2.1

Оксана смотрела на горы, которые маячили на фоне розового неба. Что она здесь делала? Она никогда не любила снег и холод. Она хотела домой. Она хотела в теплую постель. Она хотела утром пойти на работу, чтобы увидеть… Нет, это неправильно. Она не должна думать о бывшем. Но почему все мысли снова уплывают к нему? Наваждение какое-то. Оксана думала, что выходные в Альпах переключат ее внимание на Риккардо, но концентрация на Тофте, наоборот, возросла. Боже! Ей казалось, что она сходит с ума. Оксана постоянно задавалась вопросом, почему промолчала, когда Риккардо заявил, что она его девушка. Могла же просто возразить ему и не сжирать себе сейчас мозг чайной ложкой. Растерялась? Да, растерялась. И если вспомнить слова отца, то это ощущение только усиливалось: «Я не прошу тебя быть с Риккардо, но ты очень поможешь мне кое в чем, если продолжишь играть роль его девушки». Что за хрень вообще?! Но Марк очень просил, ему было необходимо, чтобы Оксана выманила на выходные его партнера по бизнесу. Самого отца было не остановить после травмы, полученной в конце лета, как Оксана с Викторией ни старались убедить его закончить с лыжным спортом. Максимум, что им удалось, — уговорить Марка не лихачить и кататься по самым безопасным трассам. Налетел порыв ледяного ветра, волосы Оксаны ударили по лицу. Синьорина Моретти дернула молнию куртки до носа. — Я в бар. — Она, нервно развернувшись, двинулась прочь от спутников, к заведению, где горел свет и висели гирлянды. Отец просил выманить Риккардо? Она так и сделала. На этом ее полномочия — «все». Оксана не собиралась морозиться по горным склонам и таскаться на подъемниках: это не развлечение, а пытка. Пообедав и пропустив бокальчик красного сухого, Оксана вышла на воздух. Она после этой трапезы сначала захотела пойти в номер, но все-таки посчитала кощунством не посидеть на улице хоть немного. Девушка отошла в сторону лавочек, уселась, начала вдыхать морозный воздух и думать. Чем ещё тут заняться? «Отец в чем-то подозревает Риккардо. Но не говорит — в чем конкретно, чтобы не возводить на него напраслину, пока сам все не проверит, не убедится в догадках. Раз Марк держит его слишком близко, точнее — прямо рядом с дочерью, значит — все не так уж и страшно. Надо просто потерпеть». Люди сновали туда-сюда: одни — с лыжами, а другие — со сноубордами; сумасшедшие родители, притащившие детей в это богом забытое место, катали чад с небольшой горки. Промерзнув, Оксана снова ушла в бар и налегла на вино. Только теперь уже не размениваясь на бокальчики. Она сразу заказала бутылку. Кажется, теперь девушка поняла, почему люди, которые живут на севере, налегали на алкоголь — заняться абсолютно нечем. Официант предложил ей тарелку сыров или фруктов — девушка согласилась на обе. Он тихо вздохнул: наверняка подумал, что она страдала по парню и заливала горе вином. «Да плевать. Пусть думает — что хочет». Оксану это совершенно не волновало. А вот Алекс, напротив, не давал ей покоя. Почему она все время думает о нем? Потому что ему стало плевать на нее? Где-то Оксана читала, что женщин задевает, когда мужчина оставляет ее, даже если он раньше был безразличен. О, Алексу удалось прекрасно отыграть это, даже если он и не пытался ее уколоть: его поведение не просто задевало, а бесило Оксану. Хотя, надо отдать ему должное, он выполнил свою часть уговора безукоризненно: оставил Оксану в покое. У них теперь только деловые отношения. Так какого хрена ее это бесит?! Она же должна радоваться!.. А на самом деле Оксана распалялась с каждым днем. А Тофт практически со всеми флиртовал — даже с ее собственной секретаршей — Карлой. Оксане казалось, что та каждый раз улыбалась, как дура, когда приходил Алекс. Зато с ней бывший задал нейтральный тон: всегда нарочито небрежная вежливость, безразличие, мать его! Оксана не следила за временем — лишь за тем, что бутылка опустела уже больше — чем на половину. В ресторанчик ввалились Марк, Виктория и Риккардо, румяные с мороза и весело переговаривавшиеся. Они тут же заказали себе мясо и салаты. Отец Оксаны поцокал языком, посмотрев на ее полупустую бутылку вина, но промолчал. Виктория дождалась, когда мужчины скроются в уборной, и накинулась на дочь. — Мне кажется, что Риккардо — именно тот, за кого отец хотел выдать тебя! — Чего? — не поняла Оксана. — Я думаю, что Марк хотел выдать тебя замуж именно за Риккардо. Ну сама посмотри. Это же гениально и просто! Они партнеры. Более того, Риккардо его правая рука на севере Италии. Кому, кроме него, Марк может доверить бизнес, будущее и дочь? — Но тогда почему отец в чем-то его подозревает? Виктория закатила глаза. — Ну — какие-то мелкие размолвки. С кем не бывает? — Не знаю. Странно все это. А если отец на него что-то все-таки нароет? — Значит, свадьбы не будет. Но это в любом случае зависит только от тебя, моя дорогая. Марк уверил меня, что давить на тебя ни в коем случае не собирается. Бросишь Риккардо — он и слова не скажет. Оксана подперла рукой голову. В принципе — логично. Да — скорее всего, мать права. Это самый подходящий кандидат в женихи. К тому же ее знакомство с ним произошло сразу после того, как Оксана встала в позу и заявила, что ни о какой свадьбе не может быть и речи. Получается, тогда Риккардо решил действовать напрямую?

