But what if I trip?

Чонвон закончил своё очередное отчётное выступление в компании. Сердце сильно колотилось в груди, руки тряслись, а коленки подгибались, но он продолжал держать своё сценическое лицо, не желая показывать свои настоящие чувства. Да и делать этого было нельзя. Чонвон — будущий артист. За пределами сцены ты мог плакать или злиться, но пока ты выступаешь, будь добр, забудь о том, что сейчас творится в твоей голове. Чонвон пытался восстановить дыхание. Сегодня он справился хуже, чем мог на самом деле. Его голос несколько раз срывался в момент выступления, а движения выглядели грязными. Он не хотел слышать оценки продюсеров. Чонвон понимал, что они будут далеко не положительными. Лица двух статных мужчин, что являлись продюсерами готовящейся к дебюту группы, совершенно не предвещали ничего хорошего, поэтому, когда один из них заговорил, Чонвон неосознанно сжался. — Мне кажется, это худшее, что я когда-либо видел от тебя, Чонвон, — начал говорить один из них. — Чем ты занимался всё это время? Чонвон смотрел на свои пальцы, что ковыряли заусеницу, и не мог сказать ни слова. — Что с твоими танцами? Почему так грязно? Сколько ты тренировал эту хореографию? Один день? Чонвон отрицательно помотал головой. — Станцуй ещё раз, — потребовал Пан Шихёк. Внезапно музыка включилась, и Чонвон оттанцевал хореографию от начала до конца, допуская ещё больше ошибок из-за волнения. Мужчина недовольно качнул головой, не зная, с чего начать. — Это ужасно. Я не понимаю, что с тобой случилось? Слова были слишком резкими. Чонвон давно не слышал такой жёсткой критики в свой адрес. — А с вокалом что? Ты три раза сбивался с ритма, когда слышал, что твой голос надрывался. Чонвон, даже если ты допускаешь ошибку, продолжай держаться. Делай вид, что так и должно быть. Ну или хотя бы пытайся. Ты можешь испытывать волнение, но ты не должен его показывать. И уж тем более портить не только техническую составляющую номера, но и визуальную, — он устало выдохнул. — Можешь идти. Думаю, тебе есть над чем задуматься. Учти, в следующий раз я жду от тебя больших результатов. Чонвон поклонился и ушёл, стараясь не дать волю эмоциям. Он вернулся в зал для практик и не мог смотреть в глаза своим сокомандникам, с которыми собирался дебютировать. Все они его окружили, пытаясь выпытать хоть что-то, но Чонвон молчал и лишь нервно кусал свои губы. — Не трогайте его, — громко сказал Джей. — Разве вы не видите его состояния? Если захочет, расскажет. Не нужно на него давить. Чонвон полностью погрузился в свои мысли. Есть ли у него вообще шанс продолжить тренироваться с этими ребятами? Они ведь такие талантливые, а он только и делает, что допускает ошибки. Хисын хорошо справлялся как с вокалом, так и с хореографией. Он был стажёром уже около трёх лет и имел огромный авторитет среди других трейни. Хисын всегда получал высокие оценки и много похвалы. Конечно, его тоже порой ругали и критиковали, но чаще всего он хорошо справлялся со своими задачами. Джей был на уровне с Хисыном. Он достойно танцевал и был хорош в разных стилях. Он умел фристайлить, и ему очень сильно подходил взрывной концепт. Хвалили его не так часто, как Хисына, но среди трейни-новичков он успел завоевать восхищение. Все остальные ребята тоже не были обделены вниманием продюсеров. Например, Джейк и Сону стажировались меньше года, но уже стали близки к дебюту. Иногда Чонвон задумывался о том, что они с Сону чем-то похожи. Только вот Сону умеет хорошо скрывать свои настоящие эмоции и открыт ко всем концептам. Даже если ему будет грустно или его сильно отчитают, он будет ярко улыбаться. Конечно, никто не знает, что с ним происходит за пределами компании, но здесь Сону продолжал держать свою улыбку, даже несмотря на неудачи. От Рики у Чонвона не получалось отвести