под покровом ночи

      Генерал поднялся с кровати, пряча взгляд от девушки, что уже взялась за перевод книги. Оба знали, что в воздухе, пусть и пропитанном сыростью и пылью, витало их неугасающее возбуждение. Лэйн торопливо поправила платье, что так рьяно минутами ранее сжимал мужчина на её бёдрах.        — Я в душ. Вернусь через пару минут, — бросил он, направившись в ванную комнату.        Девушку не покидало смешанное ощущение: она знала, что возобновит перевод в любой момент, не будет отрываться от книги ни на секунду, но сейчас в её исследовании не было необходимости. Она сдержала их вольный порыв только за тем, что липкое чувство сомнения обволакивало её изнутри. Лэйн познавала себя вновь, исчезнувшие из её жизни три года напрочь изменили то, как она ощущала себя. И в новом теле, новом состоянии зарождались совсем иные эмоции. Каждый мимолётный взгляд Дмитрия она впитывала, запоминала мельчайший проблеск в бледной синеве его глаз, ей до безумия нравилось видеть себя в его зеркале души, как она соприкасалась с ним. Девушка хотела спрятаться от всего мира, где не было бы Книги Апокалипсиса, отряда и Донован с её тиранической хваткой, и вместе с собой упрятать его. Своего генерала. Чтобы лишь её касались эти сильные руки, изрезанные шрамами, напоминавшие неумелые штрихи художника, чтобы лишь ею была забита его голова, как и всё пространство вокруг него. Лэйн хотелось стать для генерала всем, исключить любой долг и обязанности, способные препятствовать их связи. Ей хотелось в той же мере Дмитрия, и отстранять его от себя, когда всё нутро пылало и льнуло к нему, было не меньшим предательством, чем отказ от своевременного перевода.       Знаки, что криптографу давно породнились, плыли перед глазами, ничто из выстроенных символов не хотело вписываться в общую картину. Лэйн отказала себе, нет, им обоим не ради книги, не ради скорого спасения человечества, она отреклась от мгновения блаженства лишь потому, что всё ещё не верила, что может быть желанной в чьих-то глазах. Быть любимой и достойной этой самой любви. Совсем юная неуверенность, какая должна была остаться ещё за студенческой партой, пробудилась в ней вновь, напомнив все косые взгляды, ухмылки и провоцирующие комплименты, которые ими на деле вовсе и не являлись. В прошлом она была чучелом, нелюдимым, нелюбимым, которое с лёгкостью могли бы покинуть в кукурузном поле на потеху воронам. Лэйн принимала ласки как что-то обязательное в отношениях, но никак не допускала мысли, что она может хотеть кого-то настолько, что тело окутывали волны мурашек, а пальцы на ногах сжимались сами собой. Её пугала эта тяга, потому что она девушке была вовсе незнакома. И каждый прилив желания, что подпитывали воспоминания о приятных прикосновениях мужчины, вгонял Лэйн в краску.        «Мы оба взрослые люди, почему я должна отказываться от него? Если бы всё было, как раньше, я бы и вовсе не очутилась в его объятьях,» — девушка больше не смотрела в книгу, её взгляд был прикован к двери, за которой скрылся Дмитрий и из которой доносился слабый плеск воды. — «Даже если я узнаю, что со мной было все те три года, я не стану прежней. Я уже совсем другая и страхи прошлого меня не касаются.»       Она словно заключала сделку с собственной совестью. Девичье воображение само нарисовало перед глазами обнажённую спину генерала, где точно также, как и на мускулистых руках, множились глубокие шрамы и синяки. Капли едва тёплой воды скатывались по рельефу его тела, повторяя каждый изгиб. Левая рука Дмитрия упиралась в кафель стенки душевой, пока другая сбрасывала с плоти пробудившиеся возбуждение. От представленной картины внизу живота приятно потянуло. Лэйн откинула голову назад, когда её руки сами задрали подол платья, принесённого мужчиной. В её воображении раздавалось прерывистое, тяжёлое дыхание генерала, она так и видела, как плитка напротив него покрывается испариной. Пальцы девушки проскользнули сквозь тонкую ткань белья, ощущая всю проступившую влагу. Она надавила на пылающий вожделением клитор — тело моментально отозвалось на это действо. Лэйн представляла, как они в ритм ласкают друг друга, как сдерживаемые генералом хрипы переходят в стоны. Пальцы проворно двигались внутри, но даже когда её рука добралась до собственной груди, этих прикосновений было всё ещё мало.       