2.1

Ольга ранним дождливым утром собрала и отправила Матвея в школу. Сегодня его снова отвез туда Марат. Вера уехала к врачу. Ольга, предоставленная самой себе, пила горячий кофе, глядя на мелкие капли дождя, которые стучали по стеклянной двери, что вела в сад. Последние цветы на пышных кустах уже отцвели. Деревья медленно скидывали листву. Неизменно мрачная погода опять вгоняла Ольгу в тоску. Серо. Мокро. Холодно. Как и у нее на душе… Вдруг со стороны входной двери послышался женский голос — наверное, Вера что-то забыла. «Нет, голос не ее», — прислушалась гувернантка. — Вадим! Вадим! Матвей! Да куда ж они все подевались-то?! Вера! Матвей, мой мальчик, где ты? Ольга осторожно выглянула в коридор. Кто эта женщина, что ведет себя тут как дома? Тем временем полноватая пожилая дама с темными волосами шла и заглядывала во все двери. — Матвей! Вадим! Мальчики мои, вы где? Ольге сразу бросились в глаза дорогая одежда, украшения и мягкие карие глаза, которые тут же впились в нее, как только женщина заметила ее. — А ты еще кто такая? — Она осмотрела незнакомку с головы до ног. — Ольга. Гувернантка. — Итальянка едва не сжалась под пристальным взглядом. Женщина обошла ее по кругу и мысленно отметила все интересующие ее мелочи. А Ольга то, что волосы дамы на самом деле были с красным отливом. Наконец — незнакомка подняла глаза и заметила шрам Ольги, итальянка инстинктивно приложила ладонь к щеке. Женщина тактично перевела взгляд на столик с одинокой чашкой кофе, которую Ольга оставила здесь. — Вадим где? — На работе… — Матвей? — В школе… — Вера? — Уехала к врачу. — Ольга почувствовала себя как на допросе. — У тебя странный акцент. Откуда ты? Не русская? — Из Италии. Женщина вновь посмотрела на гувернантку удивленно, дернула темной бровью и поправила золотые часики, которые были у нее на руке. — Вадим нанял Матвею итальянку? Ох, кстати — что же это я?.. Я Марина Владимировна, бабушка Матвея. Ну — пойдем на кухню. Похозяйничаем у Веры, выпьем чаю, расскажешь мне, как вы тут живете. А то внук как-то упоминал некую «тетю Олю», так я подумала, что сын наконец-то завел… Впрочем, это неважно. Так вот, значит, что за «тетя Оля». А почему, собственно, Матвей называет тебя так? Почему не по имени-отчеству?.. — Женщина осеклась, и до нее наконец дошло. — Почему тебя зовут Оля? Ты же итальянка. Мать Вадима завала все новые и новые вопросами, Ольга едва поспевала за полетом ее мысли. Но пространных объяснений итальянки удалось избежать: зазвонил телефон Марины Владимировны. Женщина ответила на звонок: — Да, Вадим. — Мама, почему ты не сказала, что прилетаешь? Я бы хоть отправил за тобой водителя! Ольга услышала хриплый голос хозяина дома. — Вадик, мальчик мой, откуда ты узнал? Кто меня уже успел сдать? — Мама, ты выкладываешь фото и статусы с такой скоростью, что несложно догадаться, где ты. Да можно прямо отслеживать твой маршрут! Женщина отпила чаю и закатила крупные глаза. — Сынок, ты мне лучше вот что скажи — ты на работе? Давай я заскочу к тебе? Скоро поеду в город. — Давай я сам приеду? Ты уже дома? — Да, вот с Оленькой пьем чай. Вадим молчал. — Мальчик мой, работай и не отвлекайся. Я все равно скоро поеду в город, мне надо успеть пересечься с несколькими людьми, пока я здесь. А потом я заскочу к тебе. И, скорее всего, мы вместе поедем домой. Ответа Ольга не услышала, так как Марина Владимировна встала и отошла к окну.