глаз. Этот парень круто двигался. Как рассказывал сам Ни-ки, он с самого детства занимался танцами. Пусть с вокалом у него и возникали проблемы, но за счёт своих танцевальных способностей он мог справиться с любой своей задачей. На самом деле Чонвон очень хотел бы станцевать с этим мальчишкой что-нибудь в дуэте. Но нет, он пока не дорос до его уровня. Так считал сам Чонвон. Сонхун был изящен во всём. Да, иногда он не мог взять какие-то высокие ноты, которые берут Хисын или Джей, но за его плечами было десять лет фигурного катания. И именно в этом был его шарм. А ещё он был очень красивым, но эти мысли Чонвон оставил при себе. Да и сам Ян Чонвон не отличался от своих сокомандников, но сейчас, когда его так сильно раскритиковали продюсеры, в его голове стали появляться мысли, что он никогда не дотягивал до их уровня. Что уж говорить, стажировка в крупной компании — это вечная гонка, где ты либо занимаешь лидирующие позиции, либо тратишь время впустую, только потом понимая, что шанс дебютировать был равен чуть ли не нулю. Эта индустрия ломает людей. Она заставляет быть тем, кем ты не являешься на самом деле. И пусть для многих, как и для Чонвона, дебют — это мечта, но мало кто осознаёт всю ту желчь, прячущуюся за красивой картинкой. Чонвон понимал, что устал стараться сделать больше, чем он мог на самом деле, но когда над его душой стояли родители и продюсеры, жаждущие получить от него нереальных результатов, он понимал, что остаётся без выбора. И, сидя в танцевальном зале на полу, задыхаясь от тревоги и разочарования в самом себе, он понимал, что не может дать себе отдохнуть. Нужно продолжать работать над собой, своими навыками и над своей будущей карьерой. — Ты в порядке? — спросил Хисын, кладя свою ладонь ему на плечо. Чонвон медленно кивнул и хотел провалиться сквозь землю, лишь бы не видеть глаза своих переживающих хёнов. Что он им скажет? Что не смог справиться со своей задачей, плохо выступил и получил исключительно критику? Что они о нём подумают? — Я могу тебе помочь с тем, что у тебя не получается. Только дай мне знать, что конкретно вызвало у тебя трудности. Чонвон злился. Он, безусловно, понимал, что Хисын действительно мог помочь ему с тем же самым вокалом, но казаться слабым перед ребятами совсем не хотелось. Он должен был продолжать держать лицо сильного Ян Чонвона, который в одиночку может справиться со всеми своими трудностями. — Всё в порядке, не переживай, — наконец ответил Чонвон. — Я просто сильно распереживался. Такое бывает. Продолжайте тренировку, не отвлекайтесь на меня. Ребята ещё некоторое время повозились около него, но потом действительно вернулись к своей тренировке. Тогда Чонвон тихо, стараясь никого не отвлекать, вышел из зала и направился в туалет. Он встал напротив зеркала, опёршись руками о раковину, и стал разглядывать себя. Чонвон обратил внимание на свои сильно уставшие глаза, на бледность своей кожи и опущенные уголки губ. В голове всплывали только оскорбления в свою сторону. Чонвон поднял кран, умылся прохладной водой и снова посмотрел в зеркало, ожидая увидеть в отражении чуть больше свежести, но ничего не изменилось. Тогда он выключил воду и вернулся в зал для практик. Возвращаться было трудно. Нужно было смотреть на своих друзей и видеть, как они стараются. Стараются ради себя, а не ради чужих целей, которым нужно следовать, чтобы не разочаровать. Чонвона убивала несправедливость. Почему они могут дальше продолжать усердно трудиться, пока он путается в своих мыслях? Чонвон тоже хотел стараться без оглядки на прошлое. Зависть ли это? Вполне возможно. Его пугали такие мысли, но они так часто посещали его голову, что он смирился с тем, что он далеко не самый хороший парень, раз завидует своим друзьям. И уж точно не белой завистью. Ему хотелось