Лэйн готова была признать собственную ошибку, поспешность в решении, но именно сейчас слова и объяснения были лишними. Как и вся одежда на ней. Девушка сбросила с себя бельё посреди своей скромной комнаты и на цыпочках, совсем бесшумно, пробралась к ванной комнате. На её благо, вода продолжала бежать из душевого крана. Как она и воображала, тело Дмитрия представляло из себя искусное произведение скульптора, чьим инструментом были годы тренировок и безоговорочная служба в армии. Ноги сами привели её к нему. По тому, как замерло его дыхание, девушка поняла, что генерал почувствовал её присутствие.        Первый решительный шаг уже сделала она, когда ледяными подушечками пальцев прижалась к его бёдрам. Они двигались медленно, создавая томную муку для разгорячившегося генерала, сантиметр за сантиметром Лэйн приближала свои руки к заветному месту. Стоило ей коснуться возбуждённого основания, как Дмитрий запрокинул голову назад и прошипел нечленораздельное. Это походило на его раннее «не играй со мной», но криптограф уже расставила свои фигуры на шахматной доске. Она прижалась к его спине, чтобы тот почувствовал всё её обнажённое тело. Лэйн отбросила прочь всякие сомнения, давящую со всех сторон и даже изнутри неуверенность, потому что именно сейчас ею управляло желание. Желание заполучить генерала, заковать не в цепи, а сети, чтобы тот не мучился в них, а нашел нового себя, новую жизнь, без которой всё грядущее уже не имело бы значения.         Её рука поступательно двигалась по всей длине, стараясь не повторять заурядных движений, о каких чаще всего шутили мальчишки в школе. Губами припала к его плечу, одаряя каждый мелкий шрам своим нежным прикосновением. Она чувствовала, как набухли вены на его члене, как мужчина готов был бить кулаком в стену, лишь бы девушка не останавливалась. Потому Лэйн сильнее сжала основание головки, пропуская всю естественную смазку сквозь пальцы.        — Лэйн, — остервенело прошептал Дмитрий, едва сдерживаясь.       Ей нравилось создавать иллюзию зависимости от своих прикосновений, но и сама впадала в эту пучину, желая  стать прикованной к этой мраморной скульптуре. Предчувствие, что уже успело познать повадки генерала, подсказывало, что тот будет сдерживаться до последнего, пока та не подаст голоса. Но ей не хотелось отдавать приказы, девушка желала, чтобы он ослушался самого себя, своего чина и статуса, оставив это всё вместе с кобурой на спинке стула. Очерчивая кончиком языка примеченное место, Лэйн едва ощутимо коснулась его зубами. Не сильно, но так, чтобы для мужчины это стало крушением его воинской выдержки.        Дмитрий развернулся к девушке и прежде чем продолжить, вцепился в неё рассеянным взором, который не знал, куда ещё девать.       — Что ж ты делаешь со мной? — этот вопрос не требовал ответа, поскольку сразу с последним слогом он впился в её губы.       Поцелуй был жадным, ненасытным, словно на земле лишь только в её губах хранился последний кислород. Его руки опережали бегущие капли, что успели намочить волосы девушки. Он прижал её к себе, не скрывая уже собственного желания и возбуждения. Лэйн же обвила его шею руками, цепляясь пальцами за тёмные локоны на затылке. Девушка издала слабый стон, когда её шеи коснулись страстные губы. Теперь не было пути к отступлению, партию уже давно начали, и целью была не победа одной из сторон, а полная капитуляция каждой из существующих фигур.        