Fallout Equestria Inquisitor

Покинув особняк, в котором теперь было множество трупов, я всю дорогу до Салуна думал, на сколько правильно я поступил. С одной стороны, в желании удовлетворить свои хотелки, я уложил практически две сотни пони, у которых тоже были, свои желания и цели. С другой стороны, я уничтожил опасных созданий – наемников, которым было наплевать, за что им платят и какую работу им, предстоит выполнить. Они не ценили ничего кроме звона блестящих крышечек, которые были помещены в мешочек, который покоился в их седельной сумке. Они были готовы пойти на все, абсолютно на все, ради того чтобы услышать, их звон. Не важно что им прикажут сделать, прикажут им убить и они убьют, а прикажут защитить высокопоставленных личность они ее защитят, только-бы им заплатили. В среде наемников не было хороших пони, все они были отморозками каких ещё поискать, и от того я радовался что благодаря мне и пегаске с грифоном, этот мир ну хоть не много, но стал чище от этой заразы. Однако в тоже время я, ощущал себя виноватым в том, что сегодня я стольких жеребят, оставил без родителей. Это поскудное чувство, оно не делало покидать меня, как я не старался от него избавиться. Это чувство было похоже на вкус гнилой плоти у меня во рту, однако между этим самым вкусом и этим чувством, все-же была огромная пропасть. От вкуса гнилой плоти во рту, можно было избавиться при помощи мятной конфетки или запить каким-нибудь ароматным напитком, по примеру Спаркл-колы, а вот от этого чувства было не возможно избавиться, как не старайся. Многие скажут мне, что это нормально – испытывать такие чувства, после того как твои действия, привели к такому огромному, количеству смертей. Ведь это доказательство того, что ты не стал тем самым монстром, против которого сражался. Я же вам скажу, что это все бред сивой кобылы, чушь собачья, если вам так угодно, ведь даже сегодня, когда прошло уже Селестия знает сколько времени, я так и не могу забыть тот день, когда по моей вине, погибло столько пони. Мне кажется, что когда я закрываю глаза, пытаясь погрузиться в сон, я слышу их крики, упрёки и оскорбления в мою сторону, и все голоса как один кричат – убийца. Это очень страшно. Страшно слышать голоса тех пони в своей голове, которых ты некогда сам, отправил на верную смерть. Это очень страшно. - Эй Амарант – ко мне подлетела Талис, которая планомерно села возле меня и пошла параллельным со мной курсом, - о чем грустишь? - Да так – ответил я, - все не идут из головы мысли, о том что произошло, некоторое время назад. - Эй – толкнула она меня своим крупом, - ты сделал то что сделал и с этим тебе, придется жить до конца своих дней. - Да знаю я, только мне от этого не легче. Я по прежнему слышу, как они кричат, пускай даже их уже как несколько часов, нет на этом свете. - Амарант – произнесла Талис, - ты сделал то что сделал и прошлого не вернуть. Думаешь я, думаешь я не совершала в своей жизни много такого, о чем жалею и по сей день? - Талис я… - начал было я, однако был прерван ее наглостью. - Если считаешь что ты один такой особенный, то ты глубоко заблуждаешься. В свое время мои действия привели к смерти целого каравана, я уговорила их, умоляла пойти другой дорогой но они, они не стали меня слушать. Они упорно и напористо пошли той дорогой, как следствие были разорваны на куски, местной охраной системой. А их кровь и ошмётки… а их кровь и ошмётки покрыли меня, с ушей до кончиков копыт. Я была полностью покрыта этим, и меня хватил удар. Я винила себя в их смерти, винила в том на что не сумела повлиять и в том, что караванщик принял решение, идти по тому пути. - Талис – ответил я, отойдя не много от шока. – Прости меня, я не знал. - Все нормально, Амарант, мне тоже следовало выговориться – ответила она. – Только вот в чем прикол, одни стараются стать лучше и более не допустить того, чтобы то что произошло, произошло вновь. Другие начинают казнить себя, говорить что если-бы они были сильнее, если-бы они были быстрее и лучше, то они сумели-бы спасти тех, кто погиб по их вине. Это само копание приводит их, ни к чему иному как к собственному разрушению личности, и в большинстве своем это, приводит к тому что они