Иза|БЕЛЛА|триса

3 мая 1998 года. Детская больница, город Финикс, штат Аризона, США.       Беллатриса проснулась, лежа на кровати с плотным матрасом и приятным телу, но явно не шёлковым бельём, в небольшом, но очень светлом помещении. Таких комнат и такого белья в мэнорах Лестрейнджей и Малфоев точно не было. Слабость была очень сильная, поэтому сначала она могла видеть только светло-голубой потолок, плавно переходящий в такие же светло-голубые стены, цвет которых градиентом переходил в зелёный ближе к полу.       Белла ощутила вспышку сильной головной боли, когда попыталась понять, как здесь оказалась.       Медленный вдох – задержать дыхание, посчитать – медленный выдох.       Переждав боль Белла осторожно повернула голову и заметила, что рядом с её кроватью, застеленной нежно-розовым бельём с какими-то рисунками, стоит в небольшой бело-розовой фарфоровой вазе букетик из полевых цветов. Один нюанс, вазочка эта стояла на классической медицинской тумбочке. Андромеда показывала ей такие и даже заказала парочку себе домой, когда планировала оборудовать в подвале собственного дома мини-медпункт.       Смотря на тумбочку Белла наконец заметила тонкую трубочку, наполненную тёмно-бордовым веществом, которая плавно соединяла, предположительно, её левую руку с высоко висящим прозрачным и уже почти совсем пустым пакетиком с тёмно-бордовыми разводами на стенках. И вот вроде бы Беллатриса – взрослая волшебница, многое повидавшая в жизни и даже знающая о капельницах от сестры, но этот вид поднял такую сильную панику в самом теле, что оно завизжало.       Мгновенно в палату вбежала обеспокоенная медсестра, впрочем, быстро успокоившаяся. Молодая женщина в почти таких же медицинском халатике и головном уборе, какие были у сестры, спокойно проверила капельницу и что-то ей сказала, потом повернула к ней голову и снова что-то сказала, уже глядя прямо в глаза и начиная заметно беспокоиться.       Белла не то что не поняла её слов, она просто их не услышала. Только сейчас она поняла, что с момента пробуждения не слышала ни одного звука, даже собственного визга, звук у которого явно был, раз медсестра появилась так быстро. Белла осознала, что не слышит совсем ничего и не может шевелить ничем, кроме головы.       Похоже, в её глазах отразилась паника, потому что медсестра забеспокоилась и прикоснулась к ней. Прикосновение к голове Белла ощутила, но прикосновение куда-то ещё, если оно и было, почувствовать не смогла и потеряла сознание.             *** 4 мая 1998 года. Место действия то же.       Белла вновь проснулась в той же самой палате, но теперь слышала множество самых разных звуков, включая неприятный писк, который слышала ещё на поле боя, какое-то механическое жужжание, приглушенный дверью разговор нескольких женщин и мужчин в коридоре, и даже шорох тканей от её попытки пошевелиться.       Накатила волна облегчения и только сейчас Белла поняла, что была сильно напряжена.       Она повернула голову и снова заметила капельницу, только теперь наполненную примерно на треть и каким-то прозрачным веществом, совсем не похожим на кровь. Насколько Белла помнила слова сестры, шевелиться под капельницей было можно, но очень аккуратно и желательно оставаясь в положении лёжа на спине.       Область возле затылка немного зудела, поэтому Белла осторожно прикоснулась свободной рукой к голове. Похоже, дискомфорт ей доставляла небольшая припухлость между затылком и правым ухом. Впрочем, эта припухлость была слабой и отзывалась болью только при надавливании. Появившееся при пробуждении ощущение, что что-то не так, усилилось. Хотя ситуация, что волшебница оказалась в магловской больнице, и сама по себе была странной. Впрочем могло найтись и вполне простое объяснение, например, этому могла зачем-то поспособствовать сестра. Может быть её тело настолько истощилось, что уже просто не воспринимает магические способы лечения?       