услышать поддержку и знать, что его кто-то понимает, что он не один. Но, к сожалению, реальность была куда суровее. Если бы он рассказал о своей тьме внутри, то многие покрутили бы пальцем у виска и спросили, что он тут делает, раз его голова забита такими мыслями. На его месте мог бы быть другой человек. Чонвон разрывался от мысли о том, что выбрали его, а не кого-то другого. Но продюсеры не знали обо всём происходящем. Не знали о том, что творится в голове шестнадцатилетнего парня, который не выбирал быть артистом. Он, конечно, мечтал о дебюте, но когда начал понимать, что теряет себя, эта идея уже перестала быть такой привлекательной. Однако возгласы родителей о том, что он обязан добиться успеха, не давали ему окончательно расслабиться и выбрать другой путь своей жизни. Чонвон не заметил, как тренировка закончилась, а он остался в одиночестве. Видимо, он был слишком сильно сфокусирован на своих мыслях. Он подошёл к окну, открыл его, и в его нос ударил запах дождя. На улице бушевала погода, а внутри него — буря невысказанных страхов. Чонвон подошёл ближе к зеркалу и продолжил оттачивать движения, будто от этого зависит вся его жизнь. Он не должен никого разочаровать. Его ноги сводило от усталости. Мозг кричал о том, что пора отдохнуть, но Чонвон продолжал из раза в раз повторять движения, которые у него не получались. Каждый новый шаг давался с болью, но Чонвон продолжал повторять себе: «Попробую снова». Он игнорировал тревожные звоночки своего организма. Плевать на боль, круги под глазами и тошноту. Он должен был стать лучше. Ноги перестали его слушаться, и он рухнул на пол, понимая, что больше не может сдерживаться. Он посмотрел на свои дрожащие руки и почувствовал, как на них падают горячие слёзы. Почему он плачет? Ничего же не случилось. Чонвон просто вымотался и присел отдохнуть, пусть и немного не по своей воле. Джей застыл в проходе, увидев своего друга в таком состоянии. — Чонвон? — раздался обеспокоенный голос, и тогда парень быстро вытер слёзы, поднимая голову на человека, что нарушил его одиночество. — Джей-хён? — По-моему, тебе стоит отдохнуть. Пойдём присядем на диван? Пол холодный. Чонвон кивнул, а Джей помог ему встать и под руку отвёл на диван. — Что случилось? Тебе плохо? Чонвон отвернулся. Не хотел он делиться своими проблемами с Джеем. У него-то всё было хорошо. Его всегда хвалила компания, он получал высокие оценки и был достойным стажёром. Джею было не понять Чонвона. — Всё в порядке. Тебе не о чем переживать. Я просто немного переутомился. Но Джей знал, что «немного переутомился» — откровенная ложь. Это был предел, точка невозврата. — Оу, правда? Знаешь, мне неприятно видеть, как мой друг буквально губит себя, не давая своему организму отдохнуть. Хватит, Чонвон. Хватит врать самому себе. Ты разрушаешь себя. — Говоришь так, будто сам никогда не изнурял себя тренировками. — Я потому и говорю тебе это, потому что знаю, что может случиться, если ты будешь пренебрегать своим здоровьем, — объяснил Джей. — Чонвон, тебе нужен отдых. — Я лучше знаю, что мне нужно. — Нет, не знаешь! Ты должен остановиться. Ты нуждаешься в отдыхе. — Не могу, я должен… — Чонвон не успевает договорить, как его перебивают. — Должен что? Должен умереть? Ты этого хочешь?! — Джей неосознанно повысил голос, ведь сильно переживал за Чонвона. Он с ребятами давно заметил, что что-то идёт не так. В какой-то момент Чонвон закрылся, стал больше тренироваться и часто приходил на тренировки уже с плохим настроением. Почему-то огонёк в его глазах пропал. Казалось, будто теперь все его действия запрограммированы и стремится к дебюту он не потому, что хочет этого сам. — Чонвон, я злюсь. Я очень злюсь. И я не буду этого скрывать, — он схватил Чонвона за плечи, обращая внимание незаинтересованного в диалоге