Последнее письмо
27 марта 2025 г., 11:03
Здравия желаю, товарищ майор. Валентин Александрович. Философ. Мой Фил от слова Любовь. Знаете, я… я не помнил об этом, но мне рассказали, что в детстве я любил военную историю и хотел быть боевым офицером. Наверное, я тогда принимал как должное и жизнь, и смерть. Меня не пугало ни то, ни другое. Я готов был убивать и умирать, я просто знал, что так делают во все времена, что это одна из функций человека или человечества… Я не знал, в чём ценность жизни, хотя, конечно, не хотел умирать. Я был никем, и все вокруг были никто. Но когда я… полюбил… Вас… тебя… Фил, ты подарил мне личность, и твою, и мою, и, конечно, весь мир. Я никогда этого не забуду. Это всегда будет высшей ценностью. Даже если моё всегда кончится очень скоро, может быть, послезавтра. Ты подарил мне столько значений, столько вещей проявились, обрели смысл и значение. Ты говорил, что ценность в личных впечатлениях, что у тебя её нет, и как ты был неправ. Ты был и остаёшься моим самым сильным впечатлением. Твои знания для меня бесценны, потому что они твои, потому что ты умеешь их подавать, потому что они изменили меня. У меня валяется в личном деле красный диплом. А я не помню ничего из всей программы академии, ничего, кроме того, что преподавал ты. Лучше всего, конечно, я сейчас помню философию, и общеобразовательную, и нашу личную. И это проклятое военное право. И что военный — тоже человек. Знаете, Вы — Учитель, товарищ майор, Вы Наставник, Вы правда Мастер. Мне всё равно, чьи мысли Вы говорили, Вы сумели выбрать то, что мне было нужно, Вы сумели разбудить меня, сделать человеком. Я до сих пор живу анализом, поиском уже не истины, но блага, бегу по этому Вашему лабиринту познания. Я научился мыслить, а это высший дар для человека. Когито эрго сум. Но я не это хотел сказать… Ты хотел, чтобы я познал любовь раньше, чем войну. Я тогда не обратил внимания на эти слова, они были просто красивыми. Но теперь я понял. Я так понял, что… не могу объяснить. Раньше я готов был умереть на войне, потому что так надо, так положено, так всегда было, и это героизм. Но я не хотел, потому что мне было жаль умирать. Теперь я не хочу умирать на войне, потому что я узнал любовь, потому что это сокровище жизни, и даже если я больше никогда никого не полюблю, я хочу жить и помнить о Вас до последнего, потому что моя жизнь — сокровище, потому что я мыслю, потому что я чувствую, потому что могу видеть, слышать и говорить с другими, потому что вокруг столько непознанных миров… Но в то же время я готов умереть на войне теперь, пожалуй, даже больше, чем раньше. Теперь и умереть не жалко. Вот так противоречиво. Я узнал такую любовь, какую многие ищут всю жизнь. И хотя это не было и не есть целью моей жизни, мне просто теперь не страшно принимать смерть, если придётся. Я вспомню Вас… тебя… и буду чувствовать любовь, а не боль, страх и смерть. Но прежде всего я буду бороться. Я буду защищать себя и своих бойцов, я сделаю всё, чтобы сохранить жизни. Ты сказал мне тогда, когда я хотел быть только философом, сбежать от войны, что я буду хорошим командиром. А я так на тебя разозлился. Мы говорили о любви, а ты, как всегда непредсказуемый, вплёл, казалось бы, противоположную тему. Это теперь я понимаю, что нет тем, противоположных любви. Хороший я командир? Любят они меня? Я теперь так же боюсь предполагать, как когда-то боялся о тебе. Потому что, наверно, правда, я их люблю. Иногда я узнаю в себе тебя, преследуя какие-то лучшие цели, я начинаю много говорить. Я объявлял им о боевой командировке целый час, пытался успокоить и воодушевить, хотя сам никогда там не был и понятия не имею, что нас ждёт. Наверно, это было глупо. Но сейчас я бы многое отдал, чтобы послушать тебя. Жаль, что уже поздно, и ты не любишь телефонных звонков. И я их ненавижу, когда слышу тебя, как будто ты рядом, но не могу ни увидеть, ни тронуть. Хотя это чувство так привычно, четвёртый курс закалил моё терпение. Сначала думал — прикольная игра, притворяться чужими. А оказалось больно, тяжело. Ну, мы об этом уже говорили много… Спасибо, я хотел сказать спасибо. Я тебя уже достал. Терпи. А можешь вычеркнуть. Или не читать. Я уже ничего нового тут не скажу. Ты всегда всё знаешь лучше меня. Но пока мне рот не забили глиной, из него раздаваться будет лишь благодарность. Да, спасибо за книгу, отличный формат, твой Платон живёт у меня в нагрудном кармане вместе с твоими письмами и поедет на передовую. Вот мои будут бедные, их все учат Родину любить, а я научу — философию! А может, не надо. Я ещё подумаю. Помнишь, я не мог выбрать — философия или война? Спасибо, что научил не бросаться в крайности, хотя ты мне говоришь, что я сам к этому пришёл, но, чёрт возьми, тогда, в августе, я уже собирался забирать документы! Но мы оказались на даче, и когда я завис между яблоками и грушами, ты сказал, что не всё требует выбора, а иногда можно взять и того, и другого. И хотя мы много потом говорили о войне, и я никогда не забуду твоих слёз после моего выпуска, и ты совершенно зря просил прощения о том, что вынудил меня остаться и всё-таки узнать войну, я тебе снова и снова буду повторять, что ты не виноват, и не зли меня своей старшей мудростью, потому что я уверен, что это решение принял я сам, и ни о чём не жалею, и никогда не пожалею, и это же ты научил меня ни о чём не жалеть, и, в конце концов, я не побоялся тебя любить, думаешь, я испугаюсь умирать или испытывать боль, или потерять какой-нибудь кусок тела, сон и покой, и разум… Есть вещи страшнее войны, и мне они уже не грозят. Как я тебя любил! За это можно всё отдать. Прости мой пафос. Он ни к чему, потому что даже он всю силу моих чувств не передаст. И как я люблю тебя сейчас. Раньше сильно. Теперь глубоко. Страшно было бы, если бы этого не было. Умереть раньше, чем познать любовь — страшно. Совсем не познать — страшно. А ты мне дал этот дар. И за это принимай мои бесконечные благодарности. Мы расстались как всегда непонятно. И я не знаю, встретимся ли ещё. Я так и не понял, хочешь ты этого или нет. И я уже не получу твой ответ. В смысле до возвращения. Если вернусь. Но ты напиши мне всё. И я как будто уже всё написал. Не всё, что во мне горит, что я чувствую, но все слова, которые смог найти. И кончается время. Прости, если что-то было не так. Я не боюсь ничего, а прощаться страшно. Не буду.
С благодарностью и любовью,
навсегда Ваш ученик
старший лейтенант М.А. Лиров