Белла тяжело вздохнула и сразу испуганно замерла в ожидании боли, но её не было. Внезапно пришло понимание, что кроме головы, небольшого участка спины ближе к лопаткам и двух небольших зон на правой руке, у неё ничего не болит. Дискомфорт в теле ощущался, как будто её недавно волокли по земле, но именно боли не было нигде, кроме всего лишь четырёх зон, да и те не сказать, чтобы болели действительно сильно. Даже катетер, явно стоящий в сгибе левой руки, не причинял боли, хотя и как-то странновато ощущался.       Белла осторожно подняла правую руку вверх, чтобы посмотреть, что именно болит в зоне предплечья и увидела белую повязку из нескольких слоёв бинта.       Собственный визг удалось оборвать через долю мгновения после того, как тело вновь попыталось завизжать. Короткий тихий писк всё же успел вырваться.       Рука была не её, это и вызвало панику. Тонкая явно детская рука с лёгким едва заметным загаром. Пожалуй, не будь сама Белла белокожей, она бы этот загар и не заметила, настолько слабым он был. Но ладонь на поднятой руке была лишь чуть-чуть более розоватой, чем ладони родного тела Беллы.       Понимание, что она оказалась в другом теле, пришло мгновенно и даже не казалось совсем уж странным после того, как она видела активно двигающееся собственное тело с явно чужой душой внутри. Белла мысленно прокручивала свои последние воспоминания и невольно потянулась к шее. Цепочки с кулоном на шее не нашлось, как и чего-либо иного, кроме ворота больничной рубашки, но рука осталась на том месте, где раньше был кулон, пока Белла предавалась своим мыслям.       Неожиданно близко к входной двери палаты раздались приближающиеся голоса, дверь распахнулась и в комнату стремительно вошли две женщины и двое мужчин.             - … право видеть свою дочь! – Громко закончила произносить свою фразу молодая стройная женщина с красивым золотистым загаром, каштановыми волосами средней длины, округлым лицом, большими голубыми глазами, полными губами и острым подбородком. Она была одета в странного фасона синие штаны и приталенную блузку с коротким рукавом.             - Дорогая, успокойся, сейчас нам всё объяснят. – Пытался успокоить эту женщину бледный мужчина, оказавшийся едва заметно ниже женщины и обладавший почти такого же цвета волосами, но продолговатым лицом, карими глазами, густыми усами и небольшим квадратным подбородком. Одет мужчина был в почти такие же странные штаны, но более насыщенного синего цвета, и коричнево-оранжевую клетчатую рубашку, рукава которой были подогнуты до локтей.             - Да, мистер Свон, успокойте пожалуйста свою жену. Вашей дочери нужен покой. Через несколько минут закончится капельница и вы сможете с ней побыть. – Пыталась объяснить ситуацию женщина в костюме медсестры.             - Бывшую жену! Я миссис Хиггинботэм! – Заявила женщина в блузке и штанах.             - Сейчас, - слово оказалось очень заметно выражено интонацией, - это не важно. Важнее, что ваша дочь вчера очнулась, что её состояние почти нормализовалось и ей нужен покой, а не ваши крики. – строгим голосом попытался стабилизировать ситуацию высокий мужчина в медицинском халате и шапочке.       Белла поспешила закрыть глаза. Почему-то ей казалось, что, изображая потерю сознания, она сможет узнать больше информации. Да и чтобы притворяться кем-то другим, а конкретно, похоже, дочерью тех двоих людей с каштановыми волосами, ей нужно иметь побольше информации.       Спустя какое-то время тихих препирательств врач ушел, оставив тихо переговаривающихся родителей пациентки под присмотром медсестры.             - Я так жалею, что повела её тогда в кино!             - Дорогая, сейчас не время.             - А когда время, Чарли? И всё из-за тебя! Это ты сказал, что она хочет пойти посмотреть на эту ведьму!       Белла вздрогнула, с трудом сохраняя видимость сна.             - Она действительно хотела посмотреть этот фильм и была рада, что вы на него пошли. Фильм вам понравился? – Похоже Чарли пытался отвлечь миссис Хиггинботэм.             - Понравился. Она была так рада. Только мы обе не поняли, почему малышке Дейдре пришлось отказаться от магии, это так грустно и несправедливо!       Белла заинтересованно замерла. Какая-то ведьма отказалась от магии? Что за чушь говорит эта женщина? Такое совершенно невозможно. Можно перестать колдовать – это факт, но магия всё равно будет подталкивать волшебника к этому, особенно пока тот мал. Но и во взрослом возрасте колдовать нужно, хотя бы изредка. «Отказаться от магии» звучит ничем не лучше, чем, например, «отказаться есть», «отказаться спать», или вообще «дышать».             - Но вы, наверное, уже выбрали более весёлый фильм для следующего посещения кинотеатра?             - Да, летом Белла хочет …       Белла ненадолго выпала из реальности и упустила часть разговора, услышав своё собственное имя. Она всё меньше понимала происходящее. Между тем женщина продолжала говорить.             - … а осенью будет целых четыре премьеры, которые она хочет посетить.             - У вас большие планы, - тихо рассмеялся мужчина.             - Да-да! Кстати, помнишь, мы с Беллой тебе рассказывали о сериале про ведьмочку Сабрину? Одна из осенних премьер как раз про неё!             - Это сложно забыть, - в голосе Чарли слышалась добрая усмешка, – погоди, но Белла говорила, что про эту Сабрину уже был фильм.             - Да, но тот фильм вышел два года назад, а новый выйдет осенью! Там Сабрина уже старше и едет в Рим! Ты представляешь? Уверена, что на рождественских каникулах Белла тоже захочет поехать в Рим! И уж Сабрина точно не откажется от колдовства, я уверена!       Белла с трудом осознавала, что мужчина и женщина, находящиеся в разводе, а, следовательно, маглы либо сквибы, легко говорят про колдовство. Женщина ещё и осуждает отказ от магии и выражает радостную уверенность, что другая ведьма от магии не откажется. Это было настолько странно, что она невольно сжала руку в месте, где раньше был кулон.             - Снова интригуешь, чтобы заставить её с тобой путешествовать?             - Да, иначе никак, она же вся в тебя! Тебя тоже никак не вытащить из твоего Форкса, – смеясь, но с оттенком обиды, ответила женщина. - Ой, смотри, она ищет свой кулон! Я так и знала! Даже взяла его с собой. – Послышался шорох, женщина приглушенно ругнулась, а мужчина похоже посмеялся над неуклюжестью своей бывшей жены. - Посмотри, какую прелесть нашла наша дочь на барахолке. Она не расставалась с ним с прошлого лета.       Белле очень захотелось открыть глаза, но информации пока было маловато.             - Это о нём она говорила мне по телефону?       Телефон – это что-то типа сквозного зеркала, только для магглов. Белла уже видела такое устройство у сестры дома, правда, его нужно было ещё как-то там «провести», чтобы оно начало работать.             - Да, тот самый. Мы тогда едва успели выйти из аэропорта, как Беллу словно потянуло к тому странному карлику.             - Карликовость не странность, а эндокринное заболевание, - влезла в разговор медсестра, о присутствии которой Белла уже успела забыть.             - Я знаю, но тот выглядел очень странным, уж поверьте! Чего только стоил его коричнево-серый головной убор, похожий на потерявший плотность колпачок эльфа Санта-Клауса с невероятно длинными заострёнными накладными ушами. Ещё этот его длиннющий острый нос, уверена, тоже накладной. И он явно был плотно загримирован – его кожа была почти идеально серой, а ещё на нём был тёмный сюртук, и это при температуре в 43 градуса жары! О, ещё его пальцы …       Часть дальнейшего разговора снова пронеслась мимо Беллы. Она с недоумением мысленно собирала образ продавца. Низкий рост, серая кожа, длинные заострённые уши и нос, тёмный сюртук и коричневый колпак. Ага, ещё длинные ногти. Гоблин? Мягкие коричневые колпачки как раз носили подмастерья, которых временами отправляли по поручениям, но большего Беллатриса не знала. Ещё одна странность. И опять-таки, если никто из присутствующих не знаком с гоблинами, то они либо сквибы, либо обычные маглы. Но разве стал бы с такими людьми вести дело гоблин, пусть и всего лишь подмастерье?       Очень хотелось тоже посмотреть на кулон. Но было страшно. Что, если он окажется ровно таким же, как подарок Грамункла? И что, если это окажется просто совпадением? Или кулон окажется совсем другим, а мать этого тела права и они с дочерью просто столкнулись с действительно странноватым карликом?       Мысли Беллы были прерваны ощущением опасности, и она невольно открыла глаза, когда медсестра прикоснулась к её руке, отключая капельницу.             - Маленькая мисс проснулась. Как ты себя чувствуешь, малышка?       Белла растерялась, ей срочно нужно было что-то сказать, но что?             - Ты меня слышишь? – Взволнованно уточнила медсестра, за спиной которой уже стояли обеспокоенные Чарли и миссис Хиггинботэм.       Белла кивнула, напряженно рассматривая всех троих. Она не успела придумать, как себя вести. Инстинкты сработали раньше, требуя посмотреть на предполагаемую опасность. К её удивлению, сейчас паники уже не было. Теперь тело чувствовало себя в безопасности, а значит эти трое ей как минимум раньше не вредили. Уже неплохо.             - Мама? – Вопрос вырвался сам собой, рефлекторно. Может быть, у этого тела с её мамой были хорошие отношения?             - Да, милая, - очень сладким, но приятным голосом ответила женщина, обнимая её сразу, как только отошла медсестра, закончившая отключение капельницы.       Белла обнимала женщину в ответ, с удивлением ощущая тепло и радость от этих объятий. Вскоре по требованию женщины к объятиям присоединился и Чарли.             - Смотри, что я тебе принесла, - сказала мама сразу, как отпустила Беллу, и протянула на раскрытой ладони цепочку с кулоном.       Это было одновременно то же украшение и не совсем. Цепочка, ромбик и оплетающий его стебель розы были без шипов и из серебристого металла, чашелистики были из металла лишь на пару тонов более тёплого светло-бежевого оттенка, а сам кристалл был нежного сиренево-розового цвета. Такой кулон действительно спокойно могла бы носить девочка, в отличие от того черно-красного, что остался в прошлой жизни. Кулон ощущался как просто обычное украшение. Впрочем, была вероятность, что теперь и она сама – сквиб, а то и магла. Пока ничего непонятно, а пробовать использовать магию при посторонних, - на этом слове она ощутила внутренний протест, эти люди явно были важны и близки её предшественнице, - она пока опасалась.       Белла поспешила поблагодарить маму за кулон, заметив, что та начала волноваться. Чарли сразу предложил помочь ей его надеть.             - А разве можно носить украшения в больнице? – на всякий случай уточнила Белла, что-то об этом ей говорила сестра, но она уже не помнила подробностей.             - Сейчас можно, дочка. Твои анализы почти в порядке и, если захочешь, сможешь скоро поехать домой. – Успокоил Чарли.             - Скоро – это когда?             - Думаю, через пару дней. – Ответила мама.             - А что со мной случилось?             - Ты не помнишь? Совсем не помнишь?       Белла слегка испугалась, увидев перерастающее в панику беспокойство в глазах матери и не находила сил, чтобы ответить на этот простой вопрос, но тело само осторожно помотало головой и пожало плечами. Снова рефлексы?             - Не наседай на ребёнка, Рене. Врач же предупреждал, что удар по голове был сильный и мог вызвать временную амнезию, особенно в купе с потерей крови и …       Так, маму зовут Рене, уже хорошо. Удар по голове и амнезия – не хорошо для тела, но как оправдание пробелов в памяти весьма неплохо. Кровопотеря тоже понятна, она же и поясняет прошлую капельницу. А вот то, что после «и» Рене шикнула на Чарли, не давая ему продолжить, немного напрягает.             - Этого достаточно, Чарли. Не пугай Беллу. Как ты себя чувствуешь, дорогая?             - Неплохо, только немного болит голова. – Что-то подсказывало, что описывать этой женщине весь комплекс ощущений не стоит, у неё слишком много эмоций и очень наивный взгляд. Луше обсудить всё с целителем. – А что со мной случилось? Мы ведь ходили в кино? – Белла очень надеялась, что правильно поняла разговор родителей и вскоре поморщилась от громкого вскрика мамы.             - Ты помнишь! Какое счастье!             - Тише, дорогая, у Беллы болит голова, ей неприятны громкие звуки. – Чарли вновь попытался успокоить жену. И кажется, Белла поняла, почему уже бывшую. Слишком разные темпераменты.             - Правда, милая? – Удивлённо спросила Рене, словно уже забыв слова дочери, но заметила удивление на лице Беллы и поспешила добавить, – ох, действительно, ты же говорила. Прости, дорогая. Я так волнуюсь, что несколько растеряна.             - Мы заметили, - с усмешкой ответил за них обоих Чарли.       Родители побыли с Беллой около часа, но потом были выгнаны медсестрой под предлогом того, что девочке нужен покой.       За это время Белла успела съесть вкусный куриный бульон и выпить слабо заваренный чай в прикуску с почти безвкусным пудингом, а также узнать, что ей десять лет и она живёт вместе с мамой в Финиксе, штат Аризона, США; что отец – заместитель шерифа полиции в Форксе, штат Вашингтон, тоже в США. Оказалось, что мама работает в детском саду, куда раньше ходила и Белла, а параллельно очень часто меняет разные увлечения, например, недавно увлекалась гончарным делом, а теперь стала рисовать, но уже успела попробовать музыку, пение в хоре, стрижку животных, составление букетов, ювелирное дело и даже недолго в отпуске побыла экскурсоводом и кем-то там ещё. Сама Белла пробовала балет и игру на фортепиано, но пару лет назад увлеклась кино, правда больше как зритель, но в том году, по традиции отдыхая один месяц лета в Форксе, ездила с отцом не только в кинотеатр, но и в небольшой музей кино, расположенный в Сиэтле, где восхищенно рассматривала экспонаты, связанные с созданием фильмов.       Два дня назад вечером они с мамой пошли в кинотеатр, а после сеанса, уже поднимаясь из кинозала по лестнице в общий холл, Белла внезапно поскользнулась на отполированной деревянной лестнице и умудрилась упасть между периллами обратно в кинозал, оцарапав правую руку о пыльный острый штырь. Раньше в том месте, через которое проскользнула Белла, был на том самом штыре установлен один из столбиков, поддерживающих поручень, но накануне этот столбик сломался и его планировали заменить на новый только через пару дней. Высота падения была некритичной - чуть больше полутора метров, но Белла при падении ударилась головой. Если бы они выходили из зала в толпе зрителей, то девочку, наверное, мог бы кто-нибудь поймать, но они шли почти последними и Рене, увлекшись беседой с другой женщиной, не успела вовремя заметить, что дочь падает. Рене, как выяснилось, вскоре тоже упала рядом с дочерью, но без последствий и просто в обморок, увидев огромное количество крови дочери, «которой было залито абсолютно всё, Белла!». Чарли лишь качал головой, словно считая, что без некоторых подробностей Рене вполне могла обойтись в своём рассказе. Рене пожаловалась, что руководитель кинотеатра – мистер Бингл пытался обвинять её в недосмотре за дочерью и отказывался выдавать какую-либо компенсацию. Чарли добавил, что узнал об этом уже по приезде в Финикс, куда сорвался прямо со смены, узнав, что дочь госпитализировали. Первым делом Чарли посетил больницу и убедился, что жизнь дочери вне опасности, там же выслушал жалобы Рене, а потом помчался к руководителю кинотеатра, даже не заметив, что всё ещё одет в полицейскую форму. Все дружно посмеялись, когда Рене и Чарли, дополняя друг друга, красочно описывали шокированное выражение лица Бингла в момент, когда разозлённый отец ворвался в его кабинет, расположенный на верхнем этаже кинотеатра. Судя по всему, Бингл достаточно быстро сообразил, что может пострадать сам, ведь на поясе Чарли всё ещё была прикреплена кобура с пистолетом, а полномочия заместителя шерифа были гораздо шире, чем у других полицейских, поэтому без дальнейших пререканий пообещал полностью оплатить лечение девочки с помещением её в детскую vip-палату и выплатил наличными достаточно большую компенсацию. Рене тут же пожаловалась, что хотела потратить эти деньги на совместное путешествие, но Чарли её убедил, что лучше отложить эти деньги дочери на колледж. Беллатриса с большим уважением посмотрела на практичного отца. Она чувствовала огорчение, что должна жить с эмоциональной и забывчивой матерью, которая за эту короткую встречу несколько раз своими вскриками вызывала у Беллы вспышки сильной головной боли, а не со спокойным и заметно более ответственным отцом, который явно не допустил бы падения дочери. С другой стороны, как бы не было Белле было жаль предшественницу, душа которой, очевидно, отправилась на перерождение, оставив ей своё тело, но и никаких способов теперь помочь девочке она не знала и, правды ради, всё-таки очень сильно хотела жить, а потому была рада своему перемещению. И теперь, похоже, обрела возможность прожить с комфортом по крайней мере несколько лет, пока снова не придётся сыграть в лотерею, выходя замуж. Впрочем, предположительно, она сможет развестись, если не сможет ужиться с выбранным родителями мужем, если конечно у маглов вообще есть традиция выбирать спутников жизни для своих детей. Кажется, Тед Тонкс говорил, что маглы в этом плане свободнее магов, но нужно будет уточнить этот вопрос.       