ломаются, становясь теми против кого, в свое время сражались. Единственный способ, не допустить подобного, так это само развиваться, дабы у тебя не было времени думать о том, что случилось а со временемто запечеться на твоём сердце подобно ране, и ты уже станишь относиться к тому что случилось, уже более спокойно, начнёшь считать, частью себя. - Талис я… - хоте было вновь начать я, однако она нагло надавила на меня, поцеловав в губы. Мои уши прижались, после чего задрожали. Черт, а она отлично целуется, а ее вкус… о Богини, какой у нее вкус, я бы сравнил это с запахом сирени, в дополнение к едва извлечённому из печи, свежевыпеченного хлеба. Я намеривался насладиться этим вкусом, намеривался насладиться им ещё хотя-бы чуть-чуть, однако кобылица разорвала поцелуй также быстро, как и начала. А единственным напоминанием о нем, была тоненькая ниточка слюны, которая осталась соединять наши рты. - Надеюсь ты запомнишь то, что я тебе сказала – произнесла она, вытирая рут тыльной стороной копыта, - и надеюсь что мы более к этому вопросу, более не вернёмся. - Хорошо – ответил я, - хорошо Талис, я запомню. - Чудно, а теперь пойдем, я надеюсь ещё выспаться, эта ночь была слишком длинной – произнесла она, вновь взмывая в небо. Мы пришли в Салун, после чего сняли несколько комнат, я предложил было Аргуфу переночевать с нами, однако тот отказался быстрее, чем я успел сделать предложение. Он подкрепил это ещё и тем, что у него дескать есть дела, которые требуется срочно уладить. Ага дела, в начале четвертого утра, поверил ну и приятно. Однако я настаивать не стал, а потому позволил грифону покинуть нас, со словами что тот всегда сможет, прийти сюда, если захочет. Он кивнул, поблагодарил за предложение и ещё раз отказавшись, покинул нас, оставив наедине с самими собой. Разойдясь с нашим временным спутником, я и Талис разошлись, по своим номерам. Вы можете сказать, что не лучше было-бы нам заночевать в одном номере, и будете абсолютно правы. Однако мне требовалось время, требовалось на то чтобы я сумел в спокойной обстановке, посидеть и обдумать все то, что произошло сегодня со мной. А для этого, мне было необходимо находиться, в полном одиночестве. Ведь ни что так не способствует размышлениям, как одиночество. Зайдя в выделенную мне Мариарти комнату, я закрыл засов, после чего снял с себя практически все снаряжение, за исключением брони и, плюхнулся на постель. После произошедшего этой ночью, мне требовался длительный отдых. Однако меня всё ещё не отпускало чувство, остаточное чувство на тему того, правильно я поступил или нет, оставив грифона, который некогда бросил нас умирать, в живых? С одной стороны да, ведь я не стал мстить ему, как задумывал изначально, а значит не уподобился тем монстрам, которые населяли пустошь и это было, от части хорошо. С другой стороны, я оставил его умирать в мучениях, а значит я был ни чем не лучше тех же рейдеров, которые получали истинный экстаз, когда слышали как кричит кобыла, которой те во влагалище, вводили прут раскаленной арматуры. Рендель Хольм был обречён, за те две недели, которые прошли с тех пор как мы разошлись при самых северных обстоятельствах, он крайне сильно изменился, и я говорю не только лишь о внешнем и духовном состоянии, вовсе не лишь об этом, я говорю ещё и о состоянии его тела, которое было на столько зачахлым, что казалось что у него чахотка, да при том в самой последней стадии. Однако нет, никакой чахотки у него и в помине не было, а вот то что он угасал, было видно на лицо. Можно сказать, что та статуэтка, пока находилась в его власти, успела вытянуть из него все соки, а после пошла по копытам. Он сказал, что успел продать ее однако вот кому? - Сэр – услышал я с той стороны двери, - я вам принесла ужин. - Хорошо, спасибо – ответил я, - оставь у двери, я заберу. - Как будет угодно – ответила пони, после чего поставила поднос, а сама удалилась. Едва ее шаги стихли, я вышел и забрал принесенные кушанья, а ща тем я вновь скрылся в комнате, вернувшись к своим размышлениям. И так, возвращаясь обратно к мыслям. Рендель Хольм сказал, что продал статуэтку кобылице, которая была одета в чёрное кружевное платье, а ее морду скрывала кружевная, черная