парня на себя. — Я понимаю, ты хочешь стать лучше и хочешь показать всем, на что ты способен. Но никакой дебют не стоит твоего драгоценного здоровья. Уж лучше ты после нашего расписания пойдёшь домой и наберёшься сил на следующий день, а не будешь оставаться в зале до глубокой ночи, падая на пол от изнеможения, — объяснил Джей. — Да, я не спорю, мы с ребятами тоже часто задерживаемся, особенно когда появляются какие-то пробелы или если мы готовимся к оценкам индивидуальных навыков, но мы понимаем, когда следует остановиться. А у тебя это получается плохо, и ты не можешь заметить эту грань между «У меня осталось ещё немного сил, пойду потренируюсь» и «Кажется, я очень устал. Пойду домой и хорошенько высплюсь», — он замолчал на пару секунд, бегая глазами по Чонвону. — Я настоятельно тебя прошу задуматься над моими словами. — Вы никогда не сможете понять меня, — сказал Чонвон, встал с дивана и вышел из зала, ощущая, как в глазах ещё продолжало периодически темнеть. Чонвон собрал свои вещи и ушёл. Сильный ветер гулял по городу, проникая под ветровку Чонвона и заставляя его немного дрожать. Вдали были слышны визг тормозов, чьи-то пьяные крики и лай собак. Он протёр рукой лицо и ощутил что-то липкое. Судя по всему, у него подскочило давление и из носа потекла кровь, но даже в этой ситуации он ничего не предпринял, а продолжил идти, не обращая внимания на своё состояние. Чонвон доехал домой, а зайдя в квартиру, сразу заметил маму, которая всё ещё не спала, хотя время уже перевалило за полночь. — Ты чего не спишь? — спросил Чонвон. — Тебя ждала. Как сегодняшние твои тренировки? Как прошло выступление? Надеюсь, не разочаруешь меня. Чонвона эти слова больно кольнули в сердце, и он не знал, соврать маме или сказать правду. — Могло быть и лучше. — Чонвон? У тебя что-то не получилось? — Поговорим об этом утром, я хочу побыть один, — сказал Чонвон и растворился в темноте квартиры. Он зашёл в свою комнату, закрыл за собой дверь и повернул щеколду, чтобы никто его не побеспокоил. Чонвон переоделся в домашнюю одежду, а после лёг на кровать, остановив свой взгляд на потолке. Его глаза застыли на месте, зато в мыслях творился хаос. В его голову всё продолжали поступать тревожные мысли, которые не давали ему хоть на секунду расслабиться. Он боролся с желанием встать и продолжить готовиться к завтрашней тренировке, но его тело будто приклеили к кровати. Чонвон предпринял несколько попыток подняться, но, поняв, что сделать он этого не может, остался лежать обречённо на идеально заправленной кровати. Чонвон подогнул колени ближе к себе и задумался над своим будущим: сможет ли он дебютировать? Есть ли у него шансы? Чонвон боялся разочаровать семью, своих друзей и продюсеров. Он боялся показаться человеком, неспособным добиться своей цели. «Но что, если я оступлюсь?». Сделав один шаг назад, догнать остальных и показать, на что ты способен на самом деле, будет уже гораздо труднее. А начав сильно волноваться, можно не то что сделать шаг назад, можно сделать все сто и оказаться в своеобразном «чёрном списке» компании, где на тебя уже никто не возлагает никаких надежд. Но эти самые надежды ломали Чонвона. Он так сильно хотел соответствовать чужим ожиданиям, что сам не заметил, как его здоровье подкосилось, а сам Ян Чонвон уже давно перестал быть Ян Чонвоном. Это был кто-то другой, и он не узнавал самого себя. Раньше его глаза горели. Он смотрел выступления своей любимой группы и понимал, что тоже хочет сиять на сцене так, как сияли его кумиры. Чонвон мечтал стать кумиром для таких же людей, как и он в прошлом. Он хотел помогать им своим творчеством, чтобы они знали, что не одни. Но Чонвон совсем не знал, чего будет стоить его мечта, которая уже и вовсе перестала быть мечтой. Теперь это мечты окружающих его