Иза|БЕЛЛА|триса

      Новый день неожиданно оказался каким-то пустым на события. Меган под присмотром Эмили, Рут и одной учительницы, сегодня должна была отправиться в Феникс вместе с несколькими живущими в Аризоне ученицами своей школы. Поэтому Белла планировала встретиться с Джинджер, но, проверив перед завтраком электронную почту, обнаружила письмо, что тётя Розалин перенеслась к подруге домой поздно ночью с помощью порт-ключа, узнав от неё по сквозному зеркалу об эпизоде с волшебными палочками и в целом про относительно успешную практику колдовства с подругами. Сегодня Джинджер с тётей вместе отправятся в Салем, чтобы лично переговорить с мадам Варной, контакты которой смогли достать Эмили и Рут. Рене сегодня планировала посетить тренировку команды Патрика, а потом пойти с ним на свидание, поэтому должна была вернуться домой поздно, настолько поздно, что возможно даже завтра. Все учебники Белла уже пролистала, не найдя в них для себя совсем уж новой информации, а дополнительно купленные книги уже умудрилась прочесть, уделяя им всё свободное время. Перечитывать книги или тратить время сейчас на подробное изучение учебников Белла не видела совершенно никакого смысла – всё равно впереди пять долгих лет учёбы, а газеты Агрнок обещал прислать сегодня, но ближе к вечеру. Все продукты дома уже тоже были, поэтому даже в магазин идти не было смысла, а по телевизору шли совершенно не заинтересовавшие девочку сериалы и вгоняющие в тоску новостные передачи.       Вот и получилось, что у Беллы неожиданно оказался совершенно пустой день, так резко контрастирующий с вчерашним более чем насыщенным днём. После завтрака, с грустью посмотрев в окно на неприветливую и непривычную для Аризоны пасмурную погоду с мелким дождём и порывистым ветром, она лениво просмотрела скопированные у Меган записи и честно выполнила пару упражнений, после чего с чистой совестью отложила записи на журнальный столик и уютно устроилась в любимом кресле, привалившись плечом к его мягкой спинке и держа в руках большую чашку полюбившегося ей какао, поверх пенки которого лежали разноцветные маршмэллоу. Что-либо делать было откровенно лень, да и не было никакой необходимости.       По чуть-чуть отпивая горячий какао Белла погрузилась в собственные мысли. В больнице она периодически бывала одна, но почти всё это время спала, в остальное расспрашивая медсестру, врача и часто приходивших к ней родителей. Первое время в этом доме она активно изучала магловский мир, а после получения доступа к воспоминаниям просто обновляла знания, иногда с грустью думая о прежней Изабелле. После поездки в музей или, наверное, всё-таки после первого дня в школе, она с каждым днём всё более активно общалась с новыми подругами, а потом и с друзьями. Дружить просто так – без продуманной наперед взаимной выгоды, как это было принято у аристократов магического мира – оказалось очень приятно. Впрочем, Белла всё же думала, что ей, Джинджер и Меган помогла встретиться сама Магия, подтолкнув трёх – как она всё же надеялась – ведьм друг к другу. Мальчики всё же были отдельной компанией и отсутствие общения с ними не вызывало какой-либо грусти, а вот по подругам Белла уже скучала.       Мысли как-то сами собой перетекли на воспоминания о детстве сестёр Блэк, вызвав грустную улыбку на лице девочки. Когда-то давно они с Нарси и Медой были очень дружны. Настолько, насколько могут быть дружны сёстры в древнейших и благороднейших семействах, и даже чуть-чуть больше. Сейчас Белла понимала, что те «вульгарные» по мнению матери проявления чувств, которые они с сёстрами иногда всё же демонстрировали друг к другу в детстве и юности, были проявлением той самой родственной любви, которую испытывают друг к другу простые, но счастливые маглы, сквибы и волшебники. Это чувство она видела в глазах и поведении Рене и Чарли, в общении подруг между собой и с их родственниками, в их с подругами общении. Даже сейчас Белла ощущала подобное чувство к своим прежним сёстрам, и к своим нерождённым в той жизни детям, и к нынешним родителям, и к подругам. И хотя ей всё ещё было жаль, что с сёстрами они так и не смогли поговорить честно и открыто втроём, но она была счастлива, что теперь у неё есть родители и подруги, с которыми она может вести себя просто – без этикета, сковывающего их чувства – она могла смеяться с ними, обниматься и говорить о чём угодно.       