И почему ты везде рядом?

Прошло две недели. Похолодало, и Антон зябко кутался в воротник ветровки, молясь, чтобы не пошел дождь, ибо зонт благополучно забрал Богдан с утра. Над городом сгустились тучи. Все это время они не обсуждали тот разговор. Антон ловил на себе долгие, молчаливые и нечитаемые взгляды серых глаз, и лишь по ним понимал, что ему это не приснилось, как тот поцелуй, и что ответа от него ждут. А есть ли взаимность? В кармане с ключами лежала пачка сигарет и зажигалка. Последнюю он купил на днях, решив, что без нее он смотрится странно. На самой пачке черными буквально было написано “страдание”, от чего Антона пробивала на нервную ухмылку каждый раз. Он так и не закурил, вдыхая дым лишь рядом с Женей, когда после смены вместе шли к остановке. С недавних пор эта пятиминутная прогулка стала рутиной, совместным бытом, четвертью часа от закрытия кофейни до приезда автобуса, глядя в окно которого Антон взглядом прощается с Евгением. Возможно, Тоша и знал ответ, он смог бы ответить, но очень боялся нарушить это хрупкое равновесие. Сейчас все ясно и спокойно, а что будет потом? Что случится, скажи он “да”? Неизвестность пугала, затыкая рот, и они изо дня в день проводили этот короткий миг совместного одиночества в тишине или отвлеченных диалогах, словно вокруг огня, крутясь вокруг общего страха и желания. Но дела насущные отрывали от мыслей. Завязывая фартук поверх формы, Антон надеялся лишь поскорее пережить этот день, к его радости, по такой погоде мало кто рисковал выйти на улицу. — Ну и холодина, еб вашу мать, – вместо приветствий пробурчал только что вошедший в комнатку персонала Женя, растирая ладони. — И тебе привет. Ну так не первый день уже так, – спокойно ответил Антон, поправляя складки на одежде перед зеркалом. — Я все равно хочу тепла. Фраза прозвучала как-то странно, и по коже Антона пробежали мурашки. “И правда холодно,”– самому себе соврал он. До открытия был еще час, и в целом, Антон мог немного посидеть, прежде чем пойти готовить зал. Обычно это делал Женя либо сам хозяин заведения, но сегодня Тоша на удивление не проспал, поэтому не знал, как распорядиться неожиданно появившимся свободным временем. Евгений же прекрасно знал. Едва Антон отвернулся от зеркала, как увидел Женю, стягивающего с себя футболку. Спина была бледная, несколько одиноких родинок и шрамов покоились на ней, торчали на выпирающих лопатках и во впадинке позвоночника чуть выше ремня. И без того рыжий, Антон залился краской. Невнятно пробубнев что-то, он пулей вылетел из комнаты, словно увидел там не спину близкого ему человека, а латексный костюм для бдсм. Кофемашину Антон мыл на автомате, мысли роились в голове. Почему он так выбежал? Хотя нет, с этим как раз всë понятно, отношения у них странные, и подходить к краю этого неопределенного постоянства лишним взглядом он не хотел. Но вот почему он запомнил, что под лопаткой находилась небольшая родинка – уже совсем другой вопрос. Ответить на него Антон не успел – он не заметил, как за затыкающей мысли рутиной пролетело время, и подошли первые посетители. — Латте на кокосовом и ванильный круассан. — Доброе утро. Девушка по ту сторону прилавка моргнула и посмотрела поверх очков на Антона. — Латте на кокосовом. — Доброе утро. — Мужчина, вы меня слышите?– в голове зазвенело раздражение опаздывающего офисного фикуса. — А вы меня? Доброе утро. — Доброе утро, – сквозь зубы процедила она. — Так бы сразу. Что будете заказывать? – на лице баристы расцвела формальная улыбка от столь быстрых плодов дрессировки. — Латте на кокосовом и круассан. Антон молчал и улыбался. — Средний латте, – менее уверенно добавила девушка. Антон стоял и улыбался. — Ванильный круассан.. Антон стоял и улыбался. — Пожалуйста?.. — Хорошо, оплата картой, наличными? В этот раз дрессировать не пришлось, и девушка резво расплатилась картой. Едва она ушла к столику, ожидать заказ, как Антон у стойки затрясся от беззвучного смеха за спиной Антона. — А ты растешь, Тошенька, – наконец сказал он, – раньше бы молча все пробил. Молодец. Мягко улыбаясь, Женя коснулся его плеча, всего на пару секунд дольше, чем положено просто друзьям, и не оборачиваясь, ушел в зал, относить заказ. Антон молча смотрел ему вслед, хмуря брови и пытаясь идентифицировать странную, давящую пустоту в груди. Есть ли взаимность? Дальше смена пошла привычным чередом. На улице начал накрапывать дождик, который к вечеру грозился перерасти в осенний ливень, гостей становилось все меньше, лишь какая-то девушка с вишневыми