пригодятся, — резко ответил Мемфийский, не дав Кирене закончить. Подобная манера выдавала в нём человека, прекрасно сознающего свой статус и привилегии. С лёгкостью мог эпистат перебивать и грубить кому только вздумается, а все прочие были вынуждены смиренно терпеть такое отношение. Как и его новоиспечённая подопечная, хоть ей это и претило. Впрочем, как она успела заметить, Амен поразительно редко прибегал к подобному способу общения. Да, был строг и суров, но особых и, главное, беспочвенных грубостей за ним девушка пока не наблюдала.        — Как прикажите, господин, — несмотря на внутреннее негодование, она коротко поклонилась командиру охотников, а после оставила его, аккуратно пробравшись сквозь толпу к своим товарищам. Лишь на миг, заведомо зная, что никто не сумеет разглядеть её лица, Кира позволила себе снять приторную маску и оголить истинные эмоции, держать под контролем которые становилось всё сложнее. Она понимала, что долго в роли послушной овечки не протянет, а если и попытается, то закончится эта игра плохо — сорвётся в самый неподходящий момент и обречёт и себя, и всех остальных шезму на гибель. Быть может, стоило понемногу показывать свой характер, но только с дотошной аккуратностью, дабы не вызвать лишних вопросов.              Встав плечом к плечу к Рему, девушка немного склонилась, и то же самое сделал её бывший наставник.        — Рэйма и Эву отправят на практику, — прошептала она, — ты, вероятнее всего, к ним приставлен будешь. А что для нас с Дией припасли, пока не знаю. — Собрали только ради этого? — чуть нахмурившись, спросил черномаг.        — Понятия не имею, но работу для писарей Амен, кажется, уже придумал, — ответила Кирена.              Реммао, коснувшись пальцами подбородка, погрузился в краткие размышления, стараясь придумать, как можно было бы воспользоваться подобным стечением обстоятельств. Однако на данный момент эпистат явно выигрывал в их незримой битве, обладая куда большим количеством сведений, а также более чётким планом действий. Реммао всё ещё предстояло определиться как со своей тактикой, так и с приёмами, которые он мог бы применить не только для того, чтобы обезопасить себя и своих подопечных, но и для отведения любых возможных подозрений.              Краткое объявление Каледона касалось жизни всего поселения. Он рассказал о примерном расписании приёмов пищи, о введении дежурств в банях для поддержания чистоты в них, а также о возможных проверках личных вещей, если кто-то из жителей хоть раз нарушит указание Амена и принесёт с собой воду или пищу из Фив. Весьма жёсткие правила , как и сказала Эва накануне, имели за собой вполне логичные обоснования, однако всё равно не были восприняты добровольцами с энтузиазмом. Впрочем, молодые лекари, в отличие от торговцев и шезму, внимали наставлениям вполуха, будучи больше сосредоточенными на предстоящей работе. Каждый из них в тайне мечтал поспособствовать нахождению лекарства от хвори, что лишь добавляло жара в их неиссякаемый пыл.              Закончив, смотритель добавил, что в течение часа будет готов завтрак, так что к тому моменту всем стоит разобраться со своими утренними делами и явиться за своей порцией, так как всё, что не будет съедено, попросту выкинут или же отдадут городским беднякам.        — Неферут! — Кирена не успела последовать за Реммао и остальными черномагами, как её окликнул Мемфийский. Да так громко, что девушка с трудом заставила себя не вздрогнуть, — подойди.              Недавней насмешки ни во взгляде, ни в выражении его лица уже не было. Перед девушкой вновь предстал суровый, беспощадный охотник, в чьей власти было не только повелевать любым из своих подчинённых, но и изматывать, изводить писарей, вынуждая тех совершать ошибку за ошибкой. С простой целью, разумеется — вывести тех на чистую воду.        — Господин, — она вновь сдержанно кивнула, — вы что-то хотели?        — А где ещё одна ученица? Та, которая, по твоим словам, достаточно грамотная, чтобы не отправлять её на практику, — на этот раз Амен не интересовался — его тон ярко демонстрировал желание получить сию минутный и, что самое главное, честный ответ. Что именно так повлияло на его настроение, Кира не могла сказать, но в том нужды сейчас острой и не было.        — Кажется, по утру ей нездоровилось. Во всяком случае, так объяснила её отсутствие Эвтида, — пришлось врать, ведь истинной причины неявки на собрание юной шезму она не знала. Об этом маленькой лжи чуть позже придётся сообщить своей подопечной и самой Дие, чтобы те ненароком не выдали свою приятельницу, — могу наведаться к ней, если нужно.        — Нужно, — коротко кивнул эпистат, — приведи её. Вместе с нами и остальными писарями отправитесь в Фивы.              Подняв взгляд на командира охотников, девушка помедлила, прежде чем задать вопрос, вертевшийся у неё на языке. То, что Рэймсс и Эме будут сидеть за свитками и учиться, было вполне логичным — едва ли их навыки сейчас удовлетворят требования Амена. Но чего ради ему понадобилась она и Дия?        — Не расскажите, чем мы будем вам полезны? — аккуратно спросила девушка, несколько смягчив тон своего голоса. Пока что Мемфийский оставался для неё уж слишком непонятным человеком: она не знала способов воздействия на него, возможных манипуляций, от которых был бы толк, а также слабостей, коими обладал каждый, в том числе и он. Этот мужчина представлял собой чистый лист, который ещё предстояло заполнить, но одно черномаг могла сказать наверняка — он не потерпит неповиновения и проявления к себе неуважения. Потому-то именно противоположные им черты она и старалась выказывать при каждом их разговоре.        — Узнаешь, — ответил Амен, после чего развернулся и твёрдым шагом направился в сторону своего жилища, провожаемый цепким взглядом Кирены.        «Да чтоб ты споткнулся и голову себе расшиб», — в сердцах подумала она.              Найдя дом, который занимала Эва с приятельницей, девушка, позабыв о присущей ей вежливости, вошла внутрь. Не постучалась, не поинтересовалась, можно ли пройти, будто бы заранее зная, что никто не отзовётся. Зайдя в одну из комнат, в которой расположены были кровати, она обнаружила Дию, всё ещё лежащую в постели.        — Незримый бог, — тихо пробормотала Кира и покачала головой. Если присматривать за Эме она уже привыкла, то опекать её соседку желанием не горела. У той был сложный и колючий характер, да, и по какой-то странной причине вызывала она в старшей шезму одну лишь антипатию. Не такую сильную, чтобы и вовсе о ней не беспокоиться, но вполне достаточную, чтобы не рваться лишний раз возиться с онейромантом, — Дия! Поднимайся!              Ответом ей послужило невнятное, но, скорее всего, недовольное мычание, после которого юный черномаг с головой накрылась покрывалом в отчаянной надежде спрятаться от настойчивой гостьи.        — Нет уж, давай, — Кирена подошла ближе и принялась тормошить сонную ученицу Рема, — нас с тобой эпистат ждёт. В Фивы отправляться надо, а ты тут развалилась!        — Я попозже, — пробормотала девушка, цепляясь из последних сил за тонкое одеяло. Перебороть свою приятельницу она хоть и не могла, но очень старалась. Впрочем, безуспешно.        — Никаких попозже! — Кира быстро теряла терпение, которого и без выходок Дии оставалось не так уж и много. Однако её гневная тирада прервалась, не успев начаться, когда краем глаза она заметила небольшой, но до боли знакомый бутылёк. Оставив в покое несчастное покрывало, шезму присела на корточки и подняла с пола маленькую ёмкость, на стенках которой всё ещё оставались разводы от бордовой жидкости, ранее хранившейся в ней.        «Ибога? Зачем она эту дрянь пьёт?», — подумала девушка и нахмурилась. Среди тех, кто шёл по запретному ныне пути, встречались личности с зависимостью от этой настойки. Несмотря на отвратительный вкус, некоторые столь сильно к ней привыкали, что попросту не находили в себе силы отказаться, а всё из-за эффектов, которые эта вытяжка давала. Не видя снов, многие черномаги жаждали вновь окунуться в них и насладиться иллюзиями, даруемые их сознанием под действием этого снадобья. Но то, что подобная участь настигла и Дию, было крайне плохой новостью, — «та-а-а-ак. Ладно. Потом будем с этим разбираться. Сейчас не до мелочей»              Сунув бутылёк в складки одеяния, Кира поднялась на ноги и вновь принялась будить девицу, что, в конечном счёте, принесло свои плоды лишь через несколько минут. Заспанная и разбитая шезму с большим трудом села на постели и приняла растирать глаза, отгоняя остатки дремоты.        — Ты пропустила утреннее собрание, — с недовольством произнесла её старшая приятельница, — Амен интересовался, где ты пропадала. Пришлось сказать, что плохо себя чувствовала, потому не смогла явиться.        — А что ему надо? — морщась от ярких лучей, спросила Дия, — и к чему спешка?        — Не знаю. Он, уж извини, не делится со мной всеми своими планами, — язвительно отозвалась Кирена и, скрестив руки на груди, оценивающим взглядом пробежала по ученице Реммао, — тебе надо привести себя в порядок. И как можно быстрее. Эпистат ждать не станет, да, и нам лишние подозрения ни к чему. Скажешь потом, если спросит, что живот у тебя болел или что-то подобное.              Подняв голову, онейромант наконец-то сумела разлепить глаза и принялась всматриваться в разбудившую её шезму так, словно та не беспокоилась о ней, а самого настоящего зла желала. Видно, в ней ещё говорила ибога, мешая реалии с фантазиями, но от подобных побочных эффектов вскоре не останется и следа.        — Давай. Подожду тебя снаружи, — бросила напоследок Кирена, оставляя юного черномага в одиночестве.              К счастью, пришедшая в себя Дия, собиралась недолго: сменила одеяние, причесалась, создав видимость аккуратной причёски и умылась. Выглядела она всё ещё несколько нездорово, но то сыграло бы только на руку, учитывая придуманную Кирой отговорку. Будь Дия свежей и бодрой, эпистат бы стал задавать вполне логичные вопросы, допытываясь чего ради ему солгали. А так навязанная легенда имела достоверное подтверждение.              Впрочем, как оказалось, Мемфийского мало волновало состояние писаря: мужчина не одарил девушку и взглядом, когда приказал группе, направлявшейся вместе с ним в Фивы, занять места в повозках. На этот раз, к счастью для всех, никому из черномагов не пришлось ехать подле Амена. И эта новость сильно обрадовала что подопечных Рема, что его самого вместе с Киреной.              Потребовалась всего пара часов, чтобы добраться из поселения до самого города, жители которого не скрывали своего восторга при виде охотников. Конечно, среди воодушевлённой толпы были и те, кто демонстрировал явное отвращение, но такие быстро убирались с улицы, не желая якшаться с кровавыми прислужниками фараона, посягнувшего на древние устои Египта.              Весь путь шезму провели в молчании, лишь Эва, изредка указывая на показавшиеся ей любопытными строения, заводила разговор, желая узнать, что это такое и для чего используется. Рэйм или же его брат отвечали, при том последний это делал с явной неохотой, будучи более сосредоточенным на собственных мыслях. Дия голоса не подавала, зато попеременно ловила на себе осуждающий взгляд либо Реммао, либо его бывшей ученицы.        — Вы двое, — начал эпистат, когда охотники вместе с писарями высадились из повозок, — отправитесь в храм Амона-Ра. Там есть библиотека, в которой вы и останетесь заниматься под присмотром вашего наставника. Заберём вас вечером. Без моего ведома по городу не шляться и никуда не выходить. Понятно?              Эва и Рэймсс кивнули, не осмелившись ни задать вопросов, так и норовивших сорваться с языка, ни поспорить с решением охотника. Вместо них это сделал Рем.        — Господин, можем ли мы взять у вас припасы? Целый день всё же проведём за практикой, — голос его стал немного выше, а тон приобрёл уважительные, даже почти подобострастные нотки, столь непривычные слуху его подопечных.        — Тизиан вам даст всё необходимое, — холодно отозвался Амен, даже не взглянув на старшего черномага. Он утратил и к нему, и к его ученикам всякий интерес, стоило только выдать им поручение, а потому в следующий момент командир обратился уже к своим подчинённым, — разделимся на две группы. Одна со мной пойдёт, другая с Тизианом, — мужчина коротко посмотрел на своего помощника, а затем кивнул на Дию, — возьмёшь её с собой. Пусть записывает всё, что делать будете.        — Как прикажешь, — тут же согласился он.        — А ты, Неферут, со мной пойдёшь, — повернувшись к Кирене, продолжил Мемфийский, — надеюсь, окажешься столь же полезной, сколь и болтливой.