***

Вечером, когда все начали разбредаться по номерам маленького, но уютного шале, Риккардо в пустом коридоре развернул Оксану к себе и поцеловал в губы. Она сначала растерялась, но потом все же ответила. — У нас разные номера, Оксана, но, — горячее дыхание обожгло лицо синьорины Моретти, — если ты не против, я приглашаю тебя к себе. Оксанаа стояла, задрав голову, и ощущала мужские ладони на спине. Она растерялась еще больше: предложение огорошило ее настолько, что ей пришлось срочно брать себя в руки. — Я… я не хочу вальсировать события. Прости. — Все нормально, моя хорошая. Не извиняйся. Но, если передумаешь, я не буду против. Риккардо снова поцеловал ее. Оксана подумала, что время, когда они только и делали — что держались за руки, устраивало ее гораздо больше. Как же не хватало сейчас Алекса или, на худой конец, Альберта: те часто ее «спасали» от неугодных кавалеров в командировках. Риккардо проводил Оксану до комнаты, и она выдохнула, когда закрыла дверь.

***

— Так что те трое, пап? — Оксана завела разговор на давно интересующую ее тему за завтраком, пока мать и Риккардо еще не подошли к ним. Ее волновало, чем руководствовались люди, которые похитили сначала её, а потом и Марианну. — Клянутся, что причастны только к похищениям, к покушениям не имеют отношения. — Марк налил сока. — Их жестко тряхнули. Мой человек предлагает надавить еще сильнее. Но тогда, я думаю, они сознаются в чем угодно. — Почему они схватили Марианну? — Девчонка тихо подошла к ним ровно в тот момент, когда они обсуждали, «как ловко обделали контракт в дочерней фирме Моретти». Она услышала подробности того, чего слышать не должна была в принципе. Как именно им впервые за столько лет удалось обвести вокруг пальца меня и, следовательно, тебя. И ее застукали. Она что-то задела, чем вызвала шум — и выдала себя. Успела незаметно позвонить твоему другу, своему парню, но он не понял, что происходит, подумал, что фильм на фоне, когда на самом деле шел разговор из фургона, в который ее затолкали. Оксана кивнула. — К тому же меня вот что смущает, прямо покоя мне не дает, — продолжил Марк. — Похищения были в нашем городе, покушения же — в других. И этим людям, которые сейчас у меня, понимаешь, невыгодно тебя убирать. Наоборот, им было необходимо склонить тебя на свою сторону. Сама думаешь на кого-нибудь? — Ну, скорее всего, если это все проворачивали в Риме, Флоренции, Неаполе, то… этот некто был где-то рядом. Технически Энрике мог быть во всех городах. — Это кто? — Пилот. Мы встречались. Правда, недолго. Марк окинул дочь взглядом. — И какой у него резон? — Ну — я его бросила. — Слабовато. Но я проверю. Оксана продолжила, рассматривая узор дерева, который был на столешнице. — Элементарно: надо было подготовить на складе падение груза. На складе был Марселло де Лука. Но он сам был ближе всех ко мне, дёрнул за руку в сторону… — Марселло. Марселло… Я и сам о нем думаю, но не могу нащупать мотива. — Может, на фоне, — Оксана не смогла произнести «На фоне моей смерти», запнулась, сглотнула и продолжила: — Случившегося он бы попробовал выкупить фирму по дешевке? — Либо