людей. Будь то друзья, его сокомандники или родители. Чонвон чувствовал сильную сонливость, но сон всё никак не приходил. Он продолжал лежать пластом на кровати, надеясь, что плохие мысли отступят и он наконец сможет расслабиться. Но этого не происходило. По итогу он уснул только в шестом часу утра, когда организм уже не смог терпеть. Он уснул, так и не расправив кровать. Остался лежать, свернувшись в калачик, обняв свои колени и попытавшись этим самым действием согреть самого себя. За завтраком, перед тем как пойти в школу, мама вернулась к той теме, которую не успела закончить ночью. — Чонвон, так что у тебя вчера случилось? Парень сидел сонный, потому что поспать смог всего час. Он не сильно соображал, но понимал, о чём хочет поговорить мама. Он чувствовал себя загнанным в угол, понимая, что этого разговора не избежать. — Ничего особенного. Просто результаты чуть ниже, чем хотелось бы. — Что конкретно у тебя не получилось? — Я не хочу об этом говорить. Я просто переволновался. Женщина положила свою ладонь на ладонь сына. — Чонвон, ты так много работаешь и совсем не отдыхаешь, — ласково начала мама. — Мы с папой очень переживаем за тебя, но твои результаты такие низкие. Это нас беспокоит, — она вздохнула, словно разделяла его страдания. Так что их беспокоило больше: состояние сына или всё же его низкие результаты? В кухню зашёл отец, который услышал их разговор из соседней комнаты. — Мы хотим, чтобы ты был счастлив, но как ты можешь быть счастлив, если не добьёшься успеха? Все твои друзья уже так далеко продвинулись, а ты словно стоишь на одном месте, — добавил отец. Чонвон чувствовал, как к горлу подбиралась тошнота. Он знал этот сценарий наизусть. Сначала забота, потом сравнения, а в конце — упрёк. Чонвон боролся с желанием встать и убежать из квартиры, но понимал, что ничем хорошим это не обернётся. Родители только больше разочаруются в нём. Но этот мягкий тон разрывал его на части. Он был хуже крика. Благодаря ему создавалось ощущение, будто Чонвон обязан что-то сделать, чтобы успокоить их переживания насчёт его карьеры. — Мы просто хотим для тебя лучшего, понимаешь? Мы хотим, чтоб ты был уверен в своём будущем и мог гордиться собой. Мы столько в тебя вложили, — голос мамы стал более серьёзным. — Столько денег, времени и надежд. — Я стараюсь, — тихо прозвучал голосок Чонвона, когда он опустил голову вниз и сжал руки в кулаки, чтобы унять дрожь. — Мы видим, Чонвон, — отец взял его за руку, но это был не нежный и поддерживающий жест, а скорее контролирующий. — Но усилий недостаточно. Нужны результаты. А их пока особо не видно. — Да, — согласилась женщина. — Ты должен доказать, что достоин нашей любви и поддержки. Мы должны убедиться в том, что не зря вложили в тебя столько своих сил. Эти слова больно ударили ему по сердцу. Чонвон почувствовал, как его живот скрутило от тревоги. Он всегда боялся фразы «Достоин любви». Чонвон сильно переживал, что его любят не просто так, а за что-то. И в его случае — за результаты. И сейчас, когда он потерпел неудачу, он боялся, что перестанет быть любимым сыном и превратится в сплошное разочарование. — Подумай о нас, Чонвон. Только представь, как мы будем выглядеть перед другими родителями, нашими друзьями и близкими, когда скажем, что наш сын не смог добиться своей цели. Как мы будем оправдываться? Что мы им скажем? Глаза Чонвона начинали слезиться, и он запрокинул голову назад, чтобы не дать им выйти наружу. Его глаза были полны отчаяния, а когда он опустил их, чтобы посмотреть на родителей, в их глазах он увидел не любовь и поддержку, а тревогу за свою репутацию. — Я, — он заикнулся. — Я буду стараться больше… Мама улыбнулась и погладила Чонвона по голове. Правда, в этой улыбке не было тепла. — Спасибо, Чонвон. Я знаю, что ты нас не подведёшь. Мы