Единственное, о чём она точно не хотела бы говорить ни с кем из своих близких – это о жизни Беллатрисы Блэк. Пожалуй, эту свою тайну она никогда и никому не раскроет, похоронив её как можно глубже в собственной памяти. К тому же, судя по словам гоблина, она прежняя медленно, но верно умирала, теряя кусочки души, на протяжении многих лет. Беллатриса мертва, так пусть так и останется. Пусть все, кто носят в своих душах осколки её прежней сущности и те, кто с ними общаются, никогда не узнают о печально завершившейся жизни прежней мисс Блэк, которая лишь фиктивно стала миссис Лестрейндж. Может быть когда-нибудь она и посетит Англию, может быть когда-нибудь снова подойдёт к могилкам своих малышей, но это будет не скоро, если вообще когда-нибудь будет. У неё теперь новая жизнь и, как она надеялась, более счастливая судьба.       Мысли снова вернулись к подругам и сёстрам. Забавно. В прошлой жизни были три сестры, а в этой есть три подруги. Только старшая теперь не Белла, а Меган, хотя и тоже жгучая брюнетка. Средней стала блондинка – Джинджер с более золотистыми, чем были у Нарциссы, волосами. А младшей стала она – с более тёмными каштановыми волосами, чем были у Андромеды. Это казалось по-своему забавно. Белла тепло улыбнулась, вспоминая забавные эпизоды из совместных прогулок с подругами. Вспомнилось, как были разочарованы мальчики, принесшие лягушек, чтобы напугать ими девчонок. Белла тогда даже не сразу поняла, почему они должны были испугаться, а теперь удивлялась, что не обратила внимание на заинтересованный взгляд подруг, почти одинаково с ней вертевших замерших в крепком но мягком хвате лягушек в разные стороны, уделяя внимание определенным точкам, и почти одновременно разочарованно вздохнувших, отпуская их на свободу – лягушата были ещё недостаточно зрелыми и не годились ни в одно из известных ей зелий, а методикам отбора ингредиентов для зельеварения учили маленьких волшебников обычно лет с трёх-четырёх. По идее, прояви хоть одна из них чуть большую внимательность, они могли бы уже тогда признаться друг другу в принадлежности к магическому миру, но были слишком заняты сначала отработанным до автоматизма осмотром лягушек, а потом и беседой с удивленными мальчиками. Когда-то очень-очень давно под присмотром тётушки Перенеллы три сестры действовали почти так же, за единственным исключением – их действия были абсолютно синхронны.       Стало грустно. Сейчас она единственная дочь в семье и вряд ли в ближайшее время у неё появится сестричка или братик. Из глубин памяти возникли воспоминания о библиотеке рода Блэк, в которой были собраны труды волшебников на самые разные темы, включая ритуалистику, которую Белла изучала по необходимости, как член славного рода Блэк, но не видела смысла в большинстве изученного материала, а жаль. Там точно была информация о ритуалах создания нового магического рода, введения в род – но этот ритуал она может быть вспомнит, ведь участвовала в принятии Тонкса в род Блэк, пусть тот и вошел на правах мужа – а ещё там точно было несколько вариантов создания сестринской/братской связи. Только вот воспоминания об этих ритуалах почти не сохранились.       