break up with your girlfriend, i’m bored

На сей раз Хан решил дать перерыв своим попыткам добиться внимания. Вот уже две недели он держит себя в руках и даже делает вид, будто присутствие Минхо для него совсем не имеет значения. Но, несмотря на затишье, его подрывало от каждого лобызания Минхо со своей девкой, когда те находились в поле его зрения. Лучше бы она училась в другом месте. И было бы ещё лучше, если бы она вообще не была его девушкой. Но самый идеальный исход, конечно же, был бы тот, в котором Минхо гей. В этот раз баскетболисты тренили на местной площадке, неподалёку от главного корпуса. Хан как раз шёл мимо. Было по пути на последнюю пару. Осталось пройти так, чтобы даже не взглянуть на них. Но дикое желание увидеть Минхо победило гордость. И, само собой, на него не посмотрели в ответ. Минхо в своём репертуаре: ему абсолютно наплевать. Хотя этот хитрый жук продолжал читать сообщения, в которых Хан снова и снова заваливал его провоцирующими фоточками. Если так интересно смотреть и ты не блокируешь, чего делаешь вид, будто меня нет? Уязвлённо отмахнувшись, Хан набычился и самотёком задел кого-то плечом. Да так сильно, что на него обрушились громкие возмущения. — Глаза разуй, мать твою, — разводя руками, заголосил на вид быдловатый парень, с каждой стороны которого было ещё по одному. — Я не нарочно, — Джисон даже не взглянул на них в интересах не тратить время на хамло. — Ебучий педик… — пробурчали ему вслед, и тут Хан был просто вынужден остановиться. Он обернулся к ним, сжав зубы в язвительной усмешке. Их пустая агрессия стала трамплином к ненависти и желанию обхуесосить в ответ. — А вот это ты зря, — оглядев каждого из них (что были на голову выше) таким взглядом, которым обычно смотрят на дерьмо, Хан сделал шаг вперёд и толкнул того, кто посмел его оскорбить. — Как ты меня назвал? Повтори-ка. — Да не трогай ты меня! — воскликнул самый длинный и оттолкнул его подальше. У него рука, конечно, была потяжелее. — Фу, блять! Я теперь что, тоже стану таким, пацаны? Джисон был в ярости, когда чуть не потерял равновесие. Их провокация культивировала в нём потребность оформить хамлу свежайшую лазанью в штанах. — Что, боишься испачкаться, бедный? — вдруг усмехнулся Хан сквозь раздражающий ком в горле. — Давай познакомимся поближе, маленький натурал, я из твоей черепной коробки быстро всю дурь выбью. Его хватают за ворот и начинают тянуть так, что тот поднимается на носочки. — Слышь, заднеприводный, ты в себя поверил? — Тебя когда пиздили в последний раз? — покосился на Джисона второй. — Вообще никогда, — он продолжает отстаивать свою позицию и достоинство, грубо усмехаясь прямо в их уродские морды. — Никогда? Значит начнут, нах. Берите его, парни. Только собравшись заломить ему руки, чтобы увести в укромный уголок, в затылок самому невезучему прилетает баскетбольный мяч. И достаточно сильно, чтобы заставить всех заткнуться. Парни обернулись, их хватка заметно стала слабеть. Мяч по инерции покатился обратно, к ногам хозяина, и открытые мускулистые руки забрали его. — Что за беспредельщину вы тут устроили? — Минхо подбрасывает мяч лёгкой кистью, подходя всё ближе. — Вас что, не научили, что сворой на одного нападать нехорошо? — Это ещё что за ебанатор? — шепчутся хулиганы. — Свалили отсюда, пока я добрый, — вдруг переменился в лице Минхо и резко замахнулся на них (тем же мячом), отчего те шарахнулись. — Хочешь, чтобы тебе тоже досталось? Иди дальше в мячики играй, придурок. Тот, что посамоувереннее, оскалился на него, уже разминая кулак. Но он замирает, как ссыкливая крыса, когда из-за спины баскетболиста показывается ещё несколько. — В чём дело, Хо? — Просто кое-кто нарывается на проблемы, — голос Минхо был угрожающим и чутким. — Ах, вот оно что. Кстати, я уже слышал об этих ребятах. Вы же, вроде как, на учёте стоите, нет? — усмехнулся темненький и улыбчивый, обратив внимания на трёх проказников. — Может, мне следует ускорить ваше отчисление, чтобы уж наверняка? Те переглянулись меж собой, в их лицах горели немые ругательства. Но благоразумие всё же взяло своё, и они решили отступить. — Что-то душно здесь стало, да, пацаны? Пойдёмте отсюда, — зазывает за собой тот, кто, судя по всему, возомнил себя главным в этой тройке. — Правильно, валите, — снова заявляет о себе Джисон, скрещивая руки на груди. Зачем-то подливает масло в еле потухший огонь. — Скажите спасибо, что эти парни вмешались и я не успел отхлестать вас по розовой попке. — Сука, как же ты меня бесишь..! На него притопнули, но на этот раз Хан даже не шелохнулся. Наверное, потому, что знал, что за ним есть опора, которая в случае чего и решит за него проблемку. Когда всё устаканилось, повисла тишина, которая продлилась недолго. Хан, сопроводив отдаляющихся хулиганов до самого конца, вскоре выдохнул с облегчением. — Вау, это было так круто, хён. Ты мой герой! — подхватив его руку, он обнял её, прижав к себе. Радости на лице не было предела. Ребята перекинулись неловкими взглядами, пока сам Минхо придавался беспамятству из-за очередных приставаний от самого надоедливого человека на свете. Он отдёрнулся, стараясь изобразить вид, будто ничего сейчас не было. — Минхо, ты что... знаком с ним? На лицах проступило беспокойство и тень сомнения. Да, все были в курсе, кто такой Джисон, пусть и не осуждали таких, как он, публично. Минхо заметно ощутил, как атмосфера внезапно стала давить на него. Сейчас все взгляды принадлежали только ему. — Да, знаком, какие-то проблемы? — вздёрнул бровью Джисон, сложив одну руку на пояс. — Вы, наверное, не в курсе, но мы, вообще-то… Не давая и шанса договорить, Минхо затыкает его слишком разговорчивый рот, затем, как будто ничего не происходит, улыбается друзьям. — Мы отойдём. Точнее, я отойду, а он просто пойдёт, куда шёл, — выдержав настолько дружелюбную улыбку, насколько смог, Ли уводит его. Они быстро пересекают задний двор, где было меньше людей и, соответственно, больше шансов сделать беспощадный выговор. Ли охотно отпускает его, затем проходит на пару шагов дальше, выдерживая паузу, пока массирует висок. — Скажи, у тебя с головой как вообще? Они врезаются взглядами. Пока Джисон вёл себя тихо и молчаливо (на удивление), Минхо же наоборот. Такой напряжённый, что больно смотреть. — Что не так? — Хан смотрит на него, словно провинившийся пёсик. — Когда ты оставишь меня в покое? — Ты меня стесняешься? — Господи, что ты несёшь..? — на выдержанном вздохе его плечи ослабляются. — Не в этом дело. Мне просто не нравится, что ты ведёшь себя так, будто мы близки. — А мы разве не достаточно близки после всего, что между нами было? — Во-первых, между нами ничего не было. В моменте Минхо поражает вспышка гнева, и он толкает его к гладкой стене возвышающегося над ними здания. Он приближается так, что между их носами остаются жалкие сантиметры. — А во-вторых, если ты себе понапридумывал всякого, то это не значит, что ты можешь и дальше крутиться возле моей жопы, и уж тем более сталкерить, — продолжает Ли. — Ты мне никто, и я тебе тоже. — А если бы я был девушкой? Ты бы так же говорил? — опускает веки Хан, больше не чувствуя себя таким смелым. — Или ты принципиально строишь из себя хорошенького парня? Знаешь, я начинаю подозревать, что ты и порнуху не осилишь посмотреть, не то, что потрахаться. Тишина повисла, будто забытая реплика в школьной пьесе. Минхо смотрел на него так, что у Хана зашевелилась душа. — В смысле, я не хотел сказать, что ты какой-то тюбик в этом плане, просто… — под несносно сильной аурой он почувствовал, как тело обдало жаром. Его дыхание касалось губ, и это сильнее сводило Джисона с ума. — Просто… Чёрт, мозг поплыл за компанию. Хан забыл, зачем вообще начал всё это. Тем не менее, Минхо, кажется, смягчается в лице. Наверное, это безумно странно, но Минхо никогда не задумывался, что мальчик тоже может быть таким красивым. С каких пор его стали посещать такие мысли? Это точно перегрев на солнце. — Когда-нибудь ты договоришься, знаешь? — голос шёл где-то рядом с дыханием. Минхо чувствовал себя максимально глупо в этом положении. — Думаешь, я простачок? Минхо не делал ничего, что могло бы вызвать сомнения в его ориентации, но мысль о том, что он продолжает вжимать его в стену, всё больше выводила на внутренний конфликт. Хан понятия не имел, почему его так тянет к нему, почему накатывает слабость при каждом телесном контакте, но он рехнулся окончательно, когда их зрачки задрожали друг для друга. Он засосал его. Да, схватил за лицо и притянул к себе. — Ты что творишь?! — не позволяя зайти слишком далеко, Ли отрывается в непристойном ужасе. — Нечего было так смотреть на меня. — А что я должен был делать? Глаза себе вырвать? — Нет, просто ты смотрел на меня так, что я засмущался… — отводит взгляд Джисон, склоняя голову. Изучив его багряное зарево на скулах и невинное выражение лица, которое совсем отличалось от привычного ему лукавства, Минхо почувствовал давящую тяжесть в животе. Обычно такое случается, когда он выигрывает матч, но сейчас-то к чему все эти ощущения? Минхо медленно опускает взгляд, подмечая, как под шортами плавный бугор становится заметнее и твёрже. Сердце грохнулось в пятки. — Подожди, у тебя… — ровно в то же место смотрит Хан, заливаясь краской. — Только не говори мне, что тебя от поцелуя так вштырило? Ли прищёлкивает языком, тяжко выдыхая. Его чёлку поддувало ветром, и единственное, на что он решился, — сдуться отсюда тоже. Без лирики. — Стой, уже уходишь..? — он подпрыгивает бровями, делая шаг, но только и всего. В конце концов он просто смотрит ему вслед до тех пор, пока тот не пропадает из вида.