К концу визита Белла уже очень устала и плохо воспринимала информацию, с трудом уловив, что ей осталось доучиться полтора месяца до выпуска из младшей школы, поэтому была очень рада вмешательству медсестры и быстро заснула после ухода родителей.       В тот день Белла еще несколько раз ненадолго просыпалась из-за чувства голода и естественных потребностей организма, но вскоре после их удовлетворения снова проваливалась в сон.             *** 5 мая 1998 года.       Белла проснулась с первыми рассветными лучами в той же самой палате, но чувствовала себя уже относительно бодрой. Голова не болела, место возле лопаток совсем немного доставляло дискомфорт, а рука беспокоила лишь лёгким зудом под повязками. По словам Чарли, теперь там могут остаться небольшие рубцы из-за наложенных швов, но волноваться из-за них не стоит, потому что на бледной коже они не будут слишком сильно выделяться. Белла с грустью вспоминала, что в магической медицине такие варварские техники, как зашивание кожи, не используются, только возможности выбрать тип медицины ей ведь всё равно никто не предоставлял.       Белла медленно села и осторожно встала с кровати, радуясь, что уже не чувствует головокружения, которое временами мешало ей вчера, принуждая пользоваться помощью медсестры. Однако сейчас она спокойно, пусть и на всякий случай вдоль стены, шла по направлению к межкомнатной двери, отличавшейся от двери палаты отсутствием небольшого окошка. Рене вчера отметила, что в туалетной комнате есть все удобства, включая душевую кабинку и достаточно большое зеркало над раковиной. Очень хотелось поскорее увидеть собственное отражение.       Спустя несколько минут желание Беллы исполнилось. Она внимательно рассматривала в действительно достаточно большом зеркале отражение худощавой девочки с каштановыми волосами длиной чуть ниже плеч, глазами цвета молочного шоколада и фарфорово-бледной кожей. Очень слабый бежевый оттенок загара был действительно заметен только в местах, где цвет кожи резко менялся. Так, например, Белла поняла, что её предшественница предпочитала носить кофты с широким воротом и коротким рукавом, ведь именно такие очертания имел её загар. На шее девочки на тоненькой цепочке висел кулон, так сильно похожий на кулон Беллатрисы.       Белла нервно сжала кулон в руке, понимая, что черты лица ей кажутся похожими на те, которыми она обладала раньше. Вдруг вернулось головокружение и девочке пришлось опереться обеими руками на раковину, чтобы не упасть. Немного отрезвила Беллу острая боль в левой ладони. Она с удивлением увидела на раскрытой и слегка оцарапанной небольшой ладошке капельки крови, быстро впитывающиеся в кулон, который слегка засветился бледным красновато-сиреневым цветом, одновременно с этим еле заметно засветилась и кожа девочки.       Белла подняла взгляд на зеркало и с удивлением увидела в нём призрак себя прошлой – слегка светящуюся полупрозрачную Беллатрису Блэк, какой она была лет в 15-17, в том самом длинном чёрном платье с квадратным вырезом и узкими полупрозрачными рукавами, которое было на ней в последние мгновения перед исчезновением из Хогвартса. Теперь она вспомнила. Это платье было её любимым в юные годы, но куда-то исчезло после замужества. Постепенно призрачное отражение стало таять, словно впитываясь в тело девочки, пока не исчезло окончательно. Одновременно с исчезновением своего призрака Белла заметила, что её тело больше нигде не болит и не зудит.       На абсолютно целой ладони остался лежать кулон из светлого серебра с утратившим красно-розовый блеск светлым сиреневым кристаллом в форме розы.