Белла стала фантазировать, как они с подругами создадут новый магический род, что позволит им стать почти одинаково сильными ведьмами, но мысленно споткнулась уже в самом начале. Какую фамилию выбрать и где будет храниться родовой камень? Если с основным родовым имуществом ещё можно что-то придумать, например, купить через гоблинов достаточно крупный особняк в магическом подпространстве и заказать у них заготовку под родовой камень – это дело недолгое и не особенно сложное, учитывая объёмы её богатств. А ведь она могла заявить право и на сейф Беллатрисы Лестрейндж, как наследница самой себя по магии. Это стоит обдумать позже. Но вот на счёт выбора фамилии для нового магического рода было сложнее. Грин, Росс и Свон. Белла мысленно перекручивала три фамилии, пытаясь придумать что-то единое из трёх этих частей, ведь выбрать одну из них в качестве главной было бы неправильно по отношению к двум другим. А ведь ещё нужно будет принять в род их с Меган родителей, а также сестёр обеих подруг. Вспомнились и слова Андромеды по поводу влияния близкородственных связей и частота этих самых связей в роду Блэк. А что, если их с подругами дети когда-нибудь неожиданно для своих мам влюбятся друг в друга? Ведь глупо надеяться, что все их дети будут одного пола, а значит и нельзя исключать, что кто-то из их детей, или внуков, или правнуков, захочет пожениться. И что тогда? Любые известные Белле обряды включали обмен кровью и сродство магической сути, а значит родство становилось полноценным. Кажется, эту идею лучше не реализовывать, а жаль.       Ещё несколько минут назад она уже в своих мыслях консультировалась с миссис Крудс по поиску книг с описанием нужных ритуалов, потом с Агрноком по поиску чудесного, скрытого в подпространстве, магического особняка и заготовки под родовой камень, а через долгие годы, прошедшие в мыслях, примеряла титул Леди Магии, принимала в их с сёстрами общий род троих волшебников – на правах мужей своего и подруг-сестёр, потом нянчила вместе с сёстрами детей, помогала им изучать магию, окружала их теплом и заботой, праздновала уже их свадьбы, ждала внуков … И тут это всё лопнуло, словно мыльный пузырь, окатив её колкими мыльными брызгами, которые вызвали слёзы обиды, застывшие в глазах девочки, держащей в руках пустую чашку с разводами какао на стенках.       Белла вздрогнула от неожиданно прозвучавшего раската грома, прислушалась к усиливающемуся шуму дождя, запрокинула голову и немного поморгала, не позволяя слезам пролиться, после чего с грустью заглянула в опустевшую чашку, поставила её на журнальный столик, потом закуталась в плед, удобнее облокачиваясь на словно бы обнимающую её высокую мягкую спинку кресла.       Быть подругами – тоже хорошо, на самом-то деле. И будет действительно чудесно, если с годами их дружба сохранится и окрепнет. Из прошлых друзей Белла не смогла вспомнить никого, с кем отношения продлились бы достаточно долго. Вроде бы временами кто-то появлялся и в её жизни, и в жизнях сестёр, но все они постепенно исчезали по разным причинам. И на самом деле это нормально, естественная часть жизни – встречать новых людей и прощаться со старыми знакомыми. В памяти юной Свон уже тоже было достаточно таких эпизодов. Но и такой яркой дружбы, как с Джинджер и Меган, у неё ни с кем кроме сестёр не было, поэтому надежда на продолжение дружбы есть, а там уж будь как будет.       А по поводу магических родов Белла решила, что всё же нужно поискать информацию, чтобы обновить её в памяти. К сожалению, мама ничего не знала о возможных магических предках со стороны своего отца, а бабушка Мари росла в приюте, поэтому всё равно ничего не знала о своих настоящих родственниках, как и не интересовалась родственниками мужа – об этом с грустью рассказывала Рене своей дочери вчера вечером. Чарли пока не прислал ответ на отправленное Беллой в понедельник электронное письмо, так что и звонить ему домой не было особого смысла. Наверняка снова пропадает на работе, но на выходных