***

Вот что Джисон понял точно — ему удалось надломить непоколебимый характер Минхо и тем самым сдвинуться с мёртвой точки. На следующий день у Минхо и его команды намечается матч с баскетболистами из другого универа. Поэтому не стоит удивляться, что сегодня весь вечер он пробудет на тренировке. К слову, надо поддержать. Хочет Минхо того или нет. Пробравшись на трибуны огромного спортзала, Хан тихонько занимает место на первом ряду, чтобы понаблюдать за тренировкой. Смотреть на полностью отдавшего себя игре Минхо — одно чёртово загляденье. Выражение его лица, взбухшие на висках и руках вены, перекатывающиеся мышцы на бедрах и икрах: идеальная комбинация для того, чтобы забыться. В конечном итоге Минхо всё же замечает его. Нужно было видеть резкую смену настроения после этого. Даже дурак заметил бы его триггер. И какой только бес заставил его посмотреть в сторону трибун? Теперь они будут мозолить глаза, а голова забьётся тем, как на него пялится чёртов извращенец, изображая в своих фантазиях непонятно что. В любом случае, тренировка прошла быстро. Минхо всегда наслаждался процессом, был без ума от баскетбола, но сегодня он впервые хотел закончить как можно быстрее. Парни стали расходиться. Кроме Минхо. Подняв валяющийся возле ног мяч, он повернулся в сторону всё не отъебавшегося от него Джисона. Лоб собрался в морщины. Уже даже спрашивать, спятил ли он, Минхо не видит смысла. И так уже всё ясно. — Ну и чего ты ожидаешь на этот раз? — со смиренным видом Ли подходит к трибунам, опираясь на бортики. Закинув одну ногу на другую, Хан подложил ладонь под подбородок. — Почему ты так резко убежал вчера? — с присущей ему плутовской улыбочкой интересуется он. Больше всего Минхо раздражал его тон. Насмешливый и наглый. Раздражает, в общем. Никогда не поймёшь, издевается он или серьёзен. — Ты ждал здесь целый час только для того, чтобы спросить меня об этом? Джисон машет головой. — Конечно нет. Я просто пришёл поддержать тебя. Завтра ведь играете против Хангука? Поддержать? Пока что получается только наоборот. Минхо прижал ладонь ко лбу, немного массируя. — Джисон. Чего ты хочешь? — Мне скучно. Расстанься со своей девушкой, — заявляет он, невозмутимо покачивая ногой на трибуне. Уже такие запросы? Какой матёрый. — Сколько ещё раз тебе повторить, что я не гей? — Пока не заполучу тебя. Тупое оцепенение пробило каждый закоулочек души. Минхо расширил веки, а мяч, который до этого был зажат в руке, упал попрыгунчиком. — Этого никогда не произойдёт... — отмахивается Ли, мигом приходя в себя и стараясь не допускать мыслей о том, что такой исход вообще возможен. — Я по девушкам. — Тогда почему у тебя встал на меня? — Хан меняется в лице, уже насытившись этими отговорками. Он поднимается, с каждым шагом становясь ближе. Его рука ненавязчиво, но умышленно, ложится поверх напряжённой. Поглаживая рельеф выпирающих вен, Джисон продолжает: — Хватит отрицать это. Я ведь на самом деле нравлюсь тебе? Внимательно наблюдая за каждым его действием, Минхо сдерживал густое дыхание, чтобы ни в коем случае не сорвалось с губ. Блять, его ещё никогда так не вставляло, как сейчас. Сердце колотится от ужаса или влечения? Жарко от результата тренировки или его тёплой ручонки? — Убери руку, — томным, желающим продемонстрировать силу, голосом приказывает Минхо, смотря на их руки как на что-то мистическое. — Так возьми и убери, — спокойно отвечает Хан. — Ты можешь вырваться, хён. Действительно, в чём проблема? Прикусив губу, Минхо медленно выныривает из-под мягкой кожи. Мелькнула приглушённая усмешка. — Не знал, что ты можешь быть таким миленьким, — подначил Джисон и тут же был притянут за воротник. Настолько грубо, что больше не осталось и намёка на забаву. — Больше всего я ненавижу, когда меня называют милым, — зарычал Ли, сжимая что есть мочи шёлковую ткань. — Ударишь? — даже не сопротивляется он. — Только не в зубы, они мне слишком дороги. — Разве без зубов не удобнее сосать? Что мне мешает облегчить тебе задачу? — нервно усмехается Минхо. — Ты так беспокоишься об этом? — Джисон хватает его за напряжённое запястье, ухмыляясь в ответ, но вместо враждебности в нём растёт интерес. — Ты, конечно, можешь сделать это, мне твой комфорт очень важен. — Причём тут я? — При том, что тебе нужно расслабиться. Особенно перед таким важным матчем. Не боишься завтра продуть? Я бы мог помочь. У меня свои методы... Прищёлкнув языком, Минхо оттолкнул его. В это время в зале появляются волейболисты. — Так, так, так. Кого я вижу? — возникает звонкий голос на весь периметр, прерывая их элитный флирт. — Джисон-и, ты, что ли? Узнавая до боли знакомый голос, Хан закатывает глаза и устремляет всё своё внимание на вмешавшегося парня. — Даниэль, иди на хуй, — он посылает его с явной неприязнью на лице. — Не ты ли обычно делаешь это? С одного хуя на другой скачешь, — он подначил на смех и свою команду. — Эй, Минхо, он и тебя достаёт? Советую сразу его отшить, всё равно поиграется, а потом бросит. — Что? — морщится в недоумении Ли, окидывая его заинтересованным взглядом. — Хотя этого шлюхера ничего не остановит. Ты что, не знаешь, что он уже пол универа переебал? — А точнее быть, его, — добавил либеро команды и не сдержал занятной усмешки. — Заткнись, ты что несёшь?! — кричит им Джисон, явно задетый всей этой клеветой. Или, может, не совсем... — Сам завались, сифилисник ходячий, — Дэн показывает средний палец. — Всё-таки хорошо, что я не повёлся на такую второсортную шавку, вроде тебя. Хотя однажды я действительно чуть не засадил ему, — он поворачивается к своим парням, проходя дальше, чтобы потренироваться. — Нет, серьёзно, напились как-то... Дальше разговор приглушился. Да оно и неважно. Хан нерешительно взглянул на притихшего Минхо. Почему внезапно настиг приступ тошноты? — Хён, это неправда. Всё, что они сказали... — Зачем ты мне это говоришь? — с ливнем раздражения он поднимает голову, наконец разрывая связь между нынешними чувствами и чувствами какие-то жалкие минуты назад. Когда он чуть не поверил в то, что ему действительно могут нравиться парни. — Мы встречаемся? Нет. Да мы даже не друзья. Так какого чёрта ты сейчас пытаешься оправдаться? — Просто мне показалось, что ты стал по-другому относиться ко мне... — глаза медленно опускаются, боясь моргнуть. — Тебе показалось, — чёрство отчеканил Ли. Он ушёл, даже не попрощавшись. Веки потяжелели, настроение тоже. Хан не стал смотреть вслед, чтобы лишний раз не накручивать себя. Но не мог отрицать, что разочарован и обижен на получившийся исход. И всё из-за придурка Даниэля. Или дело не в нём? В эту минуту Джисон осознал, что, возможно, всему виной всё это время являлся он сам.