***

Марина Владимировна отставила чашку кофе и посмотрела вниз, где за стеклом по Невскому проспекту бежал бесконечный поток машин и туристов. Неожиданно пробилось солнце сквозь серые тучи и заиграло бликами на массивном перстне женщины. Она уже выяснила во время обеда, как обстоят дела у единственного внука. — Ждать тебя на ужин? Или ты до позднего вечера останешься в компании подруг? — спросил Вадим. Его мать почти два года жила за границей. После утреннего разговора она добралась до его офиса, как и обещала. — Сегодня буду очень поздно, мы давно не виделись. Вадик, не жди меня. Я вот — что хотела спросить… Эта девушка, Ольга. — Марина Владимировна уже успела выяснить подробности появления той в доме, но теперь ее заинтересовало кое-что другое. — Она только гувернантка? — Мама! — прохрипел Вадим. — А что «мама»? Что «мама», мой мальчик? — Женщина повернулась к сыну. — Ты уже давно один. Я знаю, какой ты у меня привередливый. У той ноги кривые, у второй волосы кудрявые, у третьей одно, у четвертой другое; пятая вообще бестолковая — поговорить ему с ней не о чем! А Матвей еще мал, ему нужна мать, нужна женская ласка! Я поверила тебе и уехала в Грузию. Вот я вернулась. Где та гувернантка, которая тебе так нравилась?! Сейчас у него, оказывается, уже пятая. Те, видите ли, не выдержали! Еще и итальянка. Русской не нашлось?! Крутицкий поставил на стол опустевшую чашку. — Матвей с ней сразу поладил, мама! И куда мне было девать ее, после того как она попала ко мне под колеса — и ей отшибло память? Марина Владимировна вернулась за стол и миролюбиво продолжила: — Красивая она, эта итальянка. А глаза какие! Видел? Вадим еле удержался от вздоха. — Родинка такая в уголке губ. Благородная внешность — благородная. Даже несмотря на шрам. Кстати — о нем. Сегодня я встречусь с Валентиной. У ее зятя клиника пластической хирургии. Может, возьмутся что сделать с твоей итальянкой. А она всегда такая зажатая? Или ты ее просто тиранишь? Уж я-то знаю тебя! — Женщина подняла руку и потрясла указательным пальцем.

***

Тофт отыграл роль внимательного и любящего мужа на Хэллоуине и стал холоден с бывшей. Оксана раздумывала, что если он теперь разыгрывает перед ней равнодушие, чтобы заинтересовать ее, то у него отлично получается. Вот только для чего ему это?.. Проще предположить, что она действительно перестала его интересовать. Ведь зачем ему бывшая, которой почти под тридцать, когда вокруг есть множество девушек, что гораздо моложе нее? Девушек, которые не требуют от него постоянного решения каких-то проблем… От них он получает все — что хочет. Встретились, разбежались, и никто никому ничего не должен — идеально. Оксана в который раз ловила себя на подобных мыслях о бывшем, и с каждым разом ей это всё больше не нравилось и раздражало ее. Но кто она ему? Партнёр по бизнесу. Бывшая. Прожитая страница жизни. Прошлое. На седьмой день в отеле Оксана настояла на выходном для Ракель. Горничная и так целыми днями с ней — приходит к обеду и уходит поздно вечером. Хоть та и твердила, что все нормально и что она не устала, а Давид, присутствующий во время этого разговора, охотно кивал — как болванчик, Оксана добилась для нее выходного. Сделала она это, во-первых, по доброте душевной, а во-вторых, по причине того, что к ней должен был приехать Риккардо. Синьорина Моретти мялась утром перед зеркалом — особой радости его приезд не вызывал. Может, это из-за того, что ей придётся сидеть с ним в отеле? Ей же нельзя выходить на улицу. Фил сказал, что она может вытворять все — что захочет, — не выходя за пределы отеля. Конечно, на самом деле это слова папочки… Оксана гневно швырнула юбку на кровать. Алексу даже и говорить не стала об этом: тот тем более никуда не выпустит. Он еще психанет и таки приставит ей охранника под дверь, как хотел после ее «вылазки» в компании Ракель. Она еле отговорила бывшего от этой затеи. Оксана закатила глаза. Ох — уж эти мужчины! Им дай волю, так запрут в высокой башне, отрезав от всего мира. Надо бы поработать. А потом все-таки выбрать наряд на сегодня. «Эти дурацкие корпоративные переписки! Как Алекс день и ночь строчит письма?! Чокнуться можно». Она открыла почту и уставилась в монитор. Оксана стала вести себя жестче с подчиненными. Дело медленно, но верно двигается с мертвой точки: люди не шушукаются за ее спиной, перестают смотреть на нее как на дурочку, считаются с мнением директора. Конечно — в основном — это заслуга бывшего и Селесты. А как — особенно поначалу — Оксане было страшно разозлить Алекса! Она ужасно боялась довести его расспросами и непониманием. Но надо отдать должное: он держался с достоинством, позволяя только себе тяжелые вздохи. Наверное, отец доплачивал ему за терпимость к ней… Раздав ценные указания удаленно, синьорина Моретти снова подошла к шкафу и чуть ли не простонала. Ну что ей выбрать?.. Пусть будет белое платье-лапша, сегодня прохладно. И такого же цвета симпатичные ботильоны. Давид уже звонил ей в номер раза три — он то предлагал завтрак, то услуги другой горничной. Во время последнего звонка спросил, нужна ли сегодня уборка номера. Хороший он. Правда, слишком заботливый, хотя это даже умиляло. Другой бы на его месте начал раздражать Оксану, да на этого управляющего у нее злиться не получалось. Как раз зазвонил стационарный телефон. Оксане сообщили о прибытии Риккардо, девушка на том конце провода интересовалась, стоит ли пропускать его. Оксана бросила трубку. Ну вот. Он приехал. И что ей с ним теперь делать?

