проклятые

      брашов приветствовал группу охотников проливным дождем.       на небе затолпились тучи, сияющие, как самый тёмный оникс. они мерцали молниями, тянулись по небосводу плотным одеялом; которое было разодрано кем-то большим и злым. и через эти рваные отверстия робко проглядывали звёзды. они разложились блёстками, спорящими с сиянием свинцовых туч. те безжалостно взирали сверху вниз на спрятавшийся по домам народ. тяжёлые вишневые облака раскинулись по всему небосводу грязной сахарной ватой, затмевая собой солнечные лучи плотной стеной. они проливали холодные слезы, всхлипывая раскатами грома. он расползался синеватой паутиной, разрывая пелену застывшей серости.       отоспавшись и набравшись сил, парни арендовали машину и двинулись по намеченному маршруту. в багажнике в сумках звенело оборудование. благодаря официальным правительственным значкам, истребители имели право путешествовать вместе со своим арсеналом в любую точку мира и не было закона, который мог бы их остановить. впрочем, ни чан, ни остальные не выходили из дома без заряженного пистолета. огнестрельным оружием пользовались все без исключений; в том числе оборотни и колдуны. потому что пуля всегда будет быстрее.       солнце уже давно спряталось за ровной линией горизонта, но никто из группы не заметил особой разницы. из-за непогоды непонятно, когда сгущаются сумерки, целующие остатки засыпающего дня. лес за окном машины был тёмным, невзрачным пятном, пролетающим из-за высокой скорости. вскоре, сидящий за рулём сынмин, который руководил экспедицией, наконец-то повернул. поездка прошла в нервных шутках и натянутых улыбках, никто не показывал своё волнение на самом деле.       несмотря на то, что страх свернулся чешуйчатым, скользким клубком за шиворотом кожаных курток. он стекал по спине, впитываясь иллюзорными ледяными каплями в кожу. холодил кровь, подстёгивал осознание того, что происходит. они рискуют не вернуться. все они. пусть каждый из них был натренированным бойцом, солдатом, настоящим профессионалом, но в этих местах сгинуло немало хороших, наиболее опытных парней.       — приехали.       внедорожник замер на холме, перед которым простиралась глубокая пустошь, с рваными очертаниями деревьев. там, на несколько километров вниз, когда-то простирался замок. чан долго вглядывался в темноту за лобовым стеклом, крепко сжимая руку мирно дремавшего у него на плече минхо. он бы душу отдал демону перекрёстков, самому адскому королю, лишь бы его муж не горел таким желанием отправиться в самую бездну.       чан опустил взгляд на своё счастье, оттягивая момент пробуждения до последнего. его страх ощущал хёнджин. хван посмотрел на криса глубоким взглядом, в котором было тихое понимание. минхо для него был лучшим другом. они были связаны магией, метками соулмейтов. и пантера тоже боялся потерять лино. тем не менее, он ни на йоту не мог представить переживания чана. план сынмина был опасен тем, что эти двое – ахиллесова пята друг друга. если погибнет один, второй метнётся в самую гущу событий и этого не миновать.       когда группа спятивших оборотней на одной из миссии похитили минхо, крис вырезал всю стаю. он сжёг лупанарий вместе с щенками, которых так отчаянно хотели спрятать одичавшие волки. тогда пламенем его гнева горел весь район и та самая тьма, которая западает в душу, отнимает кусочек за кусочком после каждого убийства, вела его к обессиленному минхо. чан вынес его на руках, а на окровавленном лице застыла бесстрастная, непроницаемая маска истребителя. он шёл, упиваясь жалобными стонами умирающих, отчаянным воем тех, кто причинил вред его чародею. потому что никто не смеет угрожать его мужу и не нести за это последствий. минхо пролежал в больнице несколько недель. хёнджин всё время был с ним, разделяя с другом собственную энергию для скорейшего восстановления.       