***

— Давайте ещё бутылочку. — Джисон, тебе уже хватит. Кто-нибудь, проводите его домой, иначе он точно до туда не доковыляет… Когда Феликс и Хан в узком кругу общих друзей решили немного выпить этим вечером, они не думали, что их «немного» станет грандиозным «дохуя». Зато благодаря трём бутылкам Хан смог отвлечься от дерьмового дня и событий в нём. Обо всём, что расстраивало и вызывало комки в горле. — Алкашня, — помотал головой Ликс, когда Хан стал залазить на стол, чтобы выплеснуть внезапное желание потанцевать. — Я?! А ты пить не умеешь! Слабачьё... — пьяный смех вырывался из него, но залезть ему так и не дали. — Эй… Отпусти, Сухо-я. Весь кайф ломаешь. — Думаю, тебе его уже ничего не испортит, — оттянул его обратно на пол Сухо. — Мы, наверное, пойдём уже, ребят, — с менее пьяным видом поднимается Феликс. — Давай мне его сюда, это горе луковое. — Всё нормально, я сам провожу его, — Сухо зажимает плечи Джисона с двух сторон, невзначай поглаживая их. — Уверен..? — изгибает бровь Ликс, и провожает взглядом отдаляющихся друзей. — Только… Будь аккуратнее. И без приколов, окей? Через минуту они стояли уже над большой вывеской на тротуаре. Хан притопнул, вырвавшись из хватки. — Какого хрена? — он сморщивается от негодования, потому что в планах было посидеть ещё немного. — Я ещё недостаточно в хлам… — Вполне достаточно. А ты что, хотел напиться до потери сознания? Кто бы потом с тобой нянчился? От упрямства Джисон прорычал в воздух и резко развернулся, сунув руки в карманы зипки. — Да. Хорошо! Плевать! — он закричал в воздух, начиная идти через переулок зигзагом. — Ёбну паршивое настроение чем-нибудь другим! — Кто тебе его так испортил? — догоняет Сухо. — Давно не видел тебя таким напряжённым. — Все понемногу. Неважно, правда… Когда Хан чуть не врезался в столб, дружеская ладонь смягчила удар. — Смотри, ты чуть не убился, — не сдержал смешка Сухо и вывел его на другую сторону. — По-твоему, это смешно? — Хан скорчил недовольное выражение, но в этот раз вырываться не стал. — Просто вспомнил, как мы так же напились, и ты чуть в люк не наебнулся. — Забудь про это. Вам всем, ребята, лучше забыть об этом. — Это такое яркое воспоминание, как его можно забыть? За глупыми, но искренними разговорами они доходят до квартиры, в которой живёт Хан. — Ох, уже тут? Мой милый дом! — глупо улыбнулся Джисон, покачавшись на ногах. Он взглянул на друга. — Кстати, напомни, зачем ты за мной пошёл? — Чтобы потом совестно не было. Хуй знает, на что тебя угораздило бы в этот раз… — вздохнул он. — К слову, Хан… Он поворачивается, кивая с рассеянным видом. — Я хочу пить, — продолжил Сухо. — О, надо же, а я как раз отлить захотел, — сдерживает смех от своей шедеврошутки Джисон, прикрываясь рукавом. — Не смешно, придурок, — он слегка толкнул его в плечо. — Я серьёзно. Давай поднимемся к тебе. — Хорошо, только не хмурься, — на посошок хихикает он и идёт вперёд первым. Они заходят внутрь, Хан пропускает Сухо перед тем, как заходит сам. — Ты там давай, делай свои дела, а я пока, пожалуй, отдохну немного… Не обращая внимания, Хан махает ему рукой, пока самого поражает зевота. Плюхаясь на застеленную постель, которая ещё с утра ждала, когда же вернётся её хозяин, Хан блаженно промычал в темноту с расправленными в стороны руками. Он прикрыл глаза, игнорируя звуки, издаваемые у раковины. Было не до этого. В голову снова залез Минхо. Пусть всё тело и горело от алкоголя, защищая разум от грёбаной обсессии, навязчивым грёзам всё же удалось проникнуть внутрь сердца и снова заставить его дрожать. Волнение. Стыд. Разочарование. Тройной удар. Как же ему теперь быть? После того, что случилось, Минхо теперь точно не заговорит с ним. Не то, что влюбится… — Эй, Хан, — донёсся тихий, но отчётливый голос в светлой темноте. Пронёсся мимо ушей так, будто был совсем близко. Даже чересчур. Приоткрывая глаза, Хан увидел над собой нависающий силуэт, а ещё ощутил, как чьи-то пальцы касаются ремня. — Ты что делаешь? — на удивление спокойно, и даже ожидаемо, спрашивает Джисон. — То, чего не сделал раньше. Послышался густой вздох. Хан отвернулся, немного нахмурившись. — Сейчас мне уже не надо. Ты больше мне не нравишься. — Правда? А чего тогда напрягся? Вот тут. Стоило ему давануть прямо в сокровенное местечко, и Хан сдавленно промычал, снова прикрыв глаза. — Чего это ты вдруг? Не ты ли говорил, что в жизни не захочешь парня? — Говорил… — Сухо наклоняется к шее, согревая кожу жгучим дыханием. — Но, блять, я не знаю, что со мной стало происходить, когда увидел, как ты используешь эти же подкаты на ком-то другом. Вдруг Джисона осенило. В голову пришла занятная идея. Он пьяно улыбнулся, когда тот прижался к нему всем телом. — Так значит, ты всё-таки гей? — Не знаю, чёрт, давай просто остановимся на том, что меня привлекают и те, и другие. Он уже полез целоваться, но Хан поставил между ними указательный палец, не давая действиям произойти так быстро. — Может, сначала в душ сходишь? Мне нужно подготовиться, — с ангельским личиком уговаривает его Хан, на что получает нетерпеливый рык. — Фак, ладно. Я быстро. Сухо подскочил с постели, заваливаясь прямиком в душ. Когда тот захлопнул дверь, Хан быстро достал свой телефон. Он открыл переписку с Минхо и стал печатать так, словно за ним целое море невысказанных слов.

Чат с: Мой будущий парень

— «Знаешь, хён, мне надоело,

что ты ведёшь себя,

как придурок» [21:20]

— «Поэтому я больше не буду

бегать за тобой, ясно?!» [21:20]

— «Совсем скоро ты поймёшь, кого потерял!!!» [21:20]

Нет, так не пойдёт. Нужно записать видео. Прошло меньше десяти минут, как из ванной вышел чистенький и свежий Сухо, на котором была только накидка в виде полотенца на бёдрах. Как только он возвращается, перед глазами всплывает картина, где Хан валяется уже готовенький. — Ты с кем-то разговаривал? — он подходит ближе, ероша ворсистые волосы. — Тебе показалось, — с милой улыбочкой убеждает он, прикрываясь одеялом, под которым скрывалось уже обнажённое тело. Сухо опирается голенью на кровать, перед тем как рысью подобраться ближе. — Ты так быстро разделся. Как будто сегодняшнего вечера только и ждал, — усмехается он, наконец наклоняясь к нему. — Ложись, Хани. — А, да… — мыкает он и аккуратно ложится на живот, а голову укладывает на согнутые локти. Он чувствует, как задняя часть тела постепенно тяжелеет под чужим весом. Крепкие руки начинают медленно массировать открытые плечи. — Чёрт, я в предвкушении… Даже не знаю, как мне стоит начать, — Сухо продолжал делать ему расслабляющий массаж, чувствуя, как внутри всё постепенно завывало. — Как ты любишь? — Гм… Мне, в общем-то, без разницы, — тихо пробубнил Хан в свои руки, прикрывая тяжелеющие веки. От этого массажа он таял как пломбир под июньским солнцем. — Как хочешь, так и… Сухо остановился, не понимая, почему так резко стало тихо. — Хан? Джисон, мать твою. Как только в комнате возник храп, он посмотрел на дрыхнущее лицо пьянчуги и с огорчённым вздохом откинулся в сторону. И только разочарованное «блять» завершило даже не начавшуюся эскападу этой ночи.

***

Матч не за горами. Сейчас утро, но не успеешь моргнуть, как наступит день. Завершив утреннюю разминку, Минхо заглянул в телефон, чтобы проверить пришедшее сообщение. Палец застывает прямо над рядом переписок, а именно над той, которая с его девушкой. Десяток непрочитанных сообщений от Джисона поставили его в ступор. Какая дикость. Ещё и на ночь глядя писал. Странно, что ему было всё ещё интересно, что там за срочность. Забыв о девушке и её пожелании доброго утра, он с зыбким ощущением открывает этот ящик Пандоры.

Чат с: Задолбыш

Вчера

— «Совсем скоро ты поймёшь, кого потерял!!!» [21:20] Минхо закатил глаза, и нажал на видео, боясь представить, что же там может быть, судя по размытому превью: — Привет, хён. Знаешь, зачем я записываю тебе это видео? — хихикает в камеру Хан, выдавая наклюкавшееся настроение. Если мягко сказать. — Чтобы ты знал: сейчас я собираюсь переспать с одним классным парнем. Хочешь посмотреть на это? Уверен, что хочешь. Я уже вижу, как ты весь намокаешь от моей доступности. Очень жаль, что всё это не достанется тебе, да? — с напускной грустью промычал он последние слова, постепенно снимая с себя одежду. Элемент за элементом. Подобрав хороший ракурс, он отползает назад и удобно садится, уплотняя колени в постель. Он полностью снимает с себя зипку и затем футболку, а после гладит себя по обнажённой груди плавными движениями, всё так же улыбаясь в камеру. — Тебе нравится, хён? Я знаю, что нравится... — вполголоса произнёс Джисон, ощущая, как самого уже изводит от эмоций и чувств снизу. — Вот если бы ты не был таким противным, то уже сегодня мог бы прощупать всё это как следует. Минхо закатил глаза, но вместо того, чтобы закрыть видео с чувством полного стыда, продолжал смотреть. Об грудь заметно билось сердце. Это ведь от неловкости, верно же? Он понятия не имеет, зачем досмотрел до того момента, когда Хан полностью разделся и стал ласкать себя в унисон приглушённым стонам. Чёртов безумец. Просто придурок. Но почему этот придурок такой... сексуальный? — Хён... Минхо-хён... — сдавленно простонал Хан, когда надавил на самое чувствительное место. Он упал на бок, ворочаясь лицом по мятой постели. Тудум. Минхо чуть не выронил телефон с рук, когда его захлестнула волна мурашек. Но буквально через несколько секунд в кадре доносится голос другого парня, и Джисон резко прерывается. — Чёрт, мне пора, — заявляет он с замершим сердцем, хватая телефон. Видео заканчивается. Минхо стискивает челюсть. Внутрь зарывается непримиримая ненависть, но пока что неясно, на что именно. Есть два варианта: либо на то, что Джисон в очередной раз решил потроллить его, либо на то, что он действительно ебётся, с кем попало. Слова Даниэля были правдивы? Больше всего раздражало слепое незнание о том, почему его это стало волновать. Неужели он привык к его приставаниям и сама мысль о том, что это рано или поздно кончится, вызывает в нём дрожь безумия?

