2.1

Ольга поднималась к себе, чтобы переодеться: вся вымазалась, пока помогала Вере на кухне. Она быстро вбежала по ступенькам и заметила, что одна из комнат приоткрыта, хотя раньше, даже во время уборки Алия — горничная, которая прибирала комнаты — всегда прикрывала за собой. Что-то вроде негласного правила или привычки. К тому же в этом помещении никто не жил. Любопытство пересилило и Ольга прокралась и заглянула в комнату. На мгновение Ольга подумала, что попала в жилище художника- абстракциониста. Обыкновенная спальня, только на контрасте резких переходов белого и черного. Темный туалетный столик с лампами, которые наверняка светят мягким теплым светом. Пушистый ковер на полу с геометрическим рисунком. Огромная круглая кровать, заправленная мягким белым покрывалом. На кровати сидел Матвей спиной к двери. Плечи ребенка вздрагивали, «Матвей наверняка плачет», — подумала Ольга, и ее сердце сжалось. Она осторожно, стараясь не шуметь, прокралась и села рядом. — Малыш, ты сегодня не завтракать. Вера очень расстроилась. И я — тоже. — Я не хочу есть. — Он шмыгнул носом. — Понимаю. — Ольга аккуратно положила руку ему на плечо, но ребенок тут же стряхнул ее. Случайно в его руках она увидела фотографию в рамке. Сам Матвей, но на пару лет младше. Женщина. Блондинка, как и сама Ольга, только с более теплым цветом волос и пробором посередине. Тонкие губы. Маленький нос. Широкие скулы. Голубые глаза. — Это твоя мама? — прошептала Ольга. Матвей кивнул. — Красивая. — Это ее комната. — Матвей на мгновение замолчал, но все же продолжил: — Папа хотел сделать еще одну гостевую, но я не дал. Он не любит, когда я здесь сижу. — Если хочешь, я оставить тебя. Обещаю не рассказывать твой папа, что видела тебя здесь. — Ольга только успела встать, как Матвей вцепился обеими руками в ее ногу и заплакал уже в голос. Потерявшая память погладила его по спине, прижимая к себе, а после этого, присев рядом, обняла ребенка. Выходит, что у родителей Матвея были разные комнаты? «Да, хорошенькое местечко», — подумала Ольга о том месте, где волею судьбы оказалась. Вадим хотел снести комнату жены, как только той не стало: ему не нравилось, что Матвей, тосковавший по матери, проводит там время. И вечером ей придётся снова сесть с хозяином дома за один стол. Пока Матвей на занятиях, Вадим на работе, а горничные заняты уборкой, Ольга всё-таки решилась вновь зайти в комнату бывшей хозяйки. Хоть так она познакомится со Светой — кажется, так ту звали. Ольга только посмотрит, даже трогать ничего не станет — от этой мысли становилось не по себе — что-то внутри, наверное, моральные принципы не позволяли так грубо вторгаться в прошлое хозяйки. Ольга тихо, как вор, вошла в черно-белую комнату. Странный дизайн. Гостья почувствовала, что долго здесь находиться, тем более жить не смогла бы. От абстрактных фигур рябило в глазах. Ольга, задержав дыхание, потянула на себя дверцу шкафа. Заполнен, но не под завязку, наоборот, скорее всего, раньше вещей было больше. Она склонила голову набок: дотрагиваться до этой одежды посчитала кощунством. Уже знакомая черно-белая гамма. Темные, светлые, иногда пастельные тона, но ничего яркого, красного, к примеру, или теплого — вроде желтого. Дорогие ткани хорошего пошива, часть их — в прозрачных чехлах. На полу брендовые туфли, ботильоны и сапоги. «Дорого. Просто. Со вкусом. Блекло», — решила Ольга. Ольга поздоровалась с Вадимом и молча села напротив него (так вот у них повелось) за ужином. Он что-то читал в планшете. Видимо, что-то