2.1

В коридорах особняка Марка Моретти раздался быстрый стук каблуков: Оксана едва ли не вприпрыжку побежала в кабинет отца. Мама очень кстати куда-то отъехала — просто замечательно. С ней поговорит потом: пока она просто не знала, как говорить с человеком, как смотреть в глаза той, кого знала всю свою жизнь. Синьорина Моретти чуть ли не с ноги открыла дверь кабинета и прошла туда, наплевав, что прерывает чужой разговор. — Оксана! Пришла навестить старика! — Марк вознамерился встать, но дочь осадила его одним взглядом. Он опешил: не привык к такому, а от нее вообще не ожидал подобных действий по отношению к нему — Мария! Неси виски! Бутылку, два бокала и лимонад! Да живей! — прокричала Оксана в коридор и захлопнула дверь, подходя к столу. — Я, пожалуй, пойду. Мы все равно обговорили самое важное, Марк. Был рад видеть. — Алекс не успел подняться, так как Оксана осадила и его. Тофт тоже не ожидал этого. — Сидеть! — Она перевела взгляд на отца. — Он заинтересованная сторона, ему будет интересно послушать. И так постоянно у тебя ошивается. Вошла Мария. Она выполнила поручение и спешно исчезла за дверью, пока Марк и Алекс нервно переглядывались. Оксана налила больше положенного количества и один бокал толкнула с силой в сторону отца — он поймал. «В замешательстве? Неужели тебя, папочка, можно привести в замешательство?» Дочь Марка залпом осушила бокал, налила себе еще и закурила. — Ну — ты совсем-то не борзей, дочь, — спокойно прокомментировал это Марк. — Что вообще, позволь узнать, произошло? Оксана не сняв темных очков, посмотрела на красивую панораму. Хорошее место. Этого не отнимешь. — Да даже не знаю, как начать, — глубоко затянулась она, повернулась и вернулась к столу, но не села, продолжая маячить. — Не понимаю. Не знаю. Не хочу понимать! Не могу придумать ни единого оправдания тебе, папочка! — Да что я сделал-то? Ты толком объясни. Послушав бывшую, которая явно с трудом балансировала где-то на грани истерики, Алекс попытался слиться с креслом и не отсвечивать: участвовать в семейных разборках в его планы не входило. — За что, пап? — Оксана хлебнула еще виски, поморщилась, скинула темные очки, но продолжила, перейдя на шепот и дрожащими пальцами вытащив очередную сигарету: — Просто скажи мне — за что? Ты ведь даже не знал меня тогда, пап… Теперь Марк перестал понимать, что происходит, совершенно. — За что ты продал меня Эрику, пап? Алекс оторвал пальцы от подбородка, Оксана едва не плакала. «О чем это она?» — вопросил ее бывший. Марк стал мрачнее тучи. — За сколько ты продал родную дочь? А потом и выдал ее замуж за того, кто взял твои деньги, чтобы исчезнуть из моей жизни на год, не сказав ни слова. Пап?.. Оксана допила бокал и запрокинула голову. «Пытается сдержать слезы», — подумал Тофт. Оксана помахала руками перед лицом и тут в ее поле зрения попал Алекс, которому захотелось провалиться сквозь землю. — Кстати, да, заинтересованная сторона, совсем забыла… Я всю ночь думала, радоваться мне или — нет, подобному открытию. Вот тебе, наверное, стоит сказать спасибо Марку. Если б не он, мы бы даже не познакомились. Или — наоборот, а? Тебе было бы лучше не знать меня. Не портить себе жизнь пять лет назад! — Оксана запустила руку в волосы. — Даже не знаю. Так и не пришла я к какому-то выводу по этому поводу. А ты, пап? Пап, ты отдал меня… меня, родную дочь, человеку, который продал меня до этого. Который взял твои деньги и исчез на год. Ты же должен был понимать еще тогда, что из этого ничего хорошего не получится. Марк, скрипнув зубами, приложился к бокалу. — А тебя можно было отговорить? Правда? Вспомни себя тогда, Оксана. Ты не видела ничего. Абсолютно ничего. Никто не мог тебя переубедить. Все тогда наломали дров. Я должен был настроить тебя против себя и матери? Ты бы все равно сбежала с этим… — Марк сделал ещё глоток, потопив в жидкости едкий эпитет. — Пап, ты же знаешь, что я пережила в браке. Пап, — Оксана наклонилась над столом, упираясь руками по обе стороны от себя, — тот, за кого ты меня хотел выдать сейчас? Ему ты меня тоже продал? За сколько? Или приданное всё окупило? А, пап? Продал как породистую лошадь на торгах?! Оксана с размаху «всадила» еще порцию виски, а Марк медленно поднялся ей навстречу. Алекс на всякий случай отодвинул от бывшей папку с документами. — Не смей, Оксана, это другое. — «Другое»? «Другое»?! Что другое?! Просто брак по расчету. Ты даже не скрывал этого!!! Ты решил снова продать меня!!! Просто решил продать меня чужому мужику!!! За что, пап?! — Оксана не выдержала и, захлебнувшись слезами, «сползла» в глубокое кресло. — Дочка, я лишь хотел — как лучше. Как лучше для тебя. Чтобы тебе не пришлось вникать во все, чем ты последнее время занимаешься. Ты с утра до ночи на работе. А жизнь не зациклена на работе! Ты даже не училась на это, ты даже не знала азов. Тебе пришлось во все нырять с головой с нуля! Оксана сжалась в кресло, плечи ее опустились, она подобрала ноги и обхватила их руками. Светлые брюки, длинные и широкие, тут же скрыли ступни. — С Эриком тоже «хотел — как лучше»? Об этом ты в какой раз ты думал — в первый или во во второй? Кстати, сколько? Сколько стоит твоя дочь? Хоть знать буду, за сколько ты предлагаешь меня мужикам! Желваки гуляли на лице ее отца. К концу своей очередной гневной тирады Оксана вновь встала и налила себе алкоголя, не раздумывая осушив бокал. Косметика поплыла, а вода застилала взор. — А может, и торги были, а?! И ты предлагал меня сразу нескольким?! Пап, можно теперь и мне всех посмотреть, а?! Алекс встал и решил, что пора уже вмешаться: сейчас его бывшая такого наговорит отцу, что они долго не будут общаться. — Оксан, давай я отвезу тебя домой? Тебе надо успокоиться. — «Успокоиться»? «Успокоиться»?! Алекс, тебя не продавали, как девицу в борделе! Собственные родители! — Пойдем, Оксан. Не хочешь — не успокаивайся. Покричи на меня, выплесни все. Только, пожалуйста, пойдем. Он осторожно пытался увести разгневанную фурию из кабинета, что — в конце концов — начало удаваться. Оксана дернулась, но, как оказалось, лишь для того, чтобы схватить сумочку и сигареты со стола, и после это вылетела, как пробка от шампанского, из кабинета. — Алекс, отвези ее, пожалуйста… — Не переживай, всё нормально. Я прослежу за ней. — Кивнув напоследок опустошенному Марку, он поспешил за бывшей. Оксана в очередной раз за текущий день выбила Алекса из колеи одним простым вопросом: — Можно к тебе? Она смущенно посмотрела в сторону. «Думает, что обузой будет», — сразу понял Алекс. — Дома отец меня сразу найдет, а к тебе, я надеюсь, он не посмеет сунуться. Хочется спрятаться от всего мира. Всего одно лето. Всего лишь одного лета хватило Оксане, чтобы вилла из места с отнюдь не лучшими воспоминаниями превратилась в убежище. Сюда Алекс привез ее после слежки за ней же. Сюда же привез после драматических событий ушедшего лета и дал прийти в себя. Как-то незаметно вилла стала ассоциироваться с безопасностью. С каменной крепостью, где можно укрыться в серые дни.