***

До матча остаётся всего-ничего, но вместо того, чтобы думать об этом, голова забита не тем, чем нужно. Она забита Джисоном. Тем видео. Его голосом, который до сих пор звенел в ушах. Как тут сосредоточишься? — Эй. В мозг въедается одно короткое, но до быстрого пульса знакомое слово. Делая вид, будто его ничего не касается, Минхо ускоряет шаг, продолжая идти, куда шёл. — Гм, делаешь вид, будто меня не существует? — с вялым лицом спрашивает Хан, поворачиваясь на него с руками в карманах. — В твоём стиле, хён. Всё же он заставляет остановиться. Их разлучала только пара метров по коридору, открытого на университетский двор. Оборачиваясь через плечо, Минхо суживает глаза. Что он должен сейчас чувствовать? Что именно возникает внутри при виде этой липучки? — Или... Ты стесняешься? Хотя, судя по тому, что ты просмотрел тот видосик, ха... — под конец прохихикал Хан, едва кивая и отводя взгляд. — Понравилось глазеть на меня? С грохотом Джисон оказался прижат к лицом к стене. Минхо заломил ему руки, разозлившись не на шутку. — Заткнись, сука, просто закройся, — скалится Ли, его терпение хрустело точно так же, как трескающийся панцирь. — Как же ты меня бесишь. Кто разрешил быть тебе такой занозой в заднице? И кто тебе, мать твою, дал право так разговаривать со мной? — он замечает, как его губы всё ещё наглеют улыбаться, поэтому охватывает чужие ручонки что есть мочи, и после саднящего шипения усмехается сам. От уязвлённого самолюбия. — Смешно? Тебе смешно? — Просто ты так мило злишься, — отмахивается в другую сторону Джисон, ощущая нарастающее напряжение по всему телу от давки. Он утыкается лбом в стену, глухо усмехаясь. — Если надавишь хоть ещё немного, я сочту это за флирт, хён. Выгибаясь, Хан специально упирается своим задом в пах. — Я не пойму, ты испытываешь меня? Что ж, у тебя это отлично получается. Думаю, ты не успокоишься, пока я не вмажу тебе, да? — Смотря куда… — он кокетливо закусывает губу, начиная дразняще прижиматься в ответ. — Слушай, а твоя девушка не будет против, что мы тут обжимаемся? — Причём здесь она? — Просто она ищет тебя, кажется, — он разочарованно промычал. — Жаль её… Она совсем не знает, что её парень на самом деле тот ещё извращуга. Со психом осмотревшись по сторонам, Ли выпустил увесистый вздох. От того, чтобы подраться с ним прямо здесь и сейчас, его сдерживало только то, что их могут увидеть. Так бы он уже давно посадил его завышенную самооценку на острейший колышек, чтобы она разбилась на самые мелкие осколки. Минхо захватил его руку сильными пальцами, окольцевав сопротивляющееся запястье, и повёл в место поукромнее нынешнего. Например, в пустой кабинет, который как раз был рядом. — Извращенец здесь только ты, идиот! Приземляясь на учительский стол после сильного толчка, Хан оборачивается на него, взирая не очень польщённым взглядом. Его тоже раздражало поведение баскетболиста, который ведёт себя, как упрямый ишак. — Но тебе это нравится, не так ли? — опускает брови Джисон, тыкая в него с вызовом и приближаясь, пока не заставляет упереться спиной в доску. — Если ты так не любишь меня, то почему я всё ещё могу писать тебе, а? Заблокируй меня. Или что, чтобы я строчил тебе — не хочешь, а интимки мои разглядывать, так ты сразу?! — Я даже не знаю, как реагировать на всё это, чёртов ты олень… — отворачивается Ли, фыркая от беспомощности над собственной волей. Опуская подбородок, Хан вновь замечает кое-что интересное. Например, можно было увидеть неплохой такой бугор, проявившийся у того, кто «не знает, как реагировать». Вот и весь ответ. — Хочешь почувствовать мой ротик своим хуем? — вкрадчиво поднимает глаза Хан, нацеливаясь точно на его бесповоротное выражение. Он улыбается, пристраивая кончик языка в уголок губ. — Хочешь? Вдобавок ко своим раскрепощенным словам, он надавливает на него своим весом, расставляя ладони недалеко от чужих плеч. Минхо заметно напрягается. Дыхание становится тяжелее, точно так же, как мысли. Он переводит свой взгляд на Джисона, и теперь в нём пылает не только чувство мести, но и чего-то ещё. — О, да, я хочу. Но не этого, — рычит на него Ли, резко впечатывая ладони в его сжимающиеся ягодицы. — Единственное, чего я хочу — это чтобы до тебя наконец допёрло, что со мной шутки плохи. Думаешь играть со мной? Тебе напомнить, что ты связался с лучшим игроком универа? Сейчас ты это поймёшь. Задрожали ладони, пальцы стали скользить по доске, время от времени соскребая ногтями поверхность. Хан не понял, в какой такой момент всё поменялось и он стал таким тихим, не способным как-то поддразнить. Единственное, что мог сейчас язык — это выстанывать первую букву алфавита. Его священные булочки поджали так, что он был просто вынужден встать на носочки, давая себе расслабиться только возможностью опираться на треклятую доску, которая успела впитать в себя сок от ладошек. — Больше не так весело, не правда ли? — тихо произнёс Минхо, терпя прилив необъяснимых ощущений. Это было, конечно, дико (очень дико) признавать, но, кажется, ему начинало это нравиться. Не столько испытывать нарастающее возбуждение от трущегося через джинсы члена, столько видеть забавное лицо Хана, который больше не такой дерзкий, каким любит казаться. Наблюдая за ним сверху вниз и видя в основном только его нестабильный лоб да макушку, Минхо беззвучно усмехается, вспоминая видос, который Джисон записал для него лично. — Ну и как тебе было с тем парнем? Сомневаюсь, что он знает о том, что перед тем, как дать ему, ты подрочил на камеру другому, — непонятно для какой цели начинает бить по самооценке Минхо, но это было необходимо для того, чтобы испытать новый порыв напряжения между ними. — А что, интересуешься, потому что ревнуешь? — с вымученной ухмылкой отразилось в ответ. — Интересуюсь, просто потому что ведёшь себя слишком легкомысленно. — А тебе, видно, нравятся легкомысленные? Вон как стоит. Хан спецом надавливает ему в самое сокровенное место, осекаясь в мгновение. Он не учёл тот факт, что сам не железный, что тело предательски заломит, если это зубастое ощущение в животе возникнет ещё хотя бы раз. — Бл-я-я-ять..! — затрепещал Джисон, перетерпев приступ томления. Ещё немного и его можно будет сравнить с вяленым ягнёнком. Опустив ресницы, Минхо незамедлительно проверил Хана, зачем-то уткнувшегося ему в грудь, в область ключиц. Жгучесть от чужого и сбитого дыхания, ясно ощущалась, и она потихоньку вскруживала голову. Масла в огонь подливала неугомонная фрикция тел друг о друга. — Чёрт возьми, угомони свой член, — пока не зашло слишком далеко, Минхо всё ещё надеялся, что их что-нибудь прервёт (или кто-нибудь), но хрена с два. Будто самой судьбой было велено искупаться в этой бездне минутного увлечения. — Чья бы корова мычала... Ты угомони, — ответил ему тем же Хан, жалобно скуля сквозь прикусывающиеся губы. Его тело время от времени гасло, из-за чего колени подкашивались, а разум туманился. — Хё..хён. Можешь хотя бы сейчас не быть таким жестоким? Помоги мне... Что это значит? Помочь с чем? Блять, чёрт с ним, ему тоже трудно противиться жажде, порой так не хватаемой каждому человеку. Ли неуверенно запускает пальцы в чужие джинсы, медленно оттягивая резинку. Чужие ладони сжимались на его плечах, захватывая куски кофты для уверенности и попытки хоть как-то держаться. Сбившееся дыхание вырывалось с приоткрытых губ, выдавая волнение хозяина. Ладони Минхо казались грубыми и прохладными, когда тот залез ему в боксеры. Тело прошлось мурашками, а холод от прикосновения разразился по позвоночнику. Поразила мимолётная судорога, от пят до головы, и Хан одарил чужое ушко милым, но болезненным (от ожидания) стоном. Сложно поверить в происходящее, но это всё взаправду. Как это может не сносить крышу?! Закаленный стояк сжали, Джисон прям прочувствовал, как пальцы обхватывают его набухшее местечко, машинально впившись ногтями. Слишком... жёстко. — Ау, полегче! — воскликнул Хан, сжавшись. Естественная краска с лица не исчезала. — Не охапку травы берёшь! Понежнее можно как-то? Ещё и нравоучениями сыпать вздумал? Губы Минхо подгибаются, он всё же берёт нежнее. И начинает щупать, стимулируя и стимулируясь сам от охов-вздохов. — Стонешь как девка... — на еле сдерживаемых эмоциях отводит взгляд Минхо, тоже краснея и, кажется, с каждой минутой его сердце становится менее чёрствым. — Ворчишь, как старпёр... Но пальцы у него, что надо. Умелые. Только в путь услаждать чужие члены. И не только их. Надо и самому поработать, а то как-то несправедливо получается. Чего только, одному Минхо пахать? Хан решил тоже взять его в свои руки. В буквальном смысле. — Ты что делаешь..? — вздёргивает Ли, терпя ощутимый удар сердца, который оставил после себя задыхающийся шлейф. — Хочу помочь тебе. Тоже... — едва улыбнулся Хан, но снова изменился в лице, испытав волну похоти. — Не надо. — Заткнись и просто дай мне сделать это. Он залез ему в шорты, в отличие от него сделав это намного резче и увереннее. Так, что даже самого непоколебимого на свете человека — Минхо, заставил уронить с губ низкий стон. Блять, как же это было странно — ощущать на себе пальцы гея. Но ладно там просто ощущать, но Минхо, кажется, это только заводило! Он продолжал хотеть этого, пусть и не признавал для самого себя. Хан дёргал как бы поувереннее, сразу была видна рука мастера (не удивительно) в отличие от стесняшки Минхо. Ну а как его ещё назвать? Он как будто забыл, что такое дрочить. — Хён, пожалуйста, ты дразнишь меня или что..? — с едва заметными каплями пота ругается он, стискивая зубы в плечо и при этом продолжая наяривать. — Делай так же, как я, блять... — почти в слезах умоляет его. Наверное, Минхо и позабыл, как вообще шевелить рукой из-за поступающих к нему ощущений. Они действительно выбивают его из колеи. Да, нужно поднажать. А то он не хотел бы слить быстрее, чем этот изврат. Теперь эта дрочка была похожа на самое что ни на есть настоящее соревнование. Кто быстрее доведёт другого до оргазма. — Агх..! — задрал голову на затылок Джисон, крича на потолок, будто он в чём-то виновен. Что ж, он кончил первым. По мере того, как ослабевали пальцы Хана и измазывались в липкой влаге, и Минхо следом. Одышка замучила обоих, Минхо нужно было за что-то удержаться срочно. Этим «чем-то» стало плечо Джисона. Когда они окинули друг друга взглядами спустя пару минут передышки, Хан насупился. Что значит насупился? Не понравилось? — В этот раз ты выиграл, — заявляет Хан, признавая поражение (?). — Выиграл? Мы соревновались? — едва скривился от непонимания он. Только сейчас до него допёрло, что его рука всё ещё в чужих джинсах. Минхо с переполохом вытаскивает своё запястье, потерянно смотря на... слипающиеся от влажной паутинки пальцы. Ну пиздец. — Ничего, вымоешь. Моя тоже в твоём «соусе», — прорывается на смешок Хан и тут же терпит толчок. Поверить невозможно. Попробуй расскажи кому-нибудь, что гей дрочил натуралу, которому очень даже нравился процесс. Что за бред?! Минхо нужно разобраться в себе. Но ему ещё играть... Скоро начнётся матч. — Держи язык за зубами. Чтобы никому об этом не рассказывал, ясно? — он приблизился к нему, почти нос к носу, но вместо того, чтобы вести себя серьёзно, Джисон чмокает его в подбородок, где-то возле губ. Минхо отдёргивается, трогая ужаленное место. Его глаза наполняются сложной гаммой эмоций. То ли возмущается и хочет ударить, то ли просто смущается. Не просто же так он таращится на него, покраснев. Какой настырный. Несерьёзный. Обычный тупица, который только и может, что думать тем самым местом. Это бесит, но и не оставляет равнодушным. Что бы это могло значить? Катись оно всё к херам собачьим. Минхо уходит, оставляя за собой запах каких-то масел. Интересно, что за духи? Джисон приметил их ещё при первом их поцелуе. — Удачи на матче, хён. Я болею за тебя, — он улыбнулся ему в след, и больше ничего. Он взглянул на свою руку, очерчивая достаточно длинные пальцы. Всё так липко... Фантом ощущений от того, чем они занимались, всё ещё не давал забыть о себе. Снизу и на этой руке. Сердце затрепетало, но вместе с тем и защипало. Может, это странно, но Джисону пришла в голову мысль, чтобы не мыть руку. Да, не мыть. Кто знает, когда ему ещё посчастливится потрогать возлюбленного в таких интимных местах...