что-то другое, что пока ускользает от нас… Еще? Оксана тяжело вздохнула и не смела поднять глаз: сердце бешено застучало, отказываясь принимать новое предположение. — Алекс был во всех городах. — Она поджала губы. — Мальчишка Тофт… — Марк словно посмаковал фразу на языке. — Мотив? — У него генеральная доверенность. Он может практически всё. Вдруг он хочет большего? Или я не знаю… — Оксана закрыла лицо ладонями и совсем тихо спросила: — Месть? Но, с другой стороны, — пап, он был со мной в той машине. Марк с прищуром наблюдал за дочерью. — Думаешь, если он сознательно сел с тобой в машину с неисправными тормозами, обеспечивал себе алиби? Но тогда ему невыгодно было вытаскивать тебя из неё. Месть? Вот у него мотив мести сильный, но я не думаю, что Алекс настолько тронулся умом… Он знает, что за что бывает, Оксан. — Пап, знаешь, что он сказал, перед тем как мы отправились? — Она обхватила себя руками. — «Надеюсь, что переживу поездку на твоей машине». Эта чертова фраза иногда в висках у меня стучит. Марк медленно поставил стакан воды на стол и просверлил дочь взглядом. — Альберт тоже был во всех городах, но там я вообще не вижу мотива, пап, — продолжила Оксана. — Ну может его кто завербовал, а мы об этом не знаем. — И вот еще… Даже не знаю, как сказать… Марк поправил перстни. — Говори как есть. — Фил сказал, что за ним следит человек Алекса. Отец Оксаны сначала удивленно поднял брови, попытался сдержаться, но в итоге все равно заржал на все кафе. По-другому подобный смех она описать бы не смогла. — Предлагаю приставить к тому человеку нашего, потом посадим их друг перед другом и… — Марк поднес руку к носу, пытаясь смеяться тише, но предположение так и не закончил, спросив о другом: — Не думала, почему твой бывший приставил кого-то там к Филу? — Подозреваю, Алекса очень сильно смущает то, что Фил быстро нашел Марианну. Знаешь, как он выразился? «Он как будто бы знал, куда ехать». Марк почесал бородку. — Есть у меня кое-какие мысли… Нужны стопроцентные доказательства. Железобетонные. И, возможно, мне понадобится твоя помощь. Закругляемся, мать и хахаль на горизонте. Помни старую поговорку: «Дьявол делает горшки, но не крышки. Оксана надеялась, что правда рано или поздно выплывет наружу. Риккардо и Виктория присоединились к ним, каждый желая им доброго утра. — Что с ними будет? С теми тремя? — спохватилась Оксана. — Ты правда хочешь это знать? — Марк снова просверлил дочь взглядом. Виктория, мать Оксаны, поморщилась. Риккардо внимательно слушал. Синьорина Моретти сначала задумалась, но потом покачала головой.

***

Днем, когда от снега рябило в глазах, Оксана из вежливости согласилась проехаться на подъемнике. Риккардо, судя по всему, думал воспользоваться ситуацией, ведь Оксану вообще было не вытащить дальше шале и кафе, что находилось поблизости. — Оксан, пока хорошая погода, давай прокатимся чуть дальше?! Покажу тебе ледник. С него такой вид открывается! В снегопад ни за что не увидишь. Синьорина Моретти мельком глянула на отца — Марк незаметно качнул головой. — Нет, спасибо. Давай в другой раз? Я буду ждать вас всех внизу.