в тебя верим. Чонвон встал из-за стола, так и не притронувшись к своему завтраку, и ушёл к себе в комнату, продолжив собираться на уроки. День в школе прошёл спокойно, а вот когда занятия закончились, Чонвон сразу же поспешил в компанию. Он переоделся в более удобную для тренировок одежду и направился в зал, где его уже заждались ребята. — Привет, Чонвон! — поприветствовал его из другого конца зала Сонхун, который первым заметил пришедшего Чонвона. Все остальные тоже поздоровались со своим другом, а после включили рандомную музыку, предлагая размяться. После разминки ребята приступили к отработке общей хореографии. Они прогоняли её раз за разом, исправляя ошибки и работая над синхроном. В какой-то момент, танцуя в очередной раз, Чонвон стал ощущать, как тревога начинала нарастать, когда в его голове случайно пролетела мысль об утреннем разговоре с родителями. Он чувствовал, что ещё немного, и его маска спокойствия спадёт с него, легко разбившись о его собственные страхи. Чонвон пытался сосредоточиться, но в голове так и пролетало: «Ты ничего не добьёшься. Ты не справишься. Ты всех разочаруешь». Когда музыка закончилась, он стал восстанавливать своё дыхание, параллельно смотря в зеркало. Увиденное испугало его. Бледное лицо, стеклянные глаза и огромные круги под ними. Чонвон начинал понимать, что близится паническая атака, что ещё больше пугало его. Он сделал несколько глубоких вдохов, стараясь успокоить своё бешено бьющееся сердце. «Всё под контролем», — всплыло у него в голове, пусть он и знал, что это откровенная ложь. — Эй, Чонвон, всё хорошо? — спросил его Джейк. — Да, не беспокойся, хён. Чонвон попытался улыбнуться, но получилось сильно плохо. Он старался не смотреть на ребят, чтобы не выдать своего состояния, но он чувствовал их взгляды и настороженность. — Чонвон, ты какой-то странный сегодня, — подметил Джей. — У тебя всё хорошо? — Да, — коротко ответил подросток. Он снова посмотрел в зеркало, чтобы убедить себя в своей лжи, но отражение предательски выдавало его. Чонвон тяжело дышал и внезапно понял, что больше не может скрывать свою панику. Его ноги становились ватными, в глазах всё плыло, а руки сильно тряслись. Он схватился за плечо рядом стоящего Сону, но тот отпрыгнул от испуга, и Чонвон повалился на пол. — Чонвон, прости! — крикнул Сону, опускаясь на пол к другу. — Тебе плохо? Чонвон плохо слышал, что говорил его хён. Он старался разглядеть его лицо, но всё было настолько мыльным, что он отступил от своих попыток. Чонвон хотел сказать что-то, но воздуха не хватало, и из него вырвался только страшный хрип. В этот момент он почувствовал, как кто-то поднимает его на руки. Это был Хисын. Он очень удивился тому, насколько Чонвон был лёгким. Интересно, ест ли он вообще? Отнеся его на диван, он сел рядом с ним на корточки, а неподалёку примостился и Джей, взяв в свою руку ладошку Чонвона. — Чонвон, просто дыши. Давай вместе со мной. Джей делал глубокие вдохи и выдохи, внимательно следя за тем, чтобы Чонвон повторял за ним, но Чонвон не мог дышать. Ему казалось, что он тонет, захлёбываясь своей тревогой. — Рики, принеси воды, пожалуйста, — попросил Хисын. Самый младший кивнул и побежал к кулеру, а потом вернулся с пластиковым стаканчиком, наполненным до краёв. Чонвон приподнялся, взял его в свои дрожащие руки и выпил до дна, после чего поблагодарил Ни-ки. — Как ты себя чувствуешь? — спросил Хисын, проводя рукой по его волосам. — Мне лучше, спасибо, — тихо сказал Чонвон, смотря куда угодно, но не в глаза ребят. Ему было стыдно. Он снова показал свою слабость. Его маска сильного человека в который раз слетела с его лица, и Чонвон мог сказать, что он чувствовал себя голым перед своими друзьями. Они увидели его состояние, о котором он так долго молчал. Джей помог Чонвону