срочное: раньше такого за ним не водилось, да и сыну он запрещал пользоваться гаджетами за столом. Ольга не решалась начать трапезу самостоятельно, но и долго ждать ей не пришлось. Внезапно в столовую вошел мужчина невысокого роста. Худощавый. С темно-русыми волосами и светлыми глазами. — Вадим! Немного опоздал! — На два часа? Это, по-твоему, немного? — Крутицкий отложил планшет в сторону. — Зато успел ровно к ужину! О! У тебя гостья… Здравствуйте, очаровательная незнакомка! — Добрый вечер, — с акцентом прошелестела Ольга. Мужчина быстрым шагом направился к ней и потянулся поцеловать руку, Ольга сочла уместным встать. И посмотрела на него сверху вниз — гость Вадима оказался ей по плечо. Улыбка медленно сползла с его лица, а горничная поспешила принести еще один столовый прибор. — Ольга — Олег. Олег — Ольга, — быстро представил их друг другу хозяин дома и открыл появившееся перед ним блюдо. — Очень приятно, Ольга. — Олег присел за стол. — Позвольте поинтересоваться, откуда вы. Я расслышал акцент в вашем голосе. — Италия. — Ольга опустила взгляд в тарелку — жарко́е. — «Италия»? М-м-м. Всегда мечтал побывать, но пока не сложилось. А какой город? Если, конечно, это не секрет. — Олег открыто улыбнулся, а у Ольги кусочек встал поперек горла. — Секрет. Хватит приставать к моей гостье, — отрезал Крутицкий. Олег перевел взгляд на Вадима и несколько секунд смотрел на того, но перечить ему не решился. И лишь после ужина — ночью — в кабинете хозяина дома узнал, что гостья привезена с юга. — Прихватил сувенир из отпуска? — усмехнулся Олег, отпив коньяка из бокала. Вадиму хотелось соврать. Но смысл? Рано или поздно люди узнают об Ольге. Или как там ее зовут на самом деле? Это один бог знает. Да и Олег, несмотря на свои придурковатые, по мнению Крутицкого, шуточки, умел держать язык за зубами. Впрочем, кому, кроме него, можно довериться? И Вадим поведал тому странную историю возникновения в его жизни итальянки. — Она в самом деле ничего не помнит?! Крутицкий молча кивнул и налил себе еще коньяка.

***

Полдня все шло спокойно: Оксана скрылась в душе, Тофт выделил ей свободную комнату, от еды она отказалась. Алекс, быстро раздав ценные указания сразу в двух конторах, пытался найти ответ на вопрос — как теперь поговорить с бывшей? Какие слова найти, чтобы погасить этот разбушевавшийся пожар? Может, Себастьяну позвонить? Знакомый психолог подскажет что-нибудь умное, он всегда помогает, и тут придумает выход. Алекса подмывало спросить об аукционе. «Нет, она ответит, что это другое». Это благотворительный вечер, на который Оксана отправилась сама. Ей не лгали, это ее выбор. «Лгали… Она начала очень остро воспринимать ложь». Или ему кажется? Алекс потер подбородок. Время может стирать некоторые вещи из памяти, которые кажутся несущественными. Еще и к вечеру гости. Не вовремя все это… Частично придут, конечно, свои. Кузина — как-никак. Но Бенедикта признавать «своим» Алекс не хотел. Бенедикт… У него тут Оксана страдает в четырех стенах… Нет, заходила, сказала, что сил у нее больше нет; извинилась, взяла бутылку чего-то из бара и отправилась в сад. В саду страдает. Не суть. Тофт нутром чуял, что пока ее лучше не трогать. Пока ей надо побыть одной. Сказала еще по дороге на виллу, что боится одна оставаться, что сама себя боится. Да ему не жалко. Заснет одна в квартире с сигаретой не дай бог… Алекс встретил гостей и сразу приказал подавать ужин. — Луиза, иди пригласи гостью. Она в саду. Марианна тут же вскинула брови. — У тебя гостья? — Да. Сам не