***

Очередная среда незаметно пролетела за ежедневными заботами — порезать овощи на кухне, чтобы помочь Вере, — но на самом деле просто убить время, упорно учить русский язык, почитать роман в уютной гостиной. В среду Вадим задержался в городе до поздней ночи, дела его не ждали. В этот день недели хозяин не ужинал с Ольгой, отчего она еще утром выдохнула с облегчением. Вечером начал накрапывать дождь, который ритмично стучал по подоконникам, отчего раньше обычного времени убаюкал Ольгу. Но посреди ночи она проснулась от детского крика. Сквозь сон накинув халат, Ольга побежала в комнату Матвея, которая располагалась через две двери от нее. Вообще — на втором этаже жили только Вадим — по правую руку от лестницы, Матвей — по левую и сама Ольга — дальше Матвея, в конце коридора. Вера жила на первом этаже, охрана располагалась во флигеле. Гувернантка уволилась в конце лета, и Вадим пока не нанял новую. Ольга ворвалась в детскую, хлопнула рукой, включив свет, и подбежала к мальчику, который метался по кровати и заходился криком. Почему Вадим не идет к сыну?! Неужели до сих пор не вернулся? — Матвей, проснись! Матвей! — Мама! Мама!!! Ольга трясла ребенка, пока он наконец не открыл глаза. А когда ребенок это сделал, то бросился ей на шею. Ольга не знала, как правильно себя вести с Матвеем в этой ситуации, но пыталась его успокоить, гладя по светлой голове и прижимая к себе. — Что, малыш, дурной сон приснился? — Мама приснилась… — Мальчишка шмыгнул носом. — Как будто она снова умерла… Его плечи снова сотряслись от рыданий. Ольгу как будто громом поразило, она стояла в ступоре какое-то время, но вскоре, скорее, на автомате, начала снова гладить мягкие кудри Матвея и поцеловала в макушку. Вот что ей сказать в этой ситуации ребенку? Она даже не знала, что с матерью мальчика. Чертов русский даже не счел нужным предупредить ее! Как он там сказал? «Ты с ней не встретишься?» Чертов придурок! В груди Ольги кипела буря эмоций, но внешне она всеми силами старалась держать себя в руках, Матвей и так никак не успокоится. Он снова шмыгнул носом и поднял голубые глаза. — Теть Оля, ты не уйдешь? Останься, пожалуйста… Мне страшно… Как она могла ему отказать? Ольга думала задержаться, пока Матвей не уснет, ведь его кровать была для нее маловата. Пришлось устроиться полусидя. Она подложила подушку под спину и вытянула длинные ноги. Ольга в который раз поймала себя на мысли, будто она не знает, что сказать. Да и стоило ли вообще говорить? Наверное, в такие моменты надо просто побыть рядом. Ольга прислушивалась к дыханию Матвея, мягко поглаживая волосы, но тот пока не спал. Была ли у нее самой мать? Или отец? Или они тоже умерли? Или сходят с ума, теряясь в догадках, что же случилось с их дочерью? А может, она сирота? Никому не нужная? Одна против всего мира? Ольга тяжело вздохнула. Когда она уже хоть что-нибудь вспомнит?!