по традиции поедет с друзьями на рыбалку, предварительно заехав домой и ответив на её письмо. Может быть папа лучше знает своих предков и сможет что-то рассказать об их связи с миром магии. Белла чувствовала некое подобие надежды, вспоминая, что одна из её прабабушек носила фамилию Блэк, как и семья индейцев из резервации. Могло ли быть так, что они с папой и семья Билли Блэка – не только между собой родственники, но и с родом британских Блэков? Быстрее бы папа ответил на письмо. Номер телефона полицейского участка со всеми нужными добавочными номерами, чтобы попасть сразу в кабинет заместителя шерифа Белла знала, но звонить в полицию, чтобы сказать что-то типа: «Папа, я – ведьма. А ты, кстати, сквиб, как и мама, и ваши с ней родители, и их родители. Ты случайно не помнишь, кто из твоих предков был магом? А то мне волшебный род создать либо возродить нужно, чтобы стать сильнее…» Белла рассмеялась, представив шокированное лицо отца, услышавшего подобные слова. А в её электронном письме просто была информация, что она поступает в школу-пансион, основанную одним из прошлых президентов, и просьба созвониться. Впрочем, уже пятница и вполне возможно, что ответ от отца придет уже сегодня вечером или максимум завтра утром. Ждать осталось недолго.       Белла вернулась мыслями к бабушке Мари. Она раньше не знала, что та жила в приюте, да и своего мужа, по рассказам мамы, выбрала странно – просто её коллега с завода несколько раз угощал обедом, а потом сказал: «мы женимся», - и бабушка Мари лишь кивнула, а спустя несколько недель они расписались и бабушка переехала из снимаемой комнатушки к дедушке домой. К тому времени родители дедушки уже умерли от старости, хотя самому дедушке, по мнению бабушки, не было и тридцати лет. Они оба долго оставались молодыми и даже пару раз покупали поддельные документы и переезжали, чтобы избежать пересудов соседей и коллег, странно реагировавших на нестареющую пару. Благо, в семье дедушки это было привычным делом и у него были нужные контакты и запас денег на подобные нужды. Мари смогла забеременеть лишь когда её муж начал резко седеть, на тот момент, по её словам, ей уже исполнилось более 150 лет. Рене помнит отца совсем седым стариком, который умер, когда ей исполнилось девять лет. Пересказывая Белле историю жизни своих родителей, Рене призналась, что раньше – до знакомства с магическим миром – не верила своей маме в полной мере, а теперь планирует навестить её и рассказать обо всём. Белла понимала, что судьба её бабушек и дедушек была вполне естественной для сквибов, а то, что Мари до сих пор жива и активна – просто исключение из правил, но ей всё равно было грустно, что она не знакома с обоими дедушками и бабушкой по папиной линии. Что-то ей подсказывало, что они могли бы быть такими же милыми и тепло с ней общающимися, как бабушка Мари.       Неожиданно вспомнился Реддл. Они с бабушкой Мари оба воспитывались в приютах, но какими же разными они были. Белла сомневалась, что у бабушки жизнь была намного проще, всё же она до сих пор оставалась симпатичной и стройной, а в молодости, судя даже по черно-белым фотографиям, была очень красивой, а ведь для таких девушек жизнь без родителей была сложной даже в Хогвартсе, а уж в магловском приюте и подавно, но Мари смогла сохранить доброту и создать семью. Впрочем, Белла видела бабушку только дома, а какой та была на работе – неизвестно. Мысли снова вернулись к образу Тома – её фактического мужа и отца шестерых её не родившихся детей, который долгие годы её мучил, а потом и убил, отняв тело. Почему-то сейчас она уже не ненавидела его. Была ли тому причиной новая жизнь с более целой, по словам гоблина, душой? Или это благоприятное влияние родителей и подруг? Или некое подобие благодарности за имеющиеся у неё теперь накопления, которые во многом состоят из денег и вещей, которыми