вуаль. Кобыл в этом городе было более чем предостаточно, и определить ту что была нужна мне, было фактически не возможно. Нет, вы не подумайте, шанс был но крайне мизерный, всего одна сотая процента, и из-за этого я, не собирался ее искать. Однако мои мысли занимало то, что такие предметы роскоши, как кружевное платье и вуаль, могли себе позволить далеко не все, а если быть более точным в своих выражениях, то лишь представители элитных, слоев населения. Как следствие, круг поисков значительно сужался, однако по прежнему был, слишком большим. По тому, что я видел своими глазами, в городе проживало приблизительно пятьдесят кобыл, высшего сословия. Целых пятьдесят и, подбегать к каждой и просить показать свое жилище, было чревато тем что на меня в скором времени, начали-бы глядеть, как на маньяка. А мне этого было, отнюдь не нужно. Нет, такой вариант однозначно отпадал, а значит я так или иначе, не получу ответов на вылезшие после похода в особняк, вопросы. Но, не смотря на такое огромное количество кобыл элитного сословия, у меня все-же были, кое-какие подозрения, на счёт одной конкретной кобылы, которая могла бы быть причастна, к покупке или перепокупке, обнаруженной в древнем подземелье статуэтки. И речь я веду конечно же о Ред Мейн, судя по тому, что мне успел поведать Рендель Хольм, она более чем подходил на роль, покупательницы статуэтки. В меру высокая кобылица, с достаточно плотным телосложением и по голосу, в достаточно преклонном возрасте. Если я и могу читать возраст пони по внешнему виду, то я сказал-бы что Мэру Лайт Холлоу, было около сорока пяти-пятидесяти лет, и именно этот возраст и подтверждал Рендель Хольм. Ред Мейн была достаточно крепко сложенной кобылицей, с хорошо ухоженной шерсткой, а также кроваво-красной гривой, в которой было уже порядком достаточно, седых прядей. Ее голос был достаточно мерзким, в плане своей тональности высоте и тембру, от чего напоминал по звуку скрежет, ржавых петель. От ее голоса хотелось ее умертвить ещё больше, а от ее действий страдал, весь город. Сейчас, после того что произошло вчера на площади, от нее стоит ждать ответочку. Более чем глупо думать, что кобылица после случившегося, будет молча сидеть и ждать покушения, на собственную жизнь. Нет, она явно не из таких, а значит она всеми силами будет копаться до правды, как следствие это вскоре приведет, к огромному количеству жертв. Однако на то, что это именно она купила статуэтку, указывало несколько пусть и косвенных, но фактов. Во первых она стала куда более жестокой, чем была раньше, а в ее глазах плясал беду рый огонь. Тот самый огонь, который я видел в глазах Рендель Хольма, когда тот бросил нас, в том подземелье под Семнадцатым. Во вторых, ее кинжал излучал темную энергетику, ту самую энергетику которую я, ощутил войдя в подземелье, в котором и хранилась статуэтка. Этой энергии было на столько много, что я видел то как она, подобно черному дыму, исходит от лезвия, развиваясь на не существующем ветре. Это нагоняло на меня некоторой жути, ведь никогда ни до, ни уж тем более после встречи с этим артефактом я, более никогда не сталкивался, ни с чем подобным. И все-же, не смотря пусть и не опровержимые, но при этом косвенные доказательство того, что это всё-таки Ред Мейн, я не мог упрекнуть ее в том, что это именно она купила статуэтку. Мне нужны более веские доказательства, касательно этого а пока, я не мог доказать то, что она к этому причастна. Ох, как-же все трудно. Казалось я отыскал решение одних вопросов, как на меня тут-же, навалились новые. Чем больше я получал ответов, тем больше вопросов у меня становилось. Сука, когда это все закончиться, Мой взгляд упал, на лежавшую на полу сдельную сумку, которую я туда бросил, некоторое время назад. Из под ее крышки, выглядывал шар памяти, тот самый который я, забрал из Особняка Рендель Хольма. Я не хотел погружаться в те воспоминания, совершенно не хотел, ведь у меня были свои проблемы, которые требовали моего решения и, погружаться ещё и в проблемы тех, кто жил за долго до меня, мне совсем было не на копыто. Однако понимание того, что мне сейчас как никогда необходим здоровый сон, дабы успокоиться и упорядочить свои