***

Матч подходил к концу. Все четыре периода Джисон сидел на трибунах вместе с остальными зрителями и поддерживал самого классного (по крайней мере, для него) игрока на площадке — Минхо. Блять, честное слово, зачем он кричит его имя, будто в чирлидеры заделался? Минхо не мог отрицать, что ему было неловко, ведь его слышал не только он... Наступил овертайм. Хангуковцы — ребята не из простых. В их команде есть качок, который любит фолить, и нацеливается он зачастую на Минхо... Ну, неудивительно, лучших игроков нужно убирать сразу. Пришло время для штрафных бросков. Все игроки выстраиваются друг напротив друга. Минхо встал на дальнюю дистанцию, готовясь заполучить дополнительные. Он обязан победить. Иначе пиздец — он себе не простит. Вражеские игроки прожигали взглядами, и по их глазам уже было ясно, что они желали ему проебаться все три раза. Или хотя бы один. — Минхо-хён, ты сможешь! — продолжает кричать Джисон, подбадривая где-то из середины. Ребята из команды Минхо перекидываются взглядами, и это осекает Минхо, сбивая с концентрации. Нет, его смутила не столько поддержка Джисона, который затмевал собой все остальные возгласы с трибун, сколько взгляды немого осуждения его друзей. Да заткнись же ты... Как стыдно. Отмахнувшись, Минхо сосредоточился на корзине. Он встал в удобную позу и забросил мяч. Первый штрафной за его командой. Вражеская с разочарование вздохнула. Второй тоже за ним. Теперь третий. Товарищи по команде верили в него, но в отличие от Джисона, их поддержка не ощущалась такой кринжовой. Зал стал громче. Разнеслись возгласы. Ликующие. Команда Свирепых тигров (название команды Минхо) победила. Ребята исказились от радостных лиц, строя обнимательный круг и восхваляя главного спортсмена этого вечера — Минхо. Последний польщённо усмехался, наблюдая за вражеской командой, которая, в свою очередь, стояла в стороне. Но затем взгляд падает на трибуны, а точнее, на Джисона, который спокойно улыбался ему. Правда, в ответ улыбнуться Ли не удосужился. Улыбка как-то сама спадает при виде него. Все стали расходиться. Игроки, зрители. Джисон решил подождать его рядом с раздевалками. Он не знал, имеет ли на это право, но между ними многое произошло хотя бы для того, чтобы теперь просто погулять. Если только его девушка не помешает... Она вообще здесь? Должна же была прийти на матч. Почему она не смогла поддержать своего парня так же, как это сделал Джисон? Кто здесь кому девушка? О, послышались голоса. Хан вышел из-за угла с воодушевлённым настроем и безудержным трепетом в сердце. — Бля, Минхо, ты серьёзно общаешься с этим педиком Джисоном? — Да, чего он раскричался во время игры? Я серьёзно хотел запустить мяч прямо в его рожу, чтоб заткнулся. Тебя с ним что-то связывает? — Нет, не связывает. — Тогда почему он кричал твоё имя? — Он ведь ко всем липнет, нет? Просто нашёл себе новую марионетку, — с чувством омерзения отвечает один другому. — Минхо, ты ведь не думаешь подружиться с ним или ещё что похуже..? Не поднимая взгляда, Минхо поворачивается к ребятам, придерживая лямку рюкзака на плече. Они остановились, чтобы прояснить ситуацию. Не сразу сообразил, конечно, как оправдаться (да и должен ли он?), но репутация как бы тоже важная штука. Тем более, с Джисоном его мало что связывает, так что задумываться о дружбе с ним или что-то в этом духе очень и очень глупо. — Да какая дружба, ребят? — закатывает глаза Минхо. — Зачем мне дружить с ним? Если вы не забыли, у меня как бы девушка есть. Так что мне плевать, липнет он ко мне или нет, у него всё равно ничего не выйдет... — Вот это правильно! А то я уже подумал, что ты тоже... ну, того. По пацанам. Минхо задумался, вспомнив о не самом приятном кошмаре, который ему удалось недавно пережить. — Ни в жизнь, — уверенно констатировал Ли, но усмешка у него была странной. — Мне вообще недавно приснилось, как этот привязывает меня к стулу, а потом начинает говорить всякие мерзкие вещи в стиле... ну, вы поняли. Ребята вдруг затихли. А Минхо так увлёкся рассказом, что продолжил: — Я проснулся от того, что кричу от ужаса. Ну вы прикиньте, приснится же такое! Никому не пожелаешь... Если бы он со мной такое вытворил в реальной жизни, я бы засудил его. Ли усмехался от собственных слов, ожидая хоть какой-то реакции вместо подозрительной (?) тишины. Он правда не понял, почему ребята заткнулись с глупыми лицами, взгляды которых периодически метались за его плечи. — На что вы, блять, смотрите? — Минхо делает разворот головой и осекается. Сердце ушло... в пятки. Как долго Джисон стоит за спиной? Много ли слышал? Осунувшееся лицо, понурые плечи, разочарованный взгляд... Значит, давно. Сука, сука, сука. Хан разворачивается, так ничего и не сказав, и уходит. Постепенно его шаги ускоряется и он почти бежит отсюда. Но Минхо даже не собирался догонять его. Хотя сначала дёрнулся с приподнятой рукой. — М-да, неловко вышло, — подмечает один из баскетболистов, разглаживая лицо и досадно кивая. — Да ладно, Минхо, забей, — ему закидывают руку на плечи, пытаясь подбодрить. — Этот шлюхан не стоит того, чтобы оправдываться перед ним. Конечно, неправильно, что мы прямо при нём его хуями крыли, но что сделаешь. Осадок в душе что надо. Ну вот, теперь Минхо чувствует себя пиздец каким виноватым. Он никогда бы не подумал, что может быть таким мудаком. Всё зашло слишком... далеко.