Дмитрий подхватил за бёдра девушку, когда как та крепко ухватилась за его плечи. С них стекала прохладная вода, что была так на вес золота в «Адаме», потому мужчина поспешил переместить их на более ровную и мягкую поверхность. Лэйн хотела было напомнить про полотенца, но сама себя сдержала, потому что в их моменте это было не важно. Ощутив спиной вновь тёплую постель, девушка притянула к себе генерала, не желая, чтобы тот отрывался от неё. Мужчину же не унимали карманы брюк, что свисали со спинки кровати и в которых он не мог найти никак что-то крайне необходимое.       — В моём рюкзаке, — прошептала девушка.       Генералу потребовались считанные секунды, чтобы осознать, что имеет ввиду желанная им. Он послушался без вопросов, но как только нашел в маленьком кармашке то, что искал, не мог не посмотреть на своего лаборанта с усмешкой.       — И что же ты ещё прячешь у себя?       Лэйн лишь бросила недовольный взгляд, граничащий с толикой обиды.        «Ещё одно слово и одному из нас придётся уйти за дверь.»       Мужчина не дожидался ответа, он методично расправился с упаковкой и надел на себя защиту. Вытянув ногу, девушка коснулась обнаженного торса генерала, завлекая тем самым его в свой капкан. Всё её тело жаждало близости с ним, но не в угоду бушующим гормонам, что будоражили тело сотней электрических разрядов. Лэйн хотела быть как можно ближе к нему, чтобы в эту ночь, под её алым покровом, Дмитрий забыл о должности, сбросил с себя бремя полномочий и был с ней именно мужчиной. Показал ей, как мог бы любить её, желать её, встрется они при иных обстоятельствах.        Его губы припали к груди девушки, когда как пальцы тёплой негой овладевали самой чувствительной точкой на её теле. Одна манипуляция и мелкий укус у набухшего соска — и она уже прогнулась в пояснице. Каждое его движение отдавалось жаждой в её теле, ей было мало. Дмитрий очертил на влажном теле дорожку от груди до самого низа живота. Сильная рука развела её бёдра шире, отчего предвкушение предстоящего погружения сильнее кружило голову.       Он вошёл в неё резко, ведомый желанием, какое так старательно распаляла Лэйн. Их губы находили друг друга, пока руки блуждали по телу, запоминая каждый миллиметр, который будут повторять в своём воспоминании с ещё большим упованием. Дмитрий сменял темп в зависимости от того, как глубоко входил в тело девушки. Она поддавалась каждому толчку, цеплялась за его волосы, натягивала подобно струне, когда в неё входили до упора. Лэйн знала, что сама вручила бы себя в руки генерала, согласись тот разыграть сам подобную партию, но собственный выигрыш она не готова была разделить с кем-либо. Дмитрий шептал её имя, кусал губы, сжимал бёдра и грудь, теряясь в беспамятстве человеческой страсти, и именно эту картину девушка хотела лицезреть перед собой. Как генерал становился вновь человеком, любящим, грезившим и не менее порочным, чем любой другой смертный на земле. Лэйн готова была разделить любой его порок, если тот будет связан лишь с ней. Потому что подле девушки он становился иным, таким, каким позволено было быть только рядом с ней.       Алые краски ночи постепенно спадали, знаменуя скорое пришествие утра. Они лежали в обнимку, и более их не разделяло ни одеяло, ни холод озябшего тела после дождя, ни книга, ни былой страх. Возможно, в прошлом Лэйн не дала бы себе возможность насладиться подобной роскошью в виде минутной слабости, но то была старая Лэйн. Новая же лежала на груди генерала, нежно поглаживая его руку, что мирно покоилась рядом. В сплетённой ею сети было слишком хорошо, чтобы впускать весь остальной мир.