мысли, а после всего случившегося я, просто не смогу заснуть. Единственным работающим выходом из этого, было погрузиться в эти воспоминания, дабы вновь увидеть события, произошедшие много веков назад. Я вздохнул. Встав с кровати, я подошёл и взял копытом шар, после чего вернулся на прежнее место. Шар блестел, а внутри казалось вертелся вихрь, из сотен мелких блесточек, которые кружась в непрерывном вихре, формировали причудливые узоры, далёких галактик и созвездий. Он прямо таки манил меня, уговаривал погрузиться в воспоминания, которые он хранил в себе. Я по началу хотел бросить его обратно в сумку, просто забыть о его существовании, ведь у меня помимо проблем древности и своих, по самый кончик рога Веги. Однако поняв то, что я сейчас в таком возбуждённом состоянии, ничего не сумею решить, я сдался и поднес шар, к своему рогу. Меня пронзил разряд электричества, мой взор затуманился, и уже очень скоро на смену вида комнаты в Салуне, пришла всеобъемлющая и всепоглощающая темнота, а я отправился в очередной фрагмент памяти, жившего много веков назад пони. ***оооОООооо*** Едва мое зрение прояснилось достаточно для того, чтобы я мог четко видеть окружавший меня мир, я увидел в отражении… нет не себя, а того странного белого аликорна-жеребца, чьи воспоминания я уже просмотрел, не один раз. Да, это каждый раз были разные временные промежутки, и каждый раз воспоминание, было все ближе, к нашему времени. Казалось все было как обычно, ну подумаешь там белый жеребец-аликорн, что тут спросите такого? Я вам отвечу то, что в этот раз все было, абсолютно иначе. На много иначе, чем было во все прошлые разы, моего посещения его воспоминаний. Сейчас он пусть и молча глядел на свое отражение в зеркале, казалось что его ничего не беспокоило, но это лишь при взгляде, на его белое лицо. На деле он ощущал боль, ужасающей силы боль, которую ощущал и я, ведь фактически и был этим белым аликорном, который сейчас стоял у зеркала. За то не долгое время, которое прошло для меня, он очень сильно изменился, при том изменения эти были, не в лучшую сторону. Его тело начало по тихому увядать, иссыхать, если будет вам так угодно. Под глазами были черные пятна, которые были вовсе не от недосыпа, а кое от чего по хуже. Я ощущал то, как под его кожей, там где проходили как микроскопические кровеносные сосуды, так и достаточно крупные кровонесущие магистрали, по ним распространялось нечто, что было за гранью, моего понимания. Это было нечто темное и злое, при том на столько древнее, что даже сам аликорн, понятия не имел откуда, эта дрянь пришла. Было ясно лишь то, что то, что сейчас распространялось по его телу, было вовсе не из этой эпохи, а тянулось куда из более древних веков, что было куда древнее, даже самой первой цивилизации, которой на данный момент считали, цивилизацию Предтеч к которой к слову, и относился аликорн. Даже не смотря на то, что Цивилизация Предтеч и была самой развитой как в научном, так и в технологическом потенциале, однако даже они были не в силах совладать с тем монстром, который уничтожил уже восемь десятых, от всех миров которые, находились под их защитой. Аликорн осознавал, осознавал что им не одолеть, столь опасного врага а потому, был лишь единственный выход – стерилизовать всю вселенную, дабы монстр лишенный еды, просто вымер от голода. И уже потом, лишь после того как последняя дрянь, которая была порождена этой мерзкой сущностью будет мертва, ковчеги откроются и выпустят сохранённый в них материал, которого увы оказалось, очень мало. Если-бы этот план был приведен в исполнение за несколько месяцев до того, как к нему пришла Далия, то все могло быть иначе, а видовой потенциал будущего, был-бы куда более разнообразен, чем будет теперь. Фактически эта чума, уничтожила девяносто пять процентов, всех рас населяющих вселенную, как следствие тех что осталось, будет очень мало и как следствие теперь, такого расового потенциала как при нем, уже не будет. Однако он готов был принести себя в жертву, готов был отдать все, все что у него было, только ради того чтобы, мир сумел возродиться, после Великой чистки. Однако вопрос, долбаный вопрос не давал ему покоя, а успеют они использовать