любовь - синоним слова “смерть”

Чимин так и не смог прийти в себя. Он страдал, не мог ужиться с болью, которая давила ему на горло. Вина разъедала его изнутри. Он не мог спать, не мог есть, не мог дышать без чувства, что его существование стало бессмысленным. Каждую ночь перед его глазами всплывал образ Чонгука. Живого, смеющегося, любящего. А затем — его безжизненное тело. Чимин начинал задыхаться, теряя остатки рассудка. Он стал причинять себе физическую боль, оставляя на запястьях глубокие порезы. Иногда он делал это просто, чтобы почувствовать хоть что-то кроме пустоты. Он уволился с работы, закрылся в своей квартире, не подпуская никого. Но в один воскресный обед в дверь постучали. — Чимин, открой. Это Минхо. Голос друга был полон беспокойства. Чимин медлил, но всё же открыл. Перед ним стоял Минхо — с тёмными кругами под глазами, обеспокоенный, настойчивый. Когда дверь распахнулась, перед ним предстал тот, кого он едва узнал. Чимин выглядел как тень самого себя — исхудавший до предела, с осунувшимся лицом, пустым взглядом и тёмными кругами под глазами. Его плечи были опущены, волосы растрёпаны, а на запястьях виднелись свежие царапины. Минхо почувствовал, как внутри у него всё сжалось от боли.  — Господи, Чимин… — выдохнул он, заходя внутрь.  Чимин молча отвёл взгляд и прошёл вглубь квартиры. Минхо закрыл за собой дверь и повернулся к другу. — Ты не можешь так дальше, — твёрдо сказал он. — Ты должен пойти к психотерапевту. Я помогу тебе. Чимин, пожалуйста… — Минхо… — слёзы хлынули из глаз Чимина, но он даже не пытался их сдержать. — Я не могу… Я не хочу… — Ты не понимаешь, что ты делаешь с собой! — Минхо сжал кулаки, пытаясь сохранять спокойствие. — Посмотри на себя! Ты… ты умираешь, Чимин! Ты не просто страдаешь, ты уничтожаешь себя, и я не могу просто смотреть на это! — Без Чонгука всё бессмысленно, — его голос дрожал. Он обхватил себя за плечи, как будто пытался защититься от собственного холода. — Я не могу жить без него. Это больно. Это слишком больно… — Я понимаю… — Нет! Ты не понимаешь! — резко выкрикнул Чимин, сжав пальцы в кулаки. — Ты не жил в этом аду! Ты не просыпался каждую ночь от того, что твоя душа кричит от боли! Ты не винишь себя за смерть человека, которого любил больше жизни! — Он сжал кулаки так сильно, что ногти врезались в ладони. — Я должен был его спасти… Я должен был… Минхо сглотнул. Он чувствовал, как его собственное сердце разрывается от боли за друга. — Чимин… — он осторожно подошёл ближе и сжал его плечи. — Если бы Чонгук был жив, он бы не хотел видеть тебя таким… Он бы хотел, чтобы ты жил… — Нет, Минхо, ты не понимаешь… — прошептал Чимин, отворачиваясь. — Я уже мёртв. Просто ещё дышу. Он медленно поднял на друга пустой, стеклянный взгляд. Минхо сжал губы и почувствовал, как в горле встал ком. Он видел, что слова уже ничего не значат.  — Уходи, — почти шёпотом произнёс Чимин. — Просто… пожалуйста. Минхо ещё мгновение стоял на пороге, а затем с тяжестью в груди вышел, оставляя Чимина одного. Чимин долго сидел в тишине. Затем подошёл к столу, взял ручку и бумагу. Он писал медленно, будто смакуя каждую букву. В этом письме он прощался. Со всеми. С Минхо, с остальными друзьями. Но больше всего — с Чонгуком. _«Я больше не могу. Полгода без тебя превратились в ад, и я не вижу выхода. Мне кажется, что весь мир просто остановился в тот момент, когда тебя не стало. Прости меня за то, что не разглядел твою боль, прости за то, что позволил тебе уйти, за то, что не удержал. Я всё ещё слышу твой голос в тишине, чувствую твоё прикосновение, вижу тебя во сне. Но каждое утро, просыпаясь, я понимаю, что тебя больше нет. И эта мысль убивает меня день за днём. Мне больше нечего ждать. Мне больше нечего терять. Я ухожу к тебе. Надеюсь, ты встретишь меня там…»_ Затем, словно ведомый невидимой силой, он направился в ванную. Остановился у зеркала, посмотрел на себя. Под глазами — чёрные тени, губы сухие, лицо осунувшееся, пустые глаза. _«Так и должно быть»_, — мелькнула мысль. Он медленно накинул ремень на трубу, проверил узел. Его пальцы дрожали, сердце стучало так гулко, будто грозило вырваться из груди. В последний раз провёл рукой по фотографии Чонгука, что стояла на полке, выдохнул.  — Скоро, Чонгук… Скоро… Поднявшись на край ванны, он встал, закрыв глаза. Ещё один глубокий вдох. И шаг вперёд. Острая боль пронзила его горло. Тело рефлекторно начало дёргаться, руки дёрнулись в попытке ухватиться за воздух, но было поздно. Мысли смешались. Сознание начинало меркнуть.  _«Вот так умирают…»_ Перед глазами вспыхнул образ Чонгука. Его улыбка, его руки, тёплые глаза. _«Я иду к тебе…»_ Тьма. Только капли воды медленно стекали по краю раковины, разбиваясь о холодную плитку. И больше не было ни боли. Ни времени. Ни жизни.