когда новообращённые вампиры, сбившиеся в стаю, схватили чана, минхо направился в гнездовье без огневой поддержки. с ним были только феликс и хёнджин. они забрели на проклятую землю втроем, не предупреждая вышестоящее руководство. не дожидаясь ордера на ликвидацию.       они основали триумвират, соединяя энергию в один сплошной поток. некромантия феликса помогла минхо обшарить каждую могилу, каждое дерево и куст, направляя разгневанного ведьмака но правильному следу. хёнджин разрывал клыкастых тварей на части, злобно сверкая золотыми радужками в кровавой ночи. феликс направил собственную энергию, чтобы притянуть нежить в одно место. его некромантия ощущалась изысканным шёлком, скользящим по коже. она ощущалась как крепко сжатый кулак, в котором был сосредоточен ядерный взрыв.       и феликс этот кулак разжал. все вампиры ненавидели некромантов, они охотились на них в давние времена как раз потому, что те могли их поработить.       минхо вошёл на померкшее от смертельной ауры поле. магия бушевала в его глазах. ему не нужен был священный крест, чтобы ослепить вампиров – он сам был чистым светом. его энергия, горевшая вокруг него жаром феникса, предзнаменовала начало жатвы. он возвёл вокруг вампиров священный купол, чтобы не дать им вырваться и позволить феликсу выдохнуть, ослабить хватку. самое удивительное вскрылось позже. такую мощь минхо может призывать лишь в одном случае – чтобы защитить своего мужа.       пахнуло рассветом.       работая в ночи, понимаешь, что он пахнет иначе. воздух становится свежее, ветер разбавляет ночную духоту своей прохладой. он наблюдал за тем, как извергаются воплями эти кровососущие твари, желающие скорее спрятаться в своих гробах. солнечный свет для них смерти подобен. в принятый закон о ликвидации гласил – быстрое убийство правонарушителя. тюрьмы для нежити не существовало. не было стен, способных удержать их в неволе и единственное наказание для них – смерть.       минхо стал им наказанием. он медленно высушал их. иссохший до костей вампир будет жить, ему это нипочем, но какая же это боль! они корчились, рвали голоса, извивались на земле как гнездо взбудораженных змей. им всего лишь нужно выйти за купол. — я разорву тебя на части, — прорычал их мастер. наставник, который должен был их обучить. пастух, который должен был охранять своё стадо. и он не справился с этой задачей. — я сниму с тебя кожу заживо!       — где чан? — прошипел минхо, выплескивая в безобразное лицо залп святой воды. мастер взрыкнул, хватаясь за обгоревшую кожу. вокруг него начал плясать огонь. его “дети” отпрянули в другой конец купола со страшным визгом. — где мой муж, блядина?       — ты никогда не найдёшь его, если убьёшь меня, — мерзкий хохот отдается зудом в напряжённых висках. хёнджин, который ходил из стороны в сторону, предупреждающе зарычал. — твой некромант не может найти живого, а зверю никогда не отыскать наш тайник.       — я могу отвести вас, — рыдая, подала голос девушка. старший вампир гневно на неё обернулся. — только отпустите меня, я помогу, только отпустите!       солнце вот-вот взойдёт.       пантера помогает выбраться вампирше из кокона и направляется за ней. от неё пахнет правдой.       — я убью тебя.       — убей, — минхо улыбнулся, но улыбка не дошла до холодных глаз.       купол исчез.       взошло солнце.       вампиры вспыхнули как по щелчку пальцев. один за другим, они горели в свете яркой звезды. лино наблюдал за тем, как они валятся на колени, пожираемые огнём. прямо сейчас он совершил преступление, но ему было глубоко плевать. будь его воля, минхо бы с удовольствием насладился их страданиями ещё.       но времени не было.       из-за склепов показался избитый, хромающий чан в сопровождении довольной пантеры. хенджин был ему по пояс, а потому крис мог опираться о лоснящийся бок. вампирши