стерилизатор до того, как станет слишком поздно, что либо делать? - И так – произнес аликорн, глядя на свое отражение в зеркале, - эта гадость проникла в меня как зараза, как гриб проникает в древесину с помощью своих спор, так и эта гадость проникла, в мое тело. Я труп ходячий, я… я заражен. Да, пускай доктора обследовавшие меня и говорят, что нет никаких причин беспокоиться, что все для меня закончилось хорошо и что я, единственный выживший, после того как был поражен, этим… оружием. Те кто были до меня, все погибли и я вскоре, присоединюсь к ним. Доктора говорят мне то, что я хочу слышать, а именно слова утешения, дабы иметь возможность, продолжать сражаться. Однако говоря мне о том, что все хорошо и все в порядке, они в первую очередь врут не мне, а самим себе. Ведь все мы прекрасно знаем, что ничего уже хорошо не кончиться, мир обречён и нам лишь остаться, привести приговор в исполнение – закончил он. Я не мог поверить в то, что он так спокойно говорил о том, что он уже фактически мертв. Я начали-бы паниковать, кричать, просить дат мне лекарство, дать хоть что-нибудь, только-бы выкурить эту гадость из моего тела. Но он… он был на фактически совсем другом уровне, нежели был я. Он понимал всю степень того, что он был обречён умереть, а потому готов был сражаться столько, сколько сумеет. Он был готов сражаться до тех пор, пока у него будут силы для того, чтобы бороться за тех, кого ещё можно было спасти. Он понимал, что для него уже все кончено и что он, уже проиграл. Однако он мог ещё спасти многих, мог ещё спасти тех, кто не был затронут этой заразой, и для их спасения он, был готов приложить все усилия, приложить все свои силы которые, остались в его поражённом чумой теле. Вот это самоотдача, даже находясь над пропастью, он старался спасти всех тех, кого ещё можно было спасти. Да, не даром говорят о том что настоящая сила, приходит к тебе тогда, когда тебе есть за что сражаться. А я… а я как-то уже позабыл об этом. Аликорна привлек звук, открывшейся позади двери, после чего несколько звуков шагающих по полу копыт, а ща тем дверь также закрылась, как и открылась ранее. Мой хозяин повернулся к вошедшему, перед ним стоял аликорн в черно-желтой защитной экипировке, чьи глаза также, отсвечивали жёлтым. Это был его, с вашего позволения оруженосец, ну или помощник, который практически всегда, следовал за своим господином. Видимо то что хозяин этих воспоминаний, которые я просматриваю пятый раз, слишком долго торчал в комнате, лорд-защитник и решил, прервать его уединение. Я наверное очень бы разозлился, если-бы кто-то без моего ведома, вломился в комнату в которой, находился я. Но вот этот аликорн, этот аликорн был нисколечко не возмущен, на против, он был спокоен как скала, оно и понятно, ведь когда ты знаешь, что ты заведомо обречён умереть, ты теряешь всякое желание жить дальше. Лишь желание защитить тех, кто бы под твоим копытом, заставляет тебя двигаться дальше, не смотря на те невзгоды, которые наваливаются на тебя. - Господин – произнес вошедший аликорн, - только что пришли новости с фронта. - Докладываю – ответил мой хозяин. - Мы потеряли ещё с десяток систем, эта черная армия, двигаться в сторону мира-столицы, и скорее всего к концу этого месяца, спасать будет уже не кого. Вы были правы Советник, нам следовало послушаться вас тогда, когда ещё можно было хоть что-то исправить, а сейчас мы обречены на гибель – закончил доклад лорд-защитник. - Я вас понимаю – дал ответ хозяин воспоминаний, - прекрасно понимаю, но вы должны понимать, что ещё не всё потеряно, у нас есть шанс спасти то что осталось от некогда, великой империи. Кольца Апокрия, уже заняли свои назначенные им места, когда эвакуация и загрузка ковчегов будет завершена, мы активируем кольца и, и все будет кончено. Да, все что будет вне ковчегов погибнет, однако то что будет погребено внутри, выдает. И то что выживет, будет сохранено в ковчегах, даст начало новому миру. А те кто будут после нас, будут думать что все эти сооружения, боги построили. - Вы и в правду думаете – задал встречный вопрос лорд-защитник, - что вы всё ещё успеете привести, план в исполнение до того, как мир-столица падёт? - Не думаю я так – ответил аликорн, в чьем теле я сейчас находился, - однако это единственное, что способно сберечь этот мир. Да, нас развеет по ветру, но благодаря нашей жертве, мир будет спасён. На самом деле, Советник говорил это лишь для того, чтобы среди тех, кто получит донос от лорда-защитника, не поддались панике. Паника – нет врага на свете хуже, чем поддаться панике, в столь ужасный час. На самом деле, Советник уже мало верил в, реализацию своего плана. Вся известная ему вселенная, практически вся была, содрана Первозданной Тьмой. Все существа в ней, которые некогда населяли тысячи обитаемых миров, теперь были часть некого жуткого коллективного разума, который имел ни чем не утолимый, голод. Да, спорить не буду, он верил в тот мелкий шанс, шанс в всего одну миллиардную процента, на то что ему удастся, привести Кольца Апокрия в действие, воспользоваться ими… в последний раз. Мало кто знал, зачем именно собирали жителей с обитаемых миров и зачем, помещали в странного рода структуры, однако сам Советник знал, знал то о чем знали лишь, Совет Трёх. Однако все, кроме него уже давно, отдали свои тела Первозданной Тьме, которая пожрала их как несущееся с горы снежная лавина, пожирает все что находиться, на ее пути. Уже давно не было Совета Старейшин, которые с древних времён правили, огромнейшей межгалактической империей, а теперь не было и Совета Трёх. Тьма забрала всех, вообще всех кто мог хоть как-то, задержать ее продвижение. Этот сверхразум проделал огромную работу, одним махом лишив врага не только мозгового центра, но также и, возможности защищаться. Не смотря на свой ни чем неутолимый голод, эта тьма развивалась и чем больше существ она поглощала, тем умнее она становилась. И теперь, когда это нечто поглотило стольких представителей самой высокоразвитой цивилизации, эта дрянь стала на столько умна, что ее уже ни чем не возможно было, остановить. Ни чем, кроме как лишить ее пищи, ведь рано или поздно, но захваченные тьмой оболочки увянут, обратиться в ничто, а лишившись своих марионеток, тьма будет вынуждена изжить, саму себя. И лишь тогда, когда это все произойдет, если план все-же сработает как задумано, то семь созданных ковчегов откроются, дабы выпустить сохранённый в них материал, дабы вновь заполнить вселенную жизнью. Однако для того, чтобы завтра наступило, необходимо было успеть зарядить как ковчеги, так и Кольца Апокрия, которые и нанесут финальный удар. Когда кольца будут активированы, все что будет вне ковчегов погибнет, в один миг. Таков будет конец мира, который был на столько самонадеян, что отказывался воспринимать нависшую угрозу, когда ту ещё можно было остановить, как равную себе. Такова будет плата этого мира, за свое высокомерие. - У нас мало времени – произнес на конец Хозяин этих воспоминаний, - если ты говоришь, что уже через месяц Первородная Тьма, будет у мира-столицы, то нам необходимо ускорить, свою работу. Да, это повлечет да собой нарушение всех догматов, однако если не ускорится, то спасать будет, уже нечего. - Господин – обратился к белому аликорну лорд-защитник, - вы и правда думаете, что иного способа спастись, кроме как прибегнуть к Кольцам Апокрия, самому ужасающему оружию известному в мире, нет? - Ни малейшего – ответил Советник. - А теперь пойдем, нужно закончить все дела до того, как мы покинем этот мир. - Да – ответил лорд-защитник, уходя в след, за белым аликорном. Аликорны подошли к двери, та перед ними раскрылась, уйдя в потолок. Аликорны прошли через нее, оказавшись в достаточно узком коридоре, чьи стены пол и потолок, были созданы словно из, белого стекла. Здесь было слишком много белого, лишь изредка встречавшиеся черные полосы, вот и все что было, не белого в этом помещении. Аликорны направились в головной центр этого места. - Скоро… уже совсем скоро это закончиться и я, смогу спокойно отдохнуть – произнес мой хозяин. - Ох, чуть-чуть осталось до финала, ах это много или мало? Воспоминание стало становиться все более не четким, все начало приобретать эффект размытия и вскоре потеряло свою четкость. А всего несколько минут спустя, я вновь оказался погружен в омут темноты и тишины. Воспоминание было завершено. ***оооОООооо***

Продолжение следует