Том Реддл хотел обеспечить комфортное будущее их детям? Или дело в тех воспоминаниях, в которые она смогла скользнуть тогда? За период около пары минут в реальном мире она успела просмотреть отрывки из пары десятков лет жизни Тёмного Лорда. Когда-то давно он был просто мальчиком, который мечтал, что его родители найдутся, но вынужденный выживать и драться, чтобы защитить свои вещи и еду от посягательств более сильных приютских детей. Когда дела приюта стали хуже из-за военных действий, Реддл уже подрос и начал воровать – сначала чтобы выжить, потом чтобы жить комфортнее. Иногда он даже помогал более слабым приютским детишкам, но всегда был кто-то сильнее, кто, не имея возможности отомстить самому Тому – магия у него проснулась рано и его начали бояться – мстил тем, кого Реддл пытался собрать вокруг себя. Частично именно этим обусловлена его традиция временами использовать «воспитательный» Круцио – чтобы сторонники понимали, что он может отомстить, если те переметнутся на другую сторону. Быть может всё сложилось бы иначе, если бы Реддл воспитывался в полной семье или и вовсе не знал о магии, или Дамблдор прислушался бы к нему и разрешил остаться в Хогвартсе, или подобрал бы ему и другим маглорожденным ученикам другое безопасное жильё на то самое лето, перевернувшее мировоззрение мальчика. Но всё случилось, как случилось. Страхи, потери и боль, только усугубляющиеся пониманием, что никто ему не поможет, как бы он ни просил о помощи, навели мальчика на мысль о поиске рецепта бессмертия. Крестражи казались ему допустимой мерой сохранения жизни, хотя сначала он хотел ограничиться двумя или максимум тремя крестражами, опасаясь именно того, что и произошло – разрушения своей личности. Но отделив часть души Реддл словно бы утратил и часть своих мыслительных способностей, словно заядлый картёжник из какого-нибудь магловского романа он испытывал потребность создать ещё один крестраж, а потом и ещё один, и ещё один. Страшно подумать, сколько крестражей было бы у Тёмного Лорда и в кого он превратился бы, если бы каждая его попытка была успешной. Рука невольно снова сжала привычный кулон. Белла не хотела его снимать, даже понимая, что теперь он – просто безделушка. Но это безделушка, с помощью которой одна из её сестёр пыталась спасти ей жизнь, пусть и весьма специфическим способом. Агрнок всё же нашёл в себе силы пояснить, что чёрный кулон был рассчитан на два варианта экстренных переносов, теряя волшебную силу при срабатывании любого из них. Первый вариант – если волшебница будет относительно здорова и/или беременна, то он перенесет её в целости и сохранности в заранее определенное безопасное место – а самым безопасным местом по мнению гоблинов был конечно же Гринготтс, точнее его подземные апартаменты, где жили сами гоблины. Второй вариант – если волшебница утратит больше половины своей души, то только остатки её души в экстренной ситуации будут пойманы на вылете из тела и перенесутся к светлому кулону, надетому на умирающую женщину любого возраста, носящую в себе часть осколков души Беллы. По мнению Агрнока были примерно равными вероятности, что душа реципиента полностью поглотит остатки души Беллатрисы, или что произойдёт наоборот. Гоблин искренне считал оптимальным вариантом именно случившийся – душа Изабеллы почти полностью состояла из осколков души Беллатрисы, благодаря чему Белла имела обе памяти в полном объёме и постепенно стала ощущать себя так, словно действительно обрела целостность, по какой-то причине имея не одно, а сразу два параллельно пережитых прошлых.       Белла вспоминала своих сестёр, с грустью понимая, что уже точно никогда не увидит Нарциссу, а чтобы встретиться с Андромедой ей придется придумать какое-то объяснение своему визиту. Почему-то сейчас Белла была уверена, что кулон – идея Нарси, ведь она единственная из трёх сестёр интересовалась цветами и верила в существование души даже у растений, в то время как сама Белла больше любила читать приключенческие книги и практиковать боевую магию, а Меду интересовало только то, что связано с лечением и укреплением физического тела.       