волосами уже третий раз заказывала чай и что-то бубнила о “тупом” сценарии, который все не хотел писаться, да в другом конце зала сидели пару молодых людей и тихо материли ноутбуки. Красота. Антон, от нечего делать, скролил тикток, Женя сидел на барном стуле и болтал ногами, как бы невзначай разглядывая черты его лица. Кофейня была совсем небольшой, поэтому на сменах работали по двое, и оба сейчас сидели рядом, скучая. Зазвонил телефон, и Антон от неожиданности чуть его не уронил. Владелец. Переглянувшись с Женей, они синхронно отсчитали три гудка и подняли трубку. — Антон, – исковерканный динамиком голос звучал несколько второпях, но достаточно спокойно, чтобы парни не ожидали разбора полëтов, – Там сейчас приедет машина, кофе привезут, вам только расписаться и выгрузить. Я забыл вас предупредить, запары же нет? — Роман Викторович, все будет сделано,– задорно сказал в телефон Женя и сбросил вызов, – Тошенька, оставляю тебя караулить наших достопочтенных, если ты не против. — Может лучше я пойду? — Ну ты чего, – улыбнулся он, – а касса? Сиди, вряд ли там сильно много. И Евгений удалился. Теперь просто сидеть было стыдно, ведь если лентяйничать – то вдвоём, и чтобы чем-то занять руки Тошка принялся натирать стаканы и столешницу. Дверной колокольчик звякнул, отвлекая рыжего от созерцания очередной чашки. К кассе уверенно подходил парень лет двадцати трёх. С кончика зонтика капала вода, ярко-рыжие волосы, стриженные под бокс, бросались в глаза, а в правом ухе блестела небольшая серебряная сережка. — Здрасте, – грубо начал вошедший, – Жека здесь? — Простите, кто?– Антон замер с чашкой в одной и салфеткой в другой руке. Спиной он чувствовал дверь, ведущую к рабочим помещениям и к выходу на улицу, где сейчас должен быть Женя. — Жека. Сегодня точно должна быть его смена. Так где он? — Я не могу ответить на этот вопрос. Будете что-нибудь заказывать? – Тоша старался держать лицо, хотя ситуация была страшноватая. Голос у вошедшего был грубый, а за несколько метров несло таким сильным запахом мужских духов, что даже у не страдающего подобным Антона закружилась голова, и он рефлекторно сжал край столешницы. — Аа, я понял, – мужчина нехорошо улыбнулся, – это с тобой его видели, да? Это к тебе он ушел? Мда, заменить меня смазливым студентом. Девушка отвлеклась от экрана и, близоруко щурясь, взглянула в сторону этих двоих. Парни все еще вдвоем ворковали над ноутбуком, и не замечали шума. — Прекратите это, – страх заменяла злость. С какого это левый тип приходит в его смену и городит всякую дичь про Женю? — А то что? Пойдешь ему плакаться? — Я не понимаю, кого вы имеете ввиду. — Да что ты? – перегнувшись через стойку, мужчина схватил Антона за ворот рубашки, притягивая к себе, – Прям невинная овечка, да? Думаешь, я идиот? Думаешь, он тебя любит? Он с тобой только чтобы забыть меня. Ты просто замена, понимаешь? Ну это уже слишком. Сжав руки на чужом запястье так, что побелели костяшки пальцев, Антон злобно прошептал, чтобы не поднимать шум: — Во-первых, блять, заткни свою пасть. Во-вторых, сука, если у тебя в очке свербит, сиди дома, а не по улице шляйся. В-третьих, у меня под столом тревожная кнопка, и через полторы минуты сюда приедут трое наших охранников, которые свернут тебя в такую позу, что в камасутре не найдешь. Ты меня понял, псина ебаная? Руки от меня убери. Мужчина медленно разжал руки, выпуская Антона. Видимо, перспектива столь близкого знакомства с сотрудниками ЧОПа его совсем не радовала. Однако, так позорно сбегать он не собирался, и решил утопить свою репутацию окончательно. — И ты мне еще угрожать будешь, уебок? Антон не отводя глаз от трясущегося от злости мужчины сунул руку под стол, и холодно сказал: — У тебя полторы минуты. Время пошло. — Ну ты и мудак, мусорнулся, да? Я тебя запомнил, блять, – рычал он, нервно оглядываясь и уходя. Дверь закрылась, и Антон медленно сел. Никакой кнопки не было, а уж тем более охраны, поэтому блефовать было рискованно. Благо, этот непонятный тип оказался насколько агрессивным, настолько же и доверчивым. Сердце в груди колотилось как после спринта, руки дрожали. — Господи боже блять… – тихо выдохнул Антон, пряча лицо в ладони. Девушка, следившая за столь скоротечным конфликтом, еще некоторое время смотрела, как странный гость нервно шагал по улице. Вот и что это, блять, было? Вопрос, конечно, несколько экзистенциальный. С одной стороны, очень хочется спросить Женю, кто это мог его искать, с другой, а стоит ли ворошить? Да и выглядит это все слишком