Монастырь.

Неделя прошла. Даня погасал на глазах. И Руслан прекрасно видел. В один из таких дней вовсе ахуел.. потом ещё долго переживал.. *** Даня не ел отказывая себе в еде из-за того, что "не достоин" и "не заслужил", хотя в рыжей голове было только: "а заслужил ли я вообще существовать?..", но это все очень быстро испарилось. Руслан ни раз замечал, как Даня полную тарелку еды относил, а потом его и есть заставляли. Заставили однажды Даню и Руслана дежурить под присмотром старой бабушки монашки. Ее многие не любили, но Дане она нравилась. Рассказывала много историй, да и очень понимающая была. – дань, помоешь посуду, ладно? Я полы подмету. – Руслан одаривает улыбкой и к столам уходит, оставляя рыжего одного на кухне. Тот хмыкает и берет в руки мочалку с моющим средством. Моет посуду стискивая зубы, а после уже и шатена в проходе замечает. – что такое Русь? – продолжает все так же спокойно посуду намывать. – ты че, ебу дал?! – к крану бросается, а на нем горячая сторона повернута. Даня смотрит недоумевающе, а шатен тут же воду выключает. – В горячей то зачем? – просто.. чтобы посуду лучше вымыть. – ну.. хорошо? Блин, я так соскучился солнце.. очень за тебя переживаю в последнее время. – швабру бросает и обнимает нежно. Даня ему на объятия отвечает, а руки горят больно до сих пор. На самом деле Даня специально. Специально включает горячую воду ошпаривая руки. Это намного легче, чем от еды отказываться и вечный стыд за себя чувствовать. Ложится спать Даня плохо и засыпает тоже. Прощения у бога в тайне от Руслана просил и утром и вечером. Чтобы точно простил. Руслану об этом, конечно же, знать не обязательно.. хотя сам Руслан никак не мог заснуть то и дело с бока на бок ворочаясь. Монашка за дверью очень мешала расслабиться и провалиться в сон. В голове только вопросы про Даню, ведь по прежнему Руслан знал мало. Да, безусловно Даня раскрывался, но руслану нужны были объяснения и истории.. что было в первые дни с Кашиным? Как он сюда попал? С этой мыслью и засыпает. *** Вперемешку с руками началось другое, Кашин теперь то щипал себя, то кусал щеки, а недавно Руслан так за него распереживался, что чуть к врачу не отправил.. Время было час ночи. Кашин в горячем душе стоял сверля стенку взглядом, а кожу больно опаляло. Было больно, но больнее было все равно где-то внутри рыжего. Даня стоит пытаясь хоть слезинку проронить чтобы легче стало, но в итоге слышит лишь открывающуюся дверь. Замешкался сразу же. – дань, ты че в душе забыл так поздно? Дрочишь опять? – пауза проходит и Руслан вздыхает тяжело. – чё так жарко? – не знаю.. – произносит задумчиво продолжая в стену пялиться. Руслан ближе подходит и напротив встаёт оглядывая Даню с ног до головы. – ну Даня! – Руслан перепугался и сразу же душ выключил, хоть и сам руку ошпарил. – она же кипяток.. – не знаю.. мне нормально было – вздыхает тяжело взгляд в сторону отводя, а у самого тело болеть начинает. Стоял Даня в душе только ради боли, ради того чтобы смыть с себя все это. Но Руслану об этом вовсе не нужно знать, ведь он как всегда не поймет. – ты горишь весь! Ошпарился же сам?! Дань, мы идём прямо щас к медсестре. – отдает рыжему срачицу и тот ее натягивает испуганными глазками по Руслану бегая. И Руслан с недоверием оглядывает. В итоге после долгих просьб Дани шатен всё-таки отпускает, но осадок остаётся.. зачем мыться в такой горячей воде?? Даня на дереве сидит смотря куда-то вдаль, а внутри пусто. Будто теперь и бога не признает, и от Руслана отстранился. В голове летали мысли от одной к другой, но ничего хорошего они не имели. С Русланом виделись редко, но виделись, хотя все свободное время даже в глаза не смотрели, ведь боялись. Даня продолжал в тайне под горячей водой стоять и руки мыть, потом ударяться нарочно, а потом уже и не помнит, как докатился до того, что из точилки лезвие выкрутил. На это ушло много сил. Уныние это тоже плохо. Думал Даня, а потому стал стараться выглядеть "лучше". Вновь быть тем самым Данилой, который был, когда только начал общаться с Русланом, но почему-то не получилось.. вновь стали появляться любимчики "лучше" Дани. Те, которые не были позором и не поддавались искушению. Что Даню ломало полноценно. Вроде только становился прежним, вновь молился и верил, отвечал на занятиях, но снова пристыжали. Снова напоминали тот поступок, тот день из-за чего на голубых глазах вставали слезы, а ненависть к Руслану потихоньку возрастала. Это его вина, что он появился в монастыре.. он виноват, что влюбился в Даню и вздурил голову. Он во всем виноват, потому что он не верующий. И что, что рыжий тоже атеист? Перевоспитали, ниче страшного не случилось. – ДА БЛЯТЬ! – точилка в стенку летит и наконец то по частям разбивается, а лезвие на пол падает. Даня подходит оглядывая это все, а в голове ничего не было. Если бог существует, то почему он отвернулся от него?.. почему не помог?! Даня на кровать садиться беря в руки лезвие. Страшно, "а что будет потом?!" "А бог простит?" "ДА ПОХУЙ НА ЭТО ПРОЩЕНИЕ УЖЕ." Лезвие проходится по девственной коже Данилы, оставляя за собой кровавые подтёки. Шипит неприятно и ежится, а после отходя от настигшего чувства экстаза на икону переводит взгляд. Эта икона со всей силы падает на пол, а Даня ее пинает. На колени валиться начиная рыдать как не в себя. Устал жутко, так ещё и в голове первые дни в монастыре крутятся. *** Первый день дался тяжело. Данилу одного в келью поселили так ещё и обошлись как с последним мусором от чего подавленное настроение было на постоянке. Хотелось сбежать, умереть и специально "грешить", но от этой идеи Данила отказался на второй неделе т.к постоянно драить полы или получать от монахов такое себе чувство. Все слезы и тревогу оставил где-то внутри себя, а после от отчаяния просто выбрал подчиняться этой системе. Сделать вид, что он верит, что ему не все равно, а помощи попросить обязательно нужно у бога, что конечно же, являлось полным бредом. Прожив в такой системе 2 месяца всё-таки привык, так ещё и забыл про то, что у него могут быть проблемы. – Проблем нет, ведь пока с нами бог - все будет хорошо! – раздавалось от очередной монашки. "Конечно, бог же с нами 24/7, шлюха блять" отдавалось ответкой в голове Дани, хотя и "Дани" теперь не было.. был только Данила. Вечно с хорошим настроением, подавленный, так ещё и все равно светлый, как луч солнца.