Часть 1
24 февраля 2025 г., 10:34
Андрей родился в селе в самое пекло гражданской войны. Никто не спрашивал солдатку Настасью, кто был Андрейкиным отцом. И так ясно, что не законный муж Назар, сгинувший где-то на фронтах Империалистической. Бабой Настасья была скромной, на сельских мужиков не зарилась. Да и какие это были мужики: если не инвалид, так старик древний. Так что видели в мальчике все бабы свою будущую надежу. Только вот со временем оказалось, что Андрейка телом крепок, да умом короток. Про таких раньше говорили юродивый. Будь время еще царское, то быть Андрею при храме. И храм в селе был как положено, только вот батюшка как в конце двадцатых сгинул, так его и не видел никто. Поэтому жил Андрейка при селе. Все его привечали. А он привечал калечных кошек, побитых собак, уток-подранков. Пристраивал и к себе, и по соседям. Никто слова не говорил. Обидеть блаженного — грех.
Грянувшая война, кажется, не затронула Андрейкиного разума. Он не замечал, что вся молодежь разом куда-то пропала, что женщины оделись в черное, а детей не выпускали со дворов до улицы, как раньше. А потом он решил выпустить у пруда покалеченную уточку Фросю. До пруда было километра четыре в одну сторону. И Фрося упрямилась: никак не хотела отплывать от кромки и, смешно переваливаясь, выбегала за Андрейкой, стоило тому сделать пару шагов по направлению к лесу.
Когда же парень наконец вернулся, села не было — лишь ветер раздувал огонь на горящих балках. Уцелел лишь храм. Хотя храмом он уже давно не был и служил конюшней. Но с войной забрали и лошадей, и теперь храм с осуждением смотрел пустыми глазницами-окнами на догорающее село.
Натаскав всякой ветоши, Андрейка устроил в пределе что-то вроде берлоги. Питался тем, что можно было еще выкопать с огородов, и уцелевшим в погребах. Мяса Андрей не ел, да и не было его. То, что не поймали в акцию, немцы забрали, приходящие из леса партизаны. Но всего этого Андрейка не знал. Он продолжал жить в своем закрытом мире, в котором лишь отзвуками доносились события мира реального.
***
— Ну что, Манфред, готов проиграть? Здесь тебе не школа и заучкой быть не спасет. Так что готовься поздравлять друга с первым «Железным крестом». А как получу, то и отпуска ждать не буду. Напишу командиру прошение и женюсь заочно на Лотте. Манфред лишь блеснул глазами в сторону Штефана. Только здесь, на фронте, он осознал, каким на самом деле был идиотом там, в Кёльне, что поспорил со Штефаном, своим на тот момент однокашником. У них с детства была дружба-соревнование. Кто будет первым в школьном состязании по бегу, кто напишет лучше работу по математике. Побеждали с переменным успехом, и всегда побежденный радовался успехам победителя. А потом появилась Лотта. И дружба дала трещину. И именно Манфред предложил Лотту как главный приз тому, кто первый добудет своей доблестью на фронте «Железный крест». Там, в Кёльне, ему еще была важна дружба. И только после первого настоящего боя он осознал, насколько ему важна Лотта и безразлично все остальное. Церковь на окраине выжженного села Манфред обнаружил накануне, стоя в охранении и осматривая окрестности через полевой бинокль. В одном из зияющих чернотой окон вдруг мелькнул робкий огонёк. Манфред было подумал, что ему привиделось. Но огонёк мелькнул еще два раза, а потом, метнувшись вниз, погас. Манфред решился, завтра после отбоя он пойдет туда на разведку и добудет партизана, «Железный крест» и Лотту. Манфред осторожно подлез под колючую проволоку. Преграду удалось преодолеть без проблем. Не поднимая головы, он тихонько пополз к лесу. Дежуривший на этом участке Шульц был занят добавкой к своему позднему ужину и поэтому больше внимания уделял содержимому котелка, чем происходящему вокруг. Ночь была светлая, и между причудливыми ветвями деревьев темным великаном проступал храм. Сзади неожиданно хрустнула ветка. Вскинув винтовку, Манфред резко повернулся и увидел Штефана. — Думал, я не замечу твою вылазку? И не мечтай. Лучше расскажи, что заметил? Или решил Ивана на живца поймать?! — Уходи, Штефан. Просто уйди. Вали отсюда, понял? — С чего бы это мне валить? Ну уж нет. Рассказывай, давай. И пусть победит сильнейший! Неожиданно даже для самого себя, Манфред отбросил винтовку в сторону и ринулся на друга. Штефан, не ожидавший такого, не удержал равновесия и рухнул на снег, но очень быстро сгруппировался, и вот спустя считанные минуты, уже сидя верхом на Манфреде, награждал его звонкими оплеухами. Внезапно, что-то отвлекло его внимание. — Там, в церкви. Там кто-то есть. Ну ты тихушник, Манфред. Но я-то тебя хорошо знаю. — И, отшвырнув его в сторону, ринулся к цели. Утерев снегом кровавую юшку, Манфред принялся догонять друга, и вдруг внезапная вспышка ослепила его и лишила сознания… Придя в себя, он первым делом заметил изуродованное тело Штефана. Вокруг стояла оглушающая тишина; Манфред даже не понял, что ранен. Он стянул шинель и накрыл ею друга. Несмотря ни на что, Штефан был его другом с самого детства. Было за полночь, когда Андрейка заметил в проёме шатающуюся тень. Поначалу он подумал, что это призрак — порождение его голодного бреда. Но нет. Это был живой, пока еще живой, хоть и абсолютно голый человек. Его тело кровоточило, а глаза, безумно вращаясь, смотрели, но не видели. И Андрейка, который с трудом передвигался последние дни, встал. Встал, чтоб защитить свою правду — о том, что человек должен помогать любому живому существу, которому нужна помощь… Еще до утреннего построения началась атака. Советские дрались отчаянно. В плен не брали никого. В пылу битвы никто не заметил отсутствия рядовых Гелле и Дюстера. Советские в село не зашли — преследовали немцев дальше. Да и зачем, и так было известно, что село сожгли каратели вместе с жителями. Придет еще время хоронить мертвых; сейчас нужно преследовать дальше живых врагов.***
— Сегодня мы открываем обелиск «Неизвестному солдату» над могилой двух героически погибших за нашу Советскую Родину бойцов. После освобождения села эти двое были найдены погибшими, но не сломленными. Один умер от голода, другой от ран. Но голодающий проявил невероятную силу духа и согревал раненного последними искрами тепла своего медленно угасающего тела. Два неизвестных солдата, неизвестных героя — пример для нас, будущих поколений свободной Советской Страны… Под нестройное пионерское пение красное знамя затрепетало на ветру над общей могилой Андрея Агафонова и Манфреда Гелле.