***

— Пошли поедим. Хочу токпокки-и-и, — Феликс хлопает по спине лучшего друга, но тот лишь отмахивается, поворачиваясь на другую щеку, лёжа на парте. — Ну ты так и будешь вести себя, как упрямая креветка? — Буду. Не хочу есть, Ликс. Просто отстань, — буркнул Хан. После той встречи прошла неделя. Последней встречи. Потому что больше их не будет. Джисон решил, что сделает такой подарок. Минхо ведь мечтал, чтобы он перестал липнуть к нему, — ну, похоже, теперь так оно и происходит. Правда, оправиться после всех тех слов всё ещё тяжело. Как показала практика, влюбляться в спортсменов — хуёвая затея. Все как один. Теперь урок усвоен. — Тебе надо развеяться. Зачем ты убиваешься из-за повёрнутых на спорте? У них у всех спорт головного мозга. — Я не убиваюсь. — И именно поэтому ты сидишь целыми днями, как ебучая креветка? — Хватит меня так называть! Сам креветка, — фыркнул Джисон и подскочил с места. — Хорошо, ладно! Где там токпокки? Я тебе их столько запихаю, что больше не захочешь. Ли усмехнулся, направляясь за окрепнувшим другом. Ну, вроде как окрепнувшим. — Давай наперегонки. Пробежимся, а то ты и так на физ-ру не любишь ходить, — предлагает Феликс, уже начиная забег. — Я и без физ-ры выгляжу неплохо, — напыжился Хан, показав, что есть при себе, и оба посмеялись. — Давай, догоняй, качок, блять. Помотав головой от его казарменной натуры, он всё-таки решил растрясти паршивую тучу, которая висла над ним всю эту неделю. Когда они добежали до распахнутых дверей столовки, перед тем, как вбежать туда, из них кто-то выходил. Феликс вовремя обогнул этого студента, а вот Джисон снёс его по совершенной случайности. Серьёзно, какого чёрта он вылез так «вовремя»? Чувствуя неприятное жжение в пястной кости, Хан с щурящимися веками проверяет, кто же этот придурок. И действительно — придурок! Это был Минхо. Дыхание спёрло, но ненадолго. Вспыхнувшие вновь эмоции быстро ушли. Хан стал подниматься, уронив сухое «сорян». И не потому, что действительно сожалеет, а чтобы сохранить в себе человечность извинением, которое этот на самом деле не заслуживает. — Ты как..? — Феликс возвращается к другу, который, как оказалось, столкнулся с «дохуя-натуралом». — Пошли, сейчас всё разберут, — Хан подгоняет друга к линии раздачи, не став цепляться за произошедшее. Просто на хер. — Да, окей, — с немым осуждением Ликс осматривает своего однофамильца, который всё ещё сидел на полу после поражения, и бежит с другом за едой. Минхо поднимается не сразу. Его движения медленны и ослаблены. Он смотрит в сторону убежавших «подружек», и теперь, глядя на Джисона, его поражает жуткий осадок и безумное чувство грусти. Но почему? Его больше не беспокоят. Не пишут. Хан даже делает вид, будто они чужие люди друг другу. Хотя они и так чужие (или ему хотелось так думать)... Всё, как он хотел, но от результата нихрена лучше не стало. Стискивая челюсть, Минхо напрягается и уходит отсюда осмелевшими шагами.