понял, как так вышло. Сестра тут же придвинулась к столу поближе. — Кто она? — Марианна заговорщицки улыбнулась. — Это не то, о чем ты подумала. Просто гостья. Сильно поругалась с отцом, отсиживается теперь здесь. Марианна попыталась навскидку вспомнить, сколько раз у брата отсиживались девушки — что-то не припомнилось ни одной. Луиза появилась на пороге. — Сеньор, извинилась и отказалась. — Ну — так принеси ей чего-нибудь туда. Мне что, учить тебя? Что она пьет? Вот к этому и принеси. А то напьется быстрее, чем мы ужинать закончим. И так не обедала! Давай, иди. И спроси там, может, надо чего! Хотя нет, стой! — Алекс поднялся на ноги и швырнул салфетку. — Сам все отнесу. Алекс взял в руки поднос, который быстро «собрала» Луиза, и скрылся за дверью в сад. Бон-бон готов был поспорить, что у его девушки задергался глаз. Марианна же, в свою очередь, судорожно вспоминала, сколько раз ее брат относил подносы гостям — на ее памяти не было ни одного. Так — что это за гостья такая, какая может легко оторвать Алекса от ужина и заставить того прыгать вокруг нее? Но прыгал, судя по всему, он недолго, раз быстро появился снова за столом. Бенедикт развернул салфетку. — Что-то Оксана сегодня ни на одно сообщение не ответила. Нормально там все на работе? Или ее пришибло томами энциклопедий по логистике для чайников? Вот вроде и на ножах они, терпят друг друга только из-за этого «рыжего чуда», которое здесь же сидит. А Бенедикт ещё шутить пытается. Алекс наконец оторвал взгляд от столешницы. — Не трогай ее пока. Нормально все станет — сама ответит. — Тофт увидел, как несколько раз Оксана скидывала звонки и от матери, и от отца. Значит, с Бенедиктом тоже не готова разговаривать. — Я сам к ней пока подходить боюсь. Брови гостя резко взлетели. — Даже так? И что, позволь узнать, случилось? Алекс поднял взгляд. — Захочет — сама расскажет. Я в это не полезу. В голове Тофта снова всплыли слова бывшей в который раз: «Пап, за что ты продал меня Эрику?» Ужин потек своим чередом. Марианна рассказывала, что нового узнала и попробовала на работе. Судя по интонации, девчонке было очень интересно. «Хоть у кого-то все нормально». Улучив момент, когда Бенедикт вышел покурить, Алекс учинил допрос кузине, Он же должен знать, что у нее происходит с Бенедиктом. А Бон-бон, оказавшись на улице, набрал номер Оксаны: не понравилось ему, как Алекс туманно сообщил о том, что сам к ней подходить боится. Что опять натворил? К удивлению, Бенедикт услышал мелодию звонка подруги слева от себя, где-то за живой изгородью. Это что получается? Гостья Алекса и есть Оксана? Он пошел проверять догадку. Если это какая-то другая девушка, он просто извинится. Но надежда с треском рухнула, когда он увидел темные волосы и их обладательницу, завернутую в плед. — Оксан? Ты че тут делаешь? — Бухаю. — Она даже головы не повернула. — Нажраться без меня решила? — Бенедикт «растянул» губы до ушей. Но когда подошел ближе, улыбка сползла с его лица. Заплаканная. Нос распух. Курит явно не первую сигарету. Рядом початая бутылка виски. Тут же пепельница. Большая тарелка закусок. Вот кому Тофт велел отнести это вместо ужина… Точнее — в итоге отнес сам. — Угу, — совсем отрешенно, безучастно. — Давай, рассказывай, что он натворил, — безапелляционным тоном заявил Бенедикт, усаживаясь рядом и открывая виски. Бокал один, но с этим они как-нибудь справятся. — Продавал меня мужикам. Бон-бон поперхнулся алкоголем. Затем послышалась грубая трехэтажная матерная конструкция. Оксана все так же оставалась