сесть, подложив под его спину подушку. — Разве это была не паническая атака? — спросил Джей, хоть и знал ответ на свой вопрос. — Чонвон, откройся нам. Мы можем тебя выслушать. Что у тебя происходит? — Да, Чонвон, ты так напугал меня, когда повалился на пол. Мне кажется, это тревожный звоночек, дающий нам понять, что с тобой что-то не так. Мы не осудим тебя, ты можешь нам выговориться, — подкрепил слова Джея Сону. — Мы же друзья, верно? Чонвон опустил голову вниз и помотал ей в отрицательном жесте. — Нет, я не могу. У меня всё в порядке. Это не стоит ваших переживаний. — Чонвон, это не шутки, — упрекнул Джейк. — Мы все замечаем твою усталость. Чонвон снова помотал головой, давая понять, что не хочет продолжать диалог на эту тему. — Я не понимаю, о чём вы. У меня всё хорошо. — Чонвон, ну мы же видим, что это ложь. Я не хочу на тебя давить, но знай, что мы очень переживаем и всегда готовы тебе помочь. Только дай нам знать, если тебе понадобится наша помощь. Чонвон кивнул, и через время они продолжили тренировку. Он выглядел вялым, но никто не ругал его и не делал ему замечаний, ведь все прекрасно понимали, как он себя чувствует. Как только тренировка закончилась, все стали медленно собираться, болтая на какие-то отвлечённые темы. Чонвон же сидел на полу, восстанавливая свои силы. — Чонвон, — позвал его Джей, подойдя со спины. — Я бы хотел с тобой поговорить. — Мне пора, — сказал подросток и встал, чтобы тоже начать собираться. — У меня дела. — Чонвон, пожалуйста, это важно. Я вижу, что с тобой что-то не так, и я очень сильно хочу тебе помочь. Позволь мне это сделать, пожалуйста. Чонвон опустил глаза вниз, чтобы не смотреть на Джея. — У меня всё хорошо. Мне не нужна помощь. — У тебя не всё хорошо, и ты прекрасно это знаешь. Чонвон чувствовал, как его маска снова начала трескаться. Ему было стыдно показывать свои эмоции и уж тем более говорить о своих проблемах, но настойчивость Джея заставила его колебаться. — Давай просто выйдем на улицу, прогуляемся и подышим свежим воздухом, а ты, если захочешь, выскажешься, — предложил Джей, и Чонвон неохотно кивнул. Они переоделись, собрали свои сумки и вышли из компании. Ребята шли куда глядят глаза, сохраняя неловкое молчание. — Ты можешь мне доверять, — прервал тишину Джей. — Я знаю, как тяжело бывает открыться, но я хочу, чтобы ты помнил, что я никогда не осужу тебя, а наоборот, постараюсь помочь всеми возможными способами. Прошло несколько минут, которые длились для Чонвона почти вечность. Наконец он заговорил. — Мне страшно. — Что тебя пугает? Он остановился, подняв взгляд на ночное небо. — Моё будущее, — ответил Чонвон и опустил глаза на Джея, который остановился вслед за ним. — Я боюсь, что я недостаточно хорош. Точнее, я чувствую это, — он замолчал, боясь сказать что-то не так. — Когда я смотрю на Хисына, Ни-ки, тебя и остальных ребят, то начинаю думать, что я хуже вас всех вместе взятых. У меня постоянно что-то не получается, пока вы с каждым днём всё больше и больше сияете. — Чонвон, ты самый талантливый и трудолюбивый человек, которого я знаю, — Джей обнял его. — Мы все очень гордимся тобой. Тебе не стоит переживать из-за своих неудач. Ты пока только на пути становления артистом, и это нормально, что ты допускаешь ошибки. Чонвон заплакал. Он уткнулся в плечо Джея, не в силах больше держать свои эмоции внутри. — Я не могу в это поверить, хён. Мои родители всегда говорят мне, что я недостаточно идеален. Они всегда сравнивают меня с вами, не понимая, что делают мне больно. Я и без этого вам всем завидую. Но им плевать. Они просто хотят, чтобы я был лучшим, идеальным и неповторимым, — Чонвон почувствовал, как Джей медленно повёл его к скамейке, но не прекратил говорить. — Даже в детстве меня грузили всякими репетиторами по вокалу, фортепиано и