***

Кто-то тряс её за плечо. Девушка почувствовала стойкий запах сигарет, сладко потянулась, но поняла, что спит в неудобной позе, скрючившись, и открыла глаза. Перед самым носом находилось лицо Вадима. Непонятно было, в каком тот настроении, но он быстро приложил палец к губам и поманил за собой. Ольга выскользнула из детской, подоткнув одеяло Матвею. Как только Ольга закрыла за собой дверь, Вадим оттащил ее в сторону от комнаты сына и начал допрос: — Потрудись объяснить, почему ты ночевала в комнате Матвея. «Все-таки раздражен», — зевнув, отметила Ольга, но тут же собралась и вспомнил, что случилось ночью. — Потому что я проснулась от детского крика! — зашипела она на итальянском, даже не вставляя русские слова, как бывало раньше в разговоре с Вадимом, сверкая янтарными глазами на хозяина дома. — Матвей плакать и кричать! Звать мать во сне! А вы даже не соизволить сообщить мне о том, что ее нет в живых!!! Он прищурил глаза, взглянул исподлобья, но быстро взял себя в руки, хоть и отвернулся от нее к окну. — Это тебя совершенно не касается, — отрезал Вадим. — Вы правы, меня это не касается. Но вы могли хотя бы подумать о сыне. Вдруг я бы сказала что-то не то, не зная, что его мать мертва! Это бессердечно по отношению к нему! — Что он рассказал тебе? — Сказал, что ему снилось, как мама снова умирает. — Ольга гордо вскинула голову и скрылась за дверью своей комнаты. Потерявшая память сама не ожидала от себя такой тирады в сторону Вадима, но, когда Ольга высказалась, ей стало немного легче, однако в то же время — страшновато.

***

После этого происшествия Матвей не выходил из комнаты, и, как сказала домработница, мальчик снова замкнулся в себе. Хотя только недавно начал улыбаться. Ольга и Вера разговорились во время завтрака. Обычно немногословная женщина сегодня охотно делилась подробностями. За сына хозяина она переживала совершенно искренне. — Вы правы, Вера, я тоже переживать за Матвея, — ответила Ольга на последнюю фразу домработницы. — Вадим Юрьевич вчера приглашал психолога. Как раз носила чай, когда они разговаривали, после беседы мозгоправа с Матвеем. Сказал, что у мальчика откат. Ольга взяла булочку и намазала ее маслом. — Что значит «откат»? Я не понимать, что это такое. — Откат — значит, что он вернулся в прежнее депрессивное состояние, вызванное смертью его матери. — Бедный малыш, — вздохнула Ольга и отхлебнула кофе. — Такой маленький и остаться без мамы. Вера достала варенье. — Ой, не говори, Ольга. Твоя наверняка места себе не находит, если жива. Не представляю, что думала бы, если б моя дочь пропала. Ну — ничего. Твои найдут тебя. Значит, бог хочет, чтобы сейчас ты была здесь. Потерявшая память взяла блинчик и решила прощупать почву. — Вера, а что случится с матерь Матвея? Домработница поджала губы и холодно посмотрела на Ольгу, как и тогда, когда Вадим только привез ее в дом, словно не было этого разговора по душам. — Если хозяин посчитает нужным, он тебе расскажет. Давай, заканчивай. И помоги мне с овощами.