безучастной, только кивнула равнодушно. — Я ему сейчас рожу то сломаю, и никто мне не помешает. — Бенедикт моментально встал. — А что это вы тут делаете? — игриво выскочила Марианна из кустов. Оксана, уставившись в одну точку на розовом кусте, затянулась сигаретой. — Сначала — Эрику. А теперь вот вообще хрен знает кому. Может, даже и не одному… Бенедикт присел перед подругой на колени и заглянул в глаза. — Он силой тебя здесь удерживает? — Кто? Отец? Надеюсь, он не знает, где я. Хотя нет, именно он точно знает. Не сомневаюсь, что Алекс сдал меня ему при первой возможности со всеми потрохами. Скорее всего, даже сам и сообщил мое местонахождение. Может, и ему продаст. Кто знает? Может, даже предлагал уже… Марианна округлила и без того большие глаза. О чем они вообще тут говорят? — А, вот вы где. Как дела? — Алекс с осторожностью поглядел на всех. «Что она делает в твоем доме?!» — захотелось воскликнуть кузине Алекса, но при Бенедикте Марианна не решалась задавать подобных вопросов брату. Это ещё двоюродный брат не знал, что ее родители делали ставки на то, как скоро Бон-Бон вернет Марианну в родное гнездышко… Да Алекс бы сразу прискакал и перебил все «ставки» с лихвой и огромным перевесом! Нет, перебьется. Бенедикт шумно выдохнул, Оксана только что спасла хозяина дома от сломанной челюсти. Ну хотя бы — носа — точно. — Алекс, отец предлагал меня тебе? — в воздух полетело облако дыма. — Просто собственную цену интересно знать… Он же так и не ответил. Друг Оксаны сделал большой глоток виски прямо из горла, шумно выдохнул и потер шею. «Разговаривает — уже лучше», — подумал Тофт с облегчением: до этого момента и слова из нее не вытрясти было. — Оксан, как ты вообще узнала об этом? — Алексу не давала покоя эта мысль. — Случайно. Менеджеры трепались в офисе. А я очень вовремя оказалась рядом. Так ты бы согласился, если б предлагал? А как мне теперь руководить его фирмой? Только сейчас об этом подумала. Оксана нашла новую точку, чтобы сфокусировать взгляд и «зависла» на пепельнице, где тушила окурок. — А может, пойдем завтра и распишемся? — Тофта обожгли изумрудные глаза. — Чисто по расчету. Я перепишу часть фирмы на тебя. Вот он охренеет. Бывший Оксаны ослабил галстук. Нет, она точно решила довести его сегодня до белого каления. — Ксанчик, в тебе сейчас говорит виски. Устроила тут несанкционированную попойку. Сегодня Алекс был рад Бенедикту — как никогда прежде. — Я не хотела, — растерянно прошелестела Оксана. «Хотела-хотела. Сама сказала, что желает забыться, не думать ни о чем, отключиться. Сил у нее больше нет. Даже вознамерилась возместить убытки от набега на бар Макса». — Рыжик, не принесешь еще один бокал? Пожалуйста. — Щенячий взгляд Бенедикта действовал на Марианну безотказно. Она вздохнула и поплелась в дом. Приложив определенные усилия, Бенедикту все-таки удалось вытрясти из подруги подробности ее пребывания на территории бывшего и несанкционированной пьянки. — Все мужики козлы, — пробубнила Оксана, не думая, что сейчас рядом с ней сидят двое ни в чем не повинных представителей сильного пола. — Совершенно с тобой согласен, — поддакнул Бенедикт. — А Эрик самый большой козел. И папа недалеко от него ушел. Бон-Бон молча кивнул и посмотрел на Алекса. Тофт, в свою очередь, подумал, что друг бывшей тоже «отнес» его в эту категорию. Но Бенедикт прикидывал, что может быть известно Алексу о разводе Оксаны с мужем. «Официальная версия» об измене? Более «грязные подробности», о которых подруга запретила трепаться кому бы то ни было?