Андромеда, в воспоминаниях Беллы, была благодарна Дамблдору за помощь в поиске литературы по магической и магловской медицине, а также за его содействие при её поступлении в магловский медицинский колледж. По словам Меды, Альбус Дамблдор сожалел о своём влиянии на жизнь Реддла и том самом отказе в предоставлении убежища на период войны, но осознать свою ошибку смог только став директором Хогвартса и изучив документы учеников прошлых лет, которые почему-то хранил в отдельной чёрной папке прошлый директор – Армандо Диппет. Дамблдор уверял, что только тогда узнал, сколько учеников погибли, были покалечены или просто присутствовали в местах бомбардировок, и как это отразилось на их поведении. Изучение той папки якобы изменило Альбуса, после чего он стал ярым сторонником маглорожденных и начал пытаться всячески помогать ученикам, стремясь так искупить свою вину перед Томом и другими пострадавшими, в том числе погибшими, в войне учениками. Частично именно поэтому Дамблдор не хотел уничтожать Реддла. Он надеялся перевоспитать его. Белла усмехнулась. Дамблдор не смог справиться даже с воспитанием членов собственного Ордена, не говоря уже о целой куче должностей, которые неизвестно зачем нахватал себе, неумело пытаясь присутствовать везде и всюду одновременно. Да что там, он не смог нормально позаботиться даже об одном единственном воспитаннике – маленьком мальчике, её племяннике, всем известном Гарри Поттере, жизнь которого была немногим лучше, чем у приютского Реддла, хотя племянник и владел наполненным деньгами сейфом, и жил у родственников. Белла вспомнила, как впервые увидела Поттера – тощего мальчика с незаживающим шрамом и растрепанными волосами, одетого в магловские обноски, поверх которых была надета школьная мантия. Это воспоминание вызвало печаль и голод.       Почувствовав стремительно усиливающийся голод Белла посмотрела в окно – дождь уже закончился и приближались сумерки. Скорее всего мамы не будет еще пару часов, если она конечно вернётся ночевать домой. Неожиданно для себя Белла хихикнула, вспоминая смущенные лица мамы и Патрика, когда тот ночевал у них дома.       Вскоре на сковородке весело скворчал бекон, а в микроволновке разогревался замороженный бургер, в который Белла и планировала, по папиному рецепту, добавить жареный бекон. Параллельно шумел закипающий чайник. Сквозь весь этот шум девочка не сразу услышала тихий стук в окно.       На подоконнике сидел недовольный филин, возмущенно ухнувший, когда Белла наконец распахнула окно. На груди у птицы был рисунок магической эмблемы банка, благодаря чему таких птиц просто не видели маглы. Филин проникновенно заглянул Белле в глаза и снова ухнул. Девочка искренне извинилась, что не сразу услышала стук и пообещала принести филину пару живых мышек, если тот её простит. Филин склонил голову на бок, забавно изогнув шею и, чуть-чуть подумав, всё же одобрительно ухнул, подкрепляя свой ответ кивком. Белла хихикнула и, выключив плиту, поспешила в свою комнату, где стояла небольшая клетка с двумя белыми мышками, купленными вчера в зоомагазине по пути к Меган. Филин терпеливо дожидался Беллу на подоконнике, внимательно осмотрел мышей, снова ухнул и протянул Белле правую лапку, которой держал небольшой плотный конверт с сургучной печатью Гринготтса.       