танцам. Да даже в учёбе я должен быть лучшим. Я понимаю, что они хотят, чтобы я добился успеха. И я знаю, сколько денег и сил они вложили в меня, но я чувствую себя марионеткой в их руках, живущей не свою жизнь. Джей усадил Чонвона на лавочку, сев рядом с ним и взяв его ладошку в свою руку, крепко сжимая. — Ты боишься их разочаровать, да? — Больше, чем чего-либо ещё на этом свете, — ответил Чонвон. — Я боюсь, что если я оступлюсь, допущу ошибку или сломаюсь окончательно, то меня перестанут любить, и в их глазах я буду выглядеть полнейшим неудачником. И боюсь, они будут правы. — Но ты не должен соответствовать их ожиданиям. Ты должен жить свою жизнь, идя за своими целями, а не целями других людей, которые решили возложить их на тебя. А если вдруг ты оступишься и сделаешь что-то не так, то это не будет концом света. Это нормально, Чонвон. Это не делает тебя неудачником. Это делает тебя человеком, — сказал Джей. — Я понимаю, что переубедить твоих родителей будет крайне сложно, но знай, что, если вдруг что, мы все рядом. И мы готовы напоминать тебе о том, какой ты талантливый, хоть каждый день, лишь бы ты не загонял себя тревожными мыслями. — Мне кажется, что я потерял себя. Мыслей так много в моей голове, что я не знаю, как двигаться дальше и нужно ли мне это вообще. Когда я смотрю на вас, я вижу горящие глаза и то, как вы стремитесь к своим целям, а я просто робот, запрограммированный на успех. — Вспомни то, что тебя привело в компанию. Вспомни о своих кумирах и людях, которые поддерживали тебя в твоём желании стать айдолом. Постарайся двигаться дальше, вспоминая всё только самое хорошее, а не критику родителей. Помни о том, что есть люди, которые в самом деле очень гордятся тобой. Как минимум один из них — это я. Тебе всего шестнадцать, и, конечно, твоим родителям очень легко повлиять на тебя, но будь сильнее этого. Не бойся ошибаться, не бойся быть собой. Чонвон смотрел на Джея глазами, в которых снова появилась надежда. Он обнял своего хёна, ощущая, как тепло льётся по венам прямиком к сердцу, заставляя его биться быстрее. — Знаешь, я очень благодарен тебе за то, что ты всегда рядом. Ты всегда такой внимательный ко мне. Я очень ценю это. Чонвон посмотрел в глаза Джея и увидел в них тепло. Это заставило его сердце растаять, и он обнял Джея ещё крепче, пряча лицо в его крепкой груди. — Я благодарен жизни, что она свела меня с тобой, Чонвон. Ты очень важный для меня человек. Просто знай об этом. Джей потрепал волосы Чонвона, тепло улыбаясь и понимая, что у них ещё всё впереди. — Думаю, пора по домам. Завтра тренировка. Придя домой, Чонвон чувствовал себя иначе. Он не мог сказать, что все его проблемы разом исчезли, но теперь он понимал, что у него есть опора и поддержка. У него есть хорошие друзья и Джей, с которым у него оставалось ещё что-то невысказанное. То, что они оба почувствовали в ту самую секунду. Конечно, он всё ещё переживал из-за того, что показал Джею ту тьму, что таилась у него внутри. Но это бы всё равно рано или поздно случилось, так что подросток решил хотя бы на время отложить эти переживания. Путь был только начат, и Чонвону предстояло пройти ещё через множество трудностей, но теперь у него есть всё, чтобы справиться с ними. Впереди было много работы, но у него есть компас — его друзья и Джей, занявший в его сердце особое место. Теперь карьера айдола начинала казаться ему не концом, а началом чего-то большего. И он был готов работать, стараясь наплевать на слова своих родителей. Вдохновлённый этими чувствами, Чонвон сел за фортепиано, стоявшее в углу его комнаты. Впервые он решил сыграть не то, что ему говорили, а то, что желало его сердце. Его пальцы стали бегать по клавишам, а голос зазвучал в унисон с мелодией: — You put me on a pedestal and tell me i'm the best…