личным, чтобы в это впутываться. Нужно просто забыть, не колебать их неопределенное постоянство. А вдруг все-таки сказать? Чел выглядит опасным, может будет лучше, знай Женя об этом визите? Будет настороже… — Соскучился? – улыбнулся Евгений. С его ухода прошло минут сорок, и после того мужчины пришло еще пару гостей. Девушка с ноутбуком, уходя, сказала Антону, что он очень смело себя вёл, и что она бы расплакалась, начни на нее кто-нибудь так же орать. Даже чаевые оставила. Сказать, или…? — Жень, – вдохнув, Антон быстро затараторил, – Приходил какой-то странный чувак, искал тебя, рыжий такой, орал что-то, но я сказал, что не понимаю, о ком он, и что щас ментов вызову, он ушел. Женя побледнел и схватил его за плечи, испуганно оглядывая Антона с головы до ног. — С тобой все в порядке? — Да?– неуверенно ответил Тоша. — Слава богу.. — Ты его знаешь? — К сожалению, – буркнул блондин, наконец отпустив напарника, – Как бы так объяснить… Если он еще раз придет, скажи мне сразу, хорошо? Он наглухо отбитый. — Ага.. – Чуть помолчав, Антон робко добавил, – Мне стоит начать переживать за тебя? На лице Евгения едва заметно мелькнула улыбка, и он снова серьезно посмотрел на Антона. — Нет, со мной ничего не случится, у него кишка тонка. А вот ты на рожон не лезь, понял? — Да понял я. Но кто это? — Мирослав, – сдавленно ответил юноша, – долгая история, кто он мне, но так вышло, что уже год он не может понять, что я не хочу его видеть. Он точно ничего не сделал? — Ничего, – мотнул головой Тоша и в очередной раз поправил воротник. Теперь ему постоянно казалось, что все криво. — Ладно. Колокольчик над дверью вновь прозвенел, пришла очередная гостья. Время работать. Весь остаток дня в мозгу Антона свербила одна мысль: “Что же связывает Евгения и этого неизвестного Мирослава?” К тому, что это было что-то большее, чем дружба, он пришел быстро. Как минимум, он никогда не слышал, что кто-то дружит, только чтобы забыть старого друга. Очень хотелось спросить и узнать, но и лезть в личное второй раз подряд не хотелось. Антон, погружаясь в мысли, то и дело цеплялся взглядом за Женю. Его волосы отросли с их первой встречи, и темные корни уже было видно, а голубой вымылся в более светлый оттенок. Еще его руки дрожат, когда проверяет телефон, а делает это он часто. Наконец, рабочий день подошел к концу. Антон с усталостью запер входную дверь и вернулся к своим баранам, простите, к своей кофемашине. Уборка заняла лишний час их жизней, благо, за это хотя бы доплачивали, поэтому голодные студенты терпели переработки. Закурил Женя еще у двери служебного выхода, от чего Антон напряженно поджал губы. Эта несостоявшаяся встреча настолько его выбила из колеи? Дым наполнил легкие. Этот запах уже стал родным, хотя даже этим летом казался тошнотворным, а сейчас Антон лишь улыбается, если какая-то вещь пропахла табачным дымом. Шел дождь. Кинув взгляд на пустые руки Антона, Женя открыл зонт, и теперь оба шли, касаясь плечами. — Этот Мирослав был важен для тебя?– сказав это, Антон сам испугался и разозлился на себя. Повисла тишина, насколько это возможно для города. — Когда-то давно – да, наверное, – выдохнув дым, наконец ответил Женя. – Сейчас нет. Сейчас для меня важен ты. Он говорил, глядя куда-то в дождь и расплывающийся дым перед собой. Дальше говорил только дождь, выстукивая что-то по их небольшому зонту. Один молчал, ибо сказал всë. Другой молчал, ибо услышал больше, чем рассчитывал. Все повторялось вновь: тот же путь, город, время, сигарета-ежедневка от кофейни до остановки, но что-то непоправимо изменилось, словно какой-то огромный механизм повернулся, продолжив свое немилостливое движение. И это движение отчетливо ощущалось стуком сердца в груди. Антон уже заходил в автобус, когда его окликнул Женя, и впихнул в ладони свой сложенный зонт. — Чтобы завтра точно встретиться, – улыбнулся он. Дурак, конечно они встретятся. Он так и ехал, растерянно глядя на черный зонт. Выйдя у своего дома, Антон вновь нащупал пачку сигарет в кармане. “Страдание”. Почему именно страдание? В сырости дождя чиркнула зажигалка. Запахло дымом. Легкие обожгло огнём, и Антон сложился вдвое от кашля. Ну нет, не так просто. В следующий раз он затянулся осторожнее, закрыв глаза. Запомнить бы этот момент на всю жизнь, хранить как фотографию под чехлом, как единственную цепочку, подаренную Соней и Алиной на восемнадцатилетие в прошлом году, как огарок свечи и рубашку, оставшуюся от отца. Окурок, аккуратно потушенный о кирпичную стену, полетел в карман.