***

Спустя несколько минут раздался стук в дверь. На пороге стоял Риккардо с охапкой красных роз — такой огромной, что его едва было видно. — Привет! — высунулся он из-за букета. — Привет, — улыбнулась Оксана. — Проходи. «Сейчас попрошу вазу у Давида. Тот будет счастлив, поскольку хоть зачем-то сегодня понадобился. Везет же Ракель… Сама того не понимает, дурочка». — Ну и стерегут же тебя! Управляющий оказался внизу и клещами в меня впился. Я еле прорвался. Потребовали предъявить документы, позвонили в номер… Это он девочку заставил. Оксана мягко усмехнулась. — Розы по какому-то поводу? — Нет, просто захотелось порадовать. Свою девушку. Оксана стеклянным взглядом уставилась в пустоту. — В Неаполе ты была такая грустная. А потом еще и такое случилось… Я был занят, не смог тебе сразу ответить. — Да, ты говорил. Может, пообедаем? Здесь отличный ресторан. — Все, что прикажет синьорина! — Риккардо отдернул пиджак и подставил ей руку. — Идем? — Сейчас. Только попрошу вазу.

***

Вазу приволок Давид. И, пока он находился в номере, не спускал глаз с Риккардо, отчего Оксане еще сильнее хотелось оказаться выйти на улицу, В ресторане синьорина Моретти видела, как за ними все время наблюдал Макс, иногда прищуриваясь. «Уже наверняка успел донести брату», — подумала Оксана и незаметно фыркнула от злости. — Когда уезжаешь? — Оксана вновь перевела взгляд на Риккардо. — К сожалению, сегодня вечером. Никак не смогу задержаться у тебя дольше. Дела. Оксана мысленно выдохнула и порадовалась. В начале их так называемых отношений ее немного смущало, что Риккардо держит дистанцию (максимум — что он мог себе позволить, — взять ее за руку. Сейчас же ей нравилось это. В саду отеля он, однако, оставил поцелуй на ее щеке, отчего она вспыхнула, как девчонка. Вечером Оксана наведается в бар — не иначе. Риккардо выглядел немного моложе своих лет — совсем капельку. Оксана разглядывала его в лучах осеннего, уже холодного солнца. Худой, высокий, сероглазый; орлиный профиль; легкая седина в русых волосах — вот Давиду шла седина, несмотря на молодость — она не представляла управляющего с другими волосами. А вот Риккардо — нет. Зато ему очень идут костюмы. Особенно синие или серые, как сейчас. Худые и длинные пальцы рук, как у пианиста… Как он сказал? «Порадовать свою девушку…» Святая Мадонна, у нее появился парень. «Парень», которому, мать его, сорок два года. Звучит как-то… пошловато?