***

Празднично украшенные ели к вечеру припорошило снегом. Оксана провела рукой, что была в варежке, по «лапе» и отряхнулась от снега. «Скоро рождество, а затем Новый год». Здесь, в горах, хоть немного появилось праздничное настроение. Из кафе уже привычно доносились ароматы корицы, пряностей и домашней выпечки. Повсюду запах горного леса. И деревянное шале в рождественском убранстве. Оксана улыбнулась и двинулась навстречу Риккардо: сегодня они договорились прогуляться по деревне. Завтра уже надо улетать назад. Рождественский рынок предлагал елочные украшения, ремесленные изделия и соблазнял синьорину Моретти глинтвейном. Риккардо взял свободную ладонь Оксаны в свою, и так они брели среди этих рядов -варежка к варежке. Он что-то рассказывал, но Оксана слушала его вполуха, осматриваясь по сторонам. Вдали виднелись горнолыжные трассы и немногочисленные катающиеся. В свете вечерних огней, по мнению Оксаны, все вокруг смотрелось гораздо лучше, чем днем. Чем дальше синьорину Моретти уводил «ее парень», тем громче играла музыка, отчетливей слышались барабаны. Вот уже стали видны огни фейерверков. — Там что-то происходит. — Оксана остановилась, но лишь на мгновение: Риккардо сразу потянул ее вперед. — Идем, это очень интересное зрелище. Надеюсь, тебе понравится. — Партнёр отца нырнул в толпу, уводя за собой спутницу. Барабаны стали настойчивей, отбивали какой-то нервный ритм, отчего Оксана немного заволновалась. Наконец — пара пробилась к самому шествию, в самый первый ряд. Синьорина Моретти приоткрыла рот от неожиданности. Первой мыслью было: «Что за сборище чертей? В звериных шкурах, со страшными мордами и огромными рогами…» Но в следующий момент до Оксаны дошло: крампусы. Шествие крампусов. Шествие создавало атмосферу жуткого празднества. Бой барабанов. Лязгающий звон цепей. Огни. Горящие факелы. Шкуры зверей: черные, белые; овечьи. Рога — ветвистые, изогнутые, где раскидистые… Маски. Зловещие и мрачные маски с перекошенными чертами лица. У некоторых — со светящимися глазами. Поначалу пугающее зрелище заворожило ее. Одни крампусы то ли пританцовывали, то ли притопывали ногами. Другие пробегали по улице, иногда обращая внимание на детей, что бегали вокруг, и подходили к ним. Третьи — подходили и ко взрослым. Один такой остановился напротив Оксаны, а она — как загипнотизированная — смотрела на жуткую маску, на которой был изображен оскал, и загорающиеся белым светом глаза. Крампус изогнулся и наклонился к синьорине Моретти, склонив голову набок. Она отзеркалила последнее его движение. Ряженый двинулся ещё ближе, как будто обнюхивая её, осматривая. Крампус дёрнул Оксану за руку на себя и хлестанул прутьями, которые держал в руке. Она от неожиданности вскрикнула и рассмеялась. Больно ей не было, объемная куртка не пропускала удары. Крампус ударил ещё пару раз, снова крутанул ее и под звонкий смех вернул на место, а сам продолжил шествие. — Не испугалась? — Риккардо взял Оксану под руку. — Нет, нисколько. — Она хихикнула. — Это к удаче. — Он улыбнулся — Но ведь крампусы наказывают непослушных детей? — Взрослые считают удачей, если их шлепнет крампус. — Риккардо пожал плечами. — Еще по глинтвейну? Я видел сладости, марципаны… Оксана потянула спутника за руку. — А я заметила по пути сюда, что предлагают попробовать сорта местного пива. Ты как? Или все-таки марципаны? — И марципаны, и пиво. И побольше! Риккардо и Оксана рассмеялись и практически бегом направились к местному базарчику, когда рождественская атмосфера заставила их почувствовать себя детьми. Синьорина Моретти приняла в руки бокал пива. — Тебе нравится здесь? — поинтересовался Риккардо. — Да. Но именно сейчас. Днем совершенно не то. — Как ты смотришь на то, что я приеду на рождество? Оксана чуть не поперхнулась пивом. Но все же она держала себя в руках. — Я думала, что ты приедешь на прием перед праздником к Марку. — Это само собой. — Риккардо посмотрел на нее в ожидании ответа. — Ты уже построил на меня планы, так? — Она склонила голову набок, решила немного поддержать игру, которую затеял партнер отца. Риккардо прожевал марципан. — Я не могу строить на тебя планы в одиночку, Оксана. — Он отряхнул руки и поглядел на нее. — Нет, давай все-таки по-честному. Я строил планы на тебя, да. Довольно определенные и четкие — с далеко идущим размахом. Но, узнав тебя получше, пообщавшись с тобой, я… поддался твоим чарам. Слишком эгоистично было бы все решить за тебя и поставить тебя перед фактом. Я уважаю тебя. Я не могу на тебя давить. Да и ты не та женщина, которая даст собой управлять. Поэтому… если синьорина скажет «нет», что ж, так тому и быть. Я буду искать компромисс, чтобы все-таки добиться тебя. Мне уже не двадцать и даже не тридцать лет, Оксана. Я хочу семью и детей. Синьорина Моретти все же поперхнулась, а Риккардо мягко улыбнулся в ответ, когда она откашлялась и продолжил: — Естественно, не завтра. Не пугайся. Он погладил ее щеку пальцами. А Оксана вспоминала прошлые отношения, в каждых из которых мужчины считали, будто лучше знали, что ей нужно, а в некоторых моментах и прямо указывали на это. Давили на нее. А искренность Риккардо подкупала ее. Она уже не была настроена к нему так категорично.