Белла привычно взяла конверт в руки и направила небольшой сгусток собственной магии в печать, прикоснувшись к ней указательным и средним пальцами, и только потом, положив конверт на стол, осознала свои действия. Тем временем конверт разрастался в размерах до приличных объемов стопки газет, обернутых пергаментом. Белла посмотрела на филина, а тот, уже почти заглотив одну мышку, и вероятно лишь поэтому не ухнув, продемонстрировал ей левую лапку, на которой был надет специальный перстень для вскрытия подобных писем, если вдруг адресат не способен применить магию. Многие волшебники пользовались своими палочками при вскрытии писем из банка. Сильные маги, как Белла, могли вливать силу и без палочки. А слабые или временно чем-либо ослабленные обычно использовали специальные перстни, которые обязательно приносил пернатый почтальон вместе с письмами. Такими перстнями Беллатриса иногда пользовалась во время беременностей, поскольку с магическими силами в те периоды творилось непонятно что. Непонятно, специально ли филин «забыл» сразу подать Белле кольцо, например от недовольства что его долго не впускали или по указке Агрнока, или же это была просто случайность – явно взрослый и опытный почтальон нарушил веками выверенную методику и передал сначала не открывающий письма перстень, а само письмо? Впрочем, не важно. Сейчас она, кажется, была даже рада случившемуся, ведь снова получила подтверждение наличию у неё магических сил и навыков. Но что, если бы привычные действия не принесли положенного результата? Девочка укоризненно посмотрела в глаза филину, который в ответ спокойно втянул в себя торчащий из клюва мышиный хвостик и скребнул когтями по подоконнику, явно по-прежнему не имея возможности ухнуть.       Уже привычно найдя в деактивированной печати тонкую серебристую нить, Белла потянула за неё, и пергаментная упаковка раскрылась, будто бутон, оголяя стопку из трёх видов газет, отличавшихся между собой даже оттенком бумаги. Сверху лежали более тонкие – за месяц – подшивки газет «Нью-Йоркский Призрак» и «Голос волшебника», а под ними более привычный «Ежедневный пророк» – за три с половиной месяца.       Белла выпустила филина, отнесла пустую клетку в кладовку, вытряхнув из неё опилки в мусорное ведро, помыла руки и вернулась к приготовлению ужина. Она не чувствовала в себе достаточного желания и уверенности в своих силах, чтобы прямо сейчас узнать, чем закончилась та битва и война в целом.       Увы, чай казался девочке безвкусным, как и дополненный беконом и кетчупом бургер. Спустя несколько минут попыток заставить себя поесть, Белла сдалась, отложила лишь раз откушенный бургер обратно на тарелку и вернулась к газетам. Американские были сразу отложены в сторону, а британские изучались по диагонали, пока не попался выпуск, посвященный победе Гарри Поттера и Ордена Феникса над приспешниками Волан-де-Морта. В списке погибших с обеих сторон нашлось множество знакомых имён, включая её саму, Нарциссу и Фреда Уизли. К счастью, Андромеды Тонкс среди них не было. Почувствовав прилив надежды Белла быстро пролистала другие газеты, пока не нашла заметку в интервью Молли Уизли, которая рассказывала, что убила Беллатрису Лестрейндж в попытке защитить дочь, которая вскоре планирует выйти замуж за Гарри Поттера, и что поддерживает хорошие отношения с Андромедой Тонкс, которая теперь в одиночестве воспитывает внука.       От облегчения у Беллы даже закружилась голова. Она облокотилась о столешницу и коротко рассмеялась, чувствуя облегчение и катящиеся по щекам слёзы. Одна её сестра жива и жив внук сестры, а значит жив и род Блэк, пусть и принявший новое имя – Тонкс. Белла вытерла слёзы, снова коротко рассмеялась, отложила газеты и вернулась к ужину, теперь ставшему невероятно вкусным. Чуть позже она отнесёт все газеты в свою комнату, а завтра или на днях, когда появится желание, потихоньку прочтёт американские газеты, запрятав британские поглубже в сумку с пониманием, что, скорее всего, уже никогда не попытается прочесть их вновь, хотя изначально хотела изучить все новости о последних месяцах жизни Магической Британии перед финальной битвой.