Случилось

Миша его ненавидит и прям вот сильно, потому что ну как можно было табельное просрать, еще и по лицу отхватить. А потом в больнице лыбу давит, когда Женю видит, живого главное, разукрашенного такого, смешного с ватой в носу. — Ну вот, целый значит, ты давай еще тут поваляйся, а завтра на работу и не опаздывай! — Миша доволен, рад даже, что в целом то Жека в порядке, чего б не покошмарить его. — Ну, командир! — Возмущается Женя и на самом деле это емкая фраза многое Мише говорит. — Ну ладно, вечером завтра за мой счет пьем. — Весело отвечает Шибанов и еще больше раззадоривается, видя немое непонимание Жени. — Да зачем мне…Командир! — Надрывается Комаров, как может, вата в носу и раздолбанное лицо в целом мешает так-то, а Шибанов уже уходит. Следующим вечером действительно пьют, правда не в баре, как обычно, а у Шибанова на квартире. Тот говорит, мол грустно ему там одному, а Жене все равно поздно домой ехать, а так может на ночь останется. Женя и решил остаться. Вату из носа уже вытащили, еще утром, но лицо то болит, водка, правда, способствует тому, чтобы об этом не вспоминать, а еще Шибанов помогает: весело байки травит, за плечи обнимает и когда смеется к себе прижимает. Уютно короче, Жене давно так не было, но с командиром и правда не плохо. — А ты вот, Жека, че любишь? — Миша видно о чем-то говорил, Женя немного прослушал. — Люблю когда меня по мордасам не херачат. — Хмыкает Комаров, поворачивая голову в сторону Шибанова и сталкиваясь с ним взглядом. — Ну, еще работу нашу люблю. — Как-то еще более хрипло, чем обычно, продолжает Женя, по взгляду Миши понял, что тому похоже реально эта информация нужна. — Да и с тобой работать люблю… — И пьяный мозг или водка в нем выдает. — И тебя, конечно, люблю. У Миши во внешних уголках глаз лучики появляются, значит улыбается или ну, опять лыбится довольно, как умеет. Это же ритм Жениного сердца сбивает пиздец как, но Мише его совсем не жалко похоже. — И я тебя, Жека, и я тебя, ты знаешь. — А Женя вообще-то не знает, вот сейчас узнал, обдумать времени, конечно, Шибанов ему не дал, как обычно в общем, целовал так самозабвенно, дорвался блин. Женя вообще-то тоже хотел, поэтому пальцами за плечи Миши хватается, к себе тянет. — Не знал между прочим, ты ж молчишь, как партизан, только херню от тебя всякую и слышу. — Морщится Женя, раны на лице дали о себе знать. — Ну звиняй, Жек, я так чувства показываю. — Пожимает плечами Миша, все так же улыбается, пиздец какой довольный, Женю аж плющит, понимает, что не выдержит больше на такого Шибанова смотреть и целует снова, это безопаснее, чтоб вообще все не высказать и о том, как привязался сильно и о том, как начальник его бесит часто и переживать заставляет и по адресам разным бегать, в общем гад одним словом, но тут двумя надо, гад то любимый и это не денется никуда. — Чувства он показывает, дурак, дебил, долбан. — Чтоб Миша понял, что Женя по этому поводу думает. — А тебе цветы надо? Или конфеток? Это устроим если сильно надо. — Смеется, понимает Женя. — Цветы не надо, а вот конфеты можно, с коньяком желательно. — Скалится Комаров. — Не ну это еще заслужить надо, вот поймаем того спортсмена и будут тебе с коньяком. — Так нечестно, командир, ты меня любишь за то, что я мудаков всяких ловлю? — Ой, да что ты ловишь, я всех обычно скручиваю. — Опять издевается. — Ну да, ну да. — Женя языком цокает и чуть отстраняется, Мише так не нравится, он Комарова к себе ближе прижимает и лезет лицо целовать, шею там, подбородок, скулы, лоб, все до чего дотянулся. — Командир, блин! — Женя его отпихнуть пытается, а то обслюнявит его всего, да и нос больной задел, что Комаров шипит. — Ну ладно, ладно, неженка. — Смеется Миша и оставляет легкий поцелуй на губах недовольного Жени. — Ты еще на это обидься. — Говорит тот самый дурак, дебил и что немало важно, долбан. — Я не в обиде, командир. — Не врет, но для вредности побурчать надо, а то Шибанов подумает еще, что все так просто. А у них на самом деле просто как-то получилось и до чего же хорошо. Миша вдруг резко серьезным становится, к себе Женю притягивает, в висок целует и лбом потом в него же тычется. — Ты чего, командир? — Неуверенно Женя спрашивает. — Да не, Жек, ничего, просто вдруг показалось, что счастлив. — Задумчиво так, не похоже на Шибанова. — Показалось? — Переспрашивает Женя, щурится подозрительно. — Не, — Миша снова улыбается, широко так, но не придурковато и на этом спасибо. — Не показалось, Жек, реально счастлив. Женя на это довольно хмыкает, что-то бубнит про то, что командир пиздецки сложный в своей простоте и глаза прикрывает, расслабляется. А Миша любит его и прям вот сильно, потому что как можно быть таким невероятно охуенным.