***

Жизнь определённо приобрела тусклые краски. Те слова всё ещё не могли выйти наружу, из головы. Хану приходилось много чего слышать о себе, разные слова и отношение большинства пацанов к нему было пренебрежительнее, но от Минхо... это ощущается острее. Словно нож в спину... Или в грудь. Или вообще в печень, чего мелочиться. Уже следующая неделя на подходе, а тот всё ещё не поспешил извиниться. Не то, чтобы Джисон ждал от него, но... разве можно быть настолько бессовестным? Даже просто сообщением не удосужился. Может, он и правда слишком наивен, легкомысленен, вот с ним и происходит вся эта дрянь. И он действительно не имеет понятия, почему отношения даются ему так тяжко. Почему все, в кого он влюбляется, оказываются ебаными чертами? Звенит звонок. Джисон с великим монолитом на душе поднимает голову, осознавая, что прослушал пол лекции. Возможно, всё это изначально не имело никакого смысла. Натуралу (по ебалу) не докажешь, что он гей. Да и глупо пытаться слепить из кого-то того, кем он не является. Хотя от взаимной дрочки Минхо, почему-то, не отказался. И вставал на парня у него только так... Придурок. Хрен пойми, что у него на уме. Феликс свалил домой ещё в полдень. Пары раньше закончились. Придётся ехать домой одному. В одинокую квартиру, где его никто не ждёт. Надо бы уже завести кошечку, чтобы было, кому дарить любовь со стопроцентным фидбеком в пятикратном размере. В голове накатывал поток мыслей, одна за другой, но все они вызывали на дуэль самые мерзкие эмоции. Джисон не горазд строить из себя рёву-корову, да и плачет он редко (старается), но из-за совокупности произошедшего за последние дни… Хочется. Остановившись возле козырька на ближайшей остановке, Хан заткнул себя наушниками, чтобы заглушить мысли, но успевает послушать только пол песни. Повайбил, называется, под Лану Дель Рей... Выдернуть наушники посмел Минхо. Какого хрена он творит вообще? Хан затаил дыхание в унисон с ритмом сердца, как только замечает присутствие самого любимого, но в то же время самого ненавистного ему человека. — Хан, — твёрдо зовёт его. — Отойдём? Хан кивает, отводя лицо в другую сторону. Конечно же он против. Но было бы круто, если бы наушники он вернул. А то без них как без трусов. — Хватит вести себя, как ребёнок. Пошли поговорим. Он даже тянет его, но вместо привычного образа «похотливого принца» Джисон на удивление самому же себе выдёргивает свою руку, показывая истинную натуру. Такую же обычную и способную на ранимость натуру. — Ты придурок? — возмущенно усмехается Джисон. — Да. Ноль комментариев. Джисон не думал, что он так быстро признает это. И что вообще с его лицом? Только пусть не говорит, что проникся к «педику». — Тогда… Я не хотел сделать тебе больно, — продолжает раскаяние Ли, снова пытаясь прикоснуться к нему. — Не хотел наговорить все те… вещи. И про сон — это всё для того, чтобы ребята отвалили от меня с расспросами. Кажется, сейчас Джисона понесёт. Он отвернулся, так и не позволив коснуться себя, вместо этого он обнимает себя сам. Глаза стекленеют, а в горле намертво застревает ком. — Но сделал. И наговорил, — голос всё ещё держался в отличие от глаз, которые были наготове выпустить влажную дорожку по щеке. Минхо знал этот голос. Голос, что вот-вот сорвётся на плач. Который ощущался как порванная струна. Чёрт, сейчас на них все будут пялиться. — Идём… — он всё же взял его за руку и завёл в переулок, где было поменьше народа. Они встали над каменной лестницей какого-то большого здания на улице бордово-рыжих оттенков. Хан оказался возле рельефной стены из залитых кирпичиков, но не прислонялся к ней. Непривычно осознавать, что он просто гуляет с Минхо, которого месяц не получалось уговорить на это. Как обычно: всё приходит, когда уже не горит. Ну и зачем они здесь? Хан обижен. Непристойно обижен. Не хочет разговаривать с этим человеком, даже если всё ещё питает к нему чувства. Он же просто «шлюхан», как считает весь универ. Но по факту… У него было только с теми, кого любил он и кто любил его (как оказывалось позже — нет). Часто приходилось сталкиваться с предательством и изменой. — Ты правда можешь врезать мне, если захочешь, — опускает веки Минхо. — Но я хотел, чтобы ты понял, что я не считаю тебя грязным или что-то в этом роде. Врезать? Было бы славно. Но портить его красивую рожу не хочется даже при таком раскладе. Как же Хан ненавидит себя за это. Прикусывая губу, он заглатывает новую волну зуда. — Я просто не понимаю, — едва кивает Джисон, смотря в никуда с пустыми глазами и покрасневшими веками. — Ты же так хотел, чтобы я от тебя отвалил. Тебе было мерзко от меня, я знаю, но даже так я хотел подружиться. И теперь, когда всё так, как ты хотел, а я пытаюсь остыть к тебе, ты добровольно приходишь и пытаешься наладить отношения? Зачем? Для чего всё это? — А ты как думаешь? Я поступил, как мудак, думаешь, мне не совестно жить с преследующими чувствами, от которых мне хреново? И тебе... Минхо не стал говорить про то, что его в самом деле стало задевать то, что эти дни Хан вёл себя так, будто его не существует. За эти дни он смог поставить себя на его место и понять, как это неприятно. — Какая уже разница... — делает вид, что ему похуй, но в это время старается отвернуться, лишь бы не показаться слабаком. — В универе я для всех легкомысленная давалка. Даже если это не так, слепые слухи сильнее меня. И тех, кто только поступает сюда. Они с нулевой думают обо мне неправильно. Даже... даже ты. Последнее ударило по больному. — Разве не ты сам ведёшь себя так? — Минхо осёкся, безмолвно отругав себя за то, что ляпнул. — Как? — на удивление спокойно реагирует Хан. — Постоянно сводишь всё к пошлым шуткам. Пристаёшь ко всем, кто понравится. — Во-первых, что плохого в пошлых шутках? А во-вторых... В том-то и дело. Я пристаю только к тем, кто понравится. Но по-настоящему мне нравились немногие... — Что для тебя «по-настоящему»? — вопрос такой, словно это выстрел на поражение. Хан приоткрыл губы, но побоялся ответить. Никто никогда не заговаривал с ним о таких глубоких вещах. Ну, кроме его лучшего друга. Только с ним можно попиздеть на философские темы. — Когда желание возникает не только здесь, — он кивает на свою ширинку с отчуждёнными глазами, затем прикладывает ладонь к груди, чувствуя, как сердце колотится быстрее обычного. — Но и здесь. Но оно более приятное. Это лучше, чем секс. Понимаешь? Хан шмыгает, не зная, уместно ли его пробило на искренность. Тем не менее, он продолжил: — Я тоже не хочу всего этого. Но мне никогда не везло в любви... Я влюбчивый, да, но тоже умею любить по-настоящему. Минхо молча кивает. Медленно, не отрывая ответного взгляда. Какая проницательность от того, кто всегда ведёт себя, как озабоченный изврат. Признаться честно, вот такой Джисон... ему нравится больше. — Прости за тот день. Я... был не прав. И ребята тоже. На губах напротив появилась фантомная улыбка, которая быстро исчезла взамен на судорожный выдох. Кажется, его больше не несёт лить слёзы. Ну и отлично. Нечего перед другими слабость показывать. — Просто от тебя слышать что-то подобное было больнее всего, — выдохнув с грустной улыбкой, Хан пытался вернуться к обычному себе. Но, наверное, стоит воздерживать свои желания хоть иногда. Даже если это невъебенный-ёбырь-террорист-красавец-Аполлон-уровня-Бог. — Кстати... Тот сон. Я правда был настолько ужасен? — Нет, Джисон, — он помассировал переносицу перед тем, как продолжить. — В смысле, тот сон вообще ничего не значит. Просто при наших первых встречах ты вёл себя слишком... настойчиво. Думаю, это отразилось на мне. Интересно, если бы Хан не был так настойчив, то смогли бы они дойти хотя бы до того, что происходит сейчас? Теперь даже непонятно, где нужно было свернуть «не туда». — Я действительно был по уши влюблён... Прости, когда это происходит, у меня сносит крышу, — закусывая нижнюю губу от дурацкого чувства, Хан отводит взгляд. Был..? Почему именно это слово зацепилось? — Сейчас уже нет? — как бы аккуратно спрашивает Ли, чувствуя себя странно из-за своего же вопроса. Хан хлопает глазами, затем его прорывает на улыбку, которую он закрывает. — Хён, ну где ты видывал, чтобы влюблённость так быстро проходила? — А... — и всё, от груди отлегло. Вот только отлегло что? — Не волнуйся, я всё ещё хочу увести тебя от твоей девушки, — как в старые добрые заявляет Джисон с улыбкой на лице, но уже не такой наглой, как прежде. — Но я больше не буду предпринимать попытки, если сейчас ты мне прямо в лицо скажешь, чтобы я прекратил. Та ситуация отрезвила. Сейчас он может мыслить здраво. Почти. Но тем не менее, Минхо своими обидными словами будто дал пощёчину, от которой многое прояснилось. С отрывистым трепетом в груди ожидая, что Минхо так и поступит (скажет в лицо то же самое, что говорил уже много раз), Хан заглядывал в его глаза, иногда роняя свои от смущения. — Чего так смотришь? Говори уже... — хмыкает Джисон, чувствуя, как сильнее потеют ладони в карманах. — Иначе я сочту это за флирт. — Для тебя жизнь — сплошной флирт, не так ли? Чужие шаги становятся ближе. Совершенно внезапно его тело оказывается в нескольких миллиметрах от него. Нос к носу, глаз на глазу... Когда успело стать так жарко от близости? Застывая от неожиданности, Джисон пристально смотрит на него. Нет, он таращится. Так, словно это Минхо всё это время приставал к нему, не давая прохода. — Что ты хочешь сделать..? — не к месту усмехнулся Хан — и сразу замолчал. Он мог предположить, что произойдёт в последующие секунды, но... имел ли он на это право? — Понятия не имею, — на полном серьёзе отвечает Ли, ведя ладони к его щекам. Блять, а они мягкие... — Но чувствую, что пожалею, если не сделаю этого... Они целуются. Недолго. Минхо всё ещё непривычно. Но он хочет (?) привыкнуть. И он совсем не знает, в какой момент его занесло не в ту дверь. Ли отстраняется, но отпускает пригретые на щеках ладони только после этого. Его сердце колышется так же быстро. — Хён, ты это... серьёзно сейчас? — с какой-то тревогой посерьёзнел Хан. Будто всё, что происходит — это не правда. Будто он спит. На паре, где до сих пор прослушивает лекцию. — Ты больше не прогонишь меня? — Я бы уже давно прогнал, если бы не... твоя упёртость и обаятельные навыки, — слова повисли на одной волне с дыханием, нуждаясь в обработке. Хан вспыхнул и ему казалось, будто за спиной вырасли крылья. — Обаятельные навыки — это ты про мои интимки? Ну да... Это я умею. Вот только теперь вспоминать об этом как-то странно. Неужели... стыдно? Если только немного? Но показать ему есть что, поэтому за своё тело он не комплексует. Просто с тех пор много чего произошло, и при Минхо он стал ощущать себя слишком тихим и скромным, чтобы умудрится на целые интимки. — Не только про них... — признаётся Минхо, но не продолжает. Просто краснеет, вспоминая много моментов, которые можно было бы обсудить. Например, дружескую дрочку. Нет, серьёзно, с неё Минхо просто выпал. Да и она нехило помогла ему перед матчем. Расслабиться, в смысле. Может, именно поэтому он победил? — Кстати, но получается, что... я действительно украл тебя у другой. — Теперь жалеешь? — Просто... — ковыряя крашеным ногтем палец другой руки, Хан замолк. Тишина была зеркалом его мыслей, которые он так и не сумел сказать вслух. Он быстро смахнул с себя ненужные чувства. — Неважно. Что ты ей скажешь? Хороший вопрос. Вот только ответ на него найти сложно. — Пока... не уверен. Думаю, ей будет трудно принять то, что мне могут нравиться и парни. «Могут нравиться и парни». Это было так неописуемо, что хотелось зарыться в собственную кофту и выплеснуть все эмоции туда. — Ты в порядке? Выглядишь каким-то взбудораженным, — приметил Минхо, оглядев с головы до пояса. — Просто в шоке, что мне предстоит быть твоим любовничком, — вздымает брови Хан, кривя губы в полуулыбке. — Ещё никогда я не брал на себя такую ношу. — Не преувеличивай. Ещё перед тем, как рассказать, надо удостовериться, что она не оторвёт мне член… — Я ей потом сам оторву, — осекся Хан, выдерживая паузу многозначительным кашлем. — Сиськи, в смысле. Минхо издает тихий смешок, в это время ощущая себя двояко. Она всё ещё его девушка, с которой он больше года, но даже если между ними больше нет той страсти, что была вначале, он всё равно ощущает себя лицемером и просто мудаком, придумывая слова для расставания. Он надеется, это правильный выбор.

***

Не прошло и недели, как они начали обжиматься по углам. Пока что вели себя скрытно. Джисону, конечно, было плевательски наплевать на мнение других (ему не привыкать), но вот Минхо понадобилось больше времени, чтобы привыкнуть к новым ощущениям. Да и с девушкой вопрос ещё не решён. Он ведь теперь, получается, тоже... гей. Хотя не факт. Может, он просто Джисоносексуал. Тем не менее, его стало тянуть к нему, как магнитом. Нет, серьёзно, сейчас он бы и вспоминать не хотел, как постоянно отшивал его, отталкивал. — Оппа! — девушка нагло выбивает его из мира раздумий. — Ты меня слушаешь вообще? Звуки кафе преобразились, и Минхо снова сосредоточился на своей девчонке, которую он сам позвал сюда, чтобы пообедать. Столовая осточертела. Тут хотя бы разнообразие в еде, и кофе не из автомата. — Прости, — взвешенно отчеканил он, поёрзав на стуле. — Так о чём ты там говорила? Она выдержала паузу, чтобы прожевать кусок пирога. Окинув его спокойным взглядом, она продолжила: — Ты какой-то убитый в последнее время. Это из-за того, что я не пришла на тот матч, чтобы поддержать тебя? — Нет. — Я же изначально говорила, что не смогу. Но всё же и так хорошо прошло? Вы, слышала, победили. — Да. Блять, её слова снова через раз. Минхо усердно перебирает варианты, при которых не так жестоко можно бросить свою гёрлфренд. Он ведь позвал её сюда для того, чтобы сказать это... Но по итогу ни бе, ни ме. — Я поняла тебя. С тобой каши не сваришь... — девушка поднялась, надевая свою сумочку обратно на плечо. Перед тем, как уйти первой, она ещё раз изучает его лицо. На этот раз внимательнее, с неким подозрением. — Не удивлюсь, если у тебя уже другая появилась. Сердце ёкает. Минхо уставляется на неё, приоткрывая веки с едва дрожащими зрачками. Застали врасплох, но язык машинально встал в защиту. Будто это всё не правда и она городит какую-то чушь. — О чём ты, Лин? За кого ты меня принимаешь? А за кого нужно? Это ведь факт, просто его нужно правильно преподнести. — Ой, не держи меня за идиотку! — нахмуривается она, раскрывая припухлые с блеском губы. — У нас даже секса давно нет из-за твоего баскетбола и друзей! А теперь ты отдаляешься от меня, потому что спишь с другой. Лин вдруг понимает, что она всё-таки находится в общественном месте. Она оглядывается по сторонам с неловким ощущением и осознанием, что на них пялятся. Минхо подскакивает бровями, ощущая ровно то же, но, наверное, пожёстче. Раскричалась тут, ещё и о личном. — Я пошла... — фыркает она, отводя по-детски обиженный взгляд. — Найдёшь меня, когда снова стану тебе интересна... Смотря ей в след под цокот каблов, Минхо устало выдохнул. Её элегантная походка подкосилась уязвлённым самолюбием — это было видно. Пиздец, признаваться оказалось сложнее, чем он думал.

***

— Ну что? Ты сказал ей? Хан подкарауливает его прямо в раздевалке, когда все остальные баскетболисты уже отчалили. Вместо конструктивного ответа он слышит глухой вздох. Видно, безрезультатно. — Эй, а если кто-то увидит? — Минхо поворачивается к нему, отставая от ряда железных шкафчиков. — Выйди и жди меня на улице... — Не выйду, — он приближается к нему с твёрдым лицом. — Никого же нет, чего ты дрейфишь? И вообще... Мы от твоей девушки шифруемся или от всех на свете? Ничего не ответил. Вместо этого садится на лавочку, раскидывая ноги. Руки на них. — Слушай, мне тоже, блять, непросто. Как думаешь, легко расстаться с тем, с кем уже полтора года? — незаметно отчитали его. — Потерпи. Я же терплю... — Не понял, кого ты терпишь? Меня? — нахмурил брови Хан. Минхо закатывает глаза. Ведёт себя, прямо как его девушка. Тоже начинает истерить на пустом месте. — Где я сказал, что тебя? — он поднимается, возвышаясь над ним. Честно сказать, его набыченное лицо было слишком смешным, нежели пугающим. Минхо подавил усмешку, отмахнувшись. — Дуралей... Глаза пробегаются от его довольного лица до пояса и обратно. Чего он ржёт? — Ах, дуралей? Ты хоть знаешь, на что этот «дуралей» способен? Не разбрасывайся словами, а то снова будешь вести себя, как омежка. Минхо подхватывает его щёки, начиная их мять. Ему нравилась их мягкость. Будто слайм жамкает. — Ну? И на что же? — он передразнивает его, заглушая ухмылку. Но она вдруг испаряется в обмен на возмущение. — Подожди, когда это я вёл себя, как омежка? — Когда мы дрочили друг другу, — с ухмылкой и без зазрений совести заявляет Хан. Прямолинейно, однако. — Просто когда подключился я, ты притих. Выглядел так... мило. Минхо передёргивает и, кажется, он начинается немного... злиться? Триггер на это слово снова сработал. — «Мило»? Тебе приснилось, что ли? — Это тебе снится всякое, — вздымает одну бровь Джисон, скрещивая руки на груди. — Что, не хочешь признавать, что за этим строгим личиком может скрываться нежная натура? Ну всё. Терпение лопается. Ли зажимает его у шкафчика, ударяя рукой рядом с его головой. Раздаётся небольшой грохот. Взгляд Минхо полон серьёзности. Сейчас он больше был похож на хищника, которого раздраконила наглая чайка. Под наплывом эмоций и настойчивых глаз (до мурашек красивых) Хан медленно бегает своими по сторонам, поднимая руки в виде невинного жеста. — Я вижу, тебе прям не терпится встретиться с моей «нежной натурой»? — попрекая, Минхо ударяет по железяке ещё раз, только теперь с другой стороны, чем заставляет потерять дар мыслить. — Тебе же говорили, что больше всего я не люблю, когда меня называют милым? Говорили. А ты всё равно за своё. Так нравится дразнить меня? Взгляд сам по себе роняется чуть ниже, с хлопающих ресниц до преступных губ. Гадкий его ротик, так и хочется уже заткнуть, чтобы больше не вякал, что вздумается. Джисон хотел сказать неловкое «прости», но так и не смог, оробев из-за поменявшегося в поведении Минхо. Когда он вот так жрёт его взглядом, он теряется в пространстве. — Ну и кто теперь из нас ведёт себя, как омежка? Они едва нос к носу, обжигающее дыхание сражает наповал. Хан готовится сползти вниз, но его подхватывают губами, засасывая в поцелуй. Ну засосал, так засосал! Это точно тот Ли Минхо, которого он знает? Сначала грубо, потом нежно, потом опять грубо, затем снова темп сменялся на более мягкий. Джисон весь краснючий. И горячий. Так же, как и Минхо. Оставляя на губах зацелованный эффект, они останавливаются. Сердце… Как же звонко колотит грудь. — Это у тебя так или у меня? — на сбившемся выдохе спрашивает Ли. — У нас. Хан отталкивает его и тот подкашивается на лавочку. Минхо смотрит на него с немым недоумением. Над ним нависают, но быстро спускаются на колени между ног. — Это… Ты чего удумал? — То, на что никогда не удумаешься ты, — Хан выдыхал, будто не хватало воздуха. — Слушай, а ты не торопишься? — истеричная ухмылка. — Я жутко опаздываю, хён! Это ты виноват, что возбуждаешь меня. Справедливо. Минхо, конечно, сам не против. Но готов ли он? Ай, чёрт с ним. У него уже стоит. Пальцы подбираются к его угольной чёлке, начиная игриво перебирать её у виска. У Хана зардели глаза и щёки: эти пальцы вскруживали ему голову. Его касания были похожи на малые дозы, признаки гомеопатии, которые убеждали влюбляться ещё сильнее. Минхо тихо наблюдал за всеми его действиями, за тем, как он реагирует на каждый телесный контакт. Грудь сжимала сердце, неистово бьющееся туда-сюда. Пульс разражался по самым заветным местечкам. Да, это именно те ощущения, которых не хватало очень давно. Обхватив вымахнувший член одной рукой, Хан захлёстывал его маленькими искрами в глазах. До сих пор трудно осознать происходящее. Он исподлобья взглянул наверх, чувствуя, что краснеет, как ебаный редис. Тот продолжал в незыблемом ожидании поглаживать его подбородок, будто котёнка, гуляя пальцами то ниже, то выше. Дразнилка. Хотя кто тут кого ещё дразнит. Он стал плавными, старательными движениями натирать головку закатного цвета большим пальцем. Послышался первый вздох. Увесистый и лишённый терпения. Минхо вцепился в торцы лавочки, вздёрнув нос вверх. Слабость накатила и на него. — Расслабься, хён, — успокаивает его Джисон, несмотря на то, что сам вибрировал от предвкушения. Он не мог не признать, что отзывчивость утоляла его самооценку. — Я же не кастрировать тебя собираюсь. В моменте слышится глухая усмешка. От Минхо. Как бы ни пытался Джисон держать себя в руках, его пульсирующий голос был заметен невооружённым ухом. Самого трясёт от невъебического желания соснуть хера, зато разбрасывается нелепыми фразочками. — Я понял, может, уже замолчишь и начнёшь делом заниматься? — с выдержанной усмешкой и надбровной дугой поторапливает его. Тот кивнул, теряясь в ослепляющей влюблённости. К нему. Его телу. Формам. Чего только стоили длинные ноги и пальцы. Да у него всё длинное. Слендермен ебучий. В такие моменты Джисону важно, чтобы оба испытали чувственный процесс и остались с неповторимым результатом. Он неспеша захватил краснючими губами трепещущую шляпку, начиная обогащать своей драгоценной слюной сначала её, и уже потом всё основание. Ощущение себя искусным любовником придавало перчинки к их продельной эскападе. Ли ощущал, как упирается в чужое нёбо. Как член купается в объятиях мягких складок. Его словно пожирали — не успевали отпустить, как снова засасывали, порождая вакуум. Минхо тихо заругался и ничего не смог с собою сделать — вцепился в чужие волосы по бокам, создавая судорожные вздохи. Мускулы живота так скручивало, что хотелось завыть прямо здесь и сейчас. Они настолько поработились процессом, что позабыли обо всех внешних проблемах. Кто-то шёл к ним. Но как же им было похуй. Адреналин перекрыл все нормы приличия. — Оппа, ты здесь? — мелодичный голос становится всё ближе. — В общем, я поняла, что в последнее время у нас действительно всё наперекосяк, поэто… И тишина. Гробовая. Хан вынимает член изо рта, Минхо застывает, а его девушка пребывает в первичном ахуе. Картина, в которой твоему парню сосёт другой парень, навевает на мысль, что самому психологу понадобится психолог. — Лин… — машинально в голове стали проскальзывать варианты оправданий. Но ни один так и не осмелился вырваться наружу. Джисон тем временем стыдливо протирал углы губ от слюны, боясь посмотреть на пожаловавшую. Вечно она вовремя. Хотя, может, этот момент — самый удачный, чтобы она отстала? — Н-неважно… — в голосе процедились ноты нарастающих слёз. — Я в любом случае хотела расстаться! И она убегает вся в слезах, одаривая коридор тихим плачем. Ну пиздец. И в лодку не сели, и рыбку не съели. — Не могла, что ли, прийти на пять минут позже… — бурчит Джисон, замечая, как влекомый стояк постепенно падает. Всё. Настроения нет. Ни ебаться, ни сосаться. Только напиться. Впервые его так резко прерывают, когда он уже почти всё. — По крайней мере, пососал здесь не только я, — находит время для очередной шутейки Хан, за что получает не оценивший прикола взгляд. Минхо прячет родное куда подальше, сумев вместить на лице и раздражение, и разочарование сразу. Решив избавиться от чувства позора, он покидает раздевалку. Что на него нашло? — Эй, ну чего ты? Зато она больше не побеспокоит нас! — кричит вслед Джисон, и всё-таки бежит в догонку. После этого дня Минхо понял, что: больше никаких девчонок — это раз. Два: он идентифицировал себя как Джисоносексуал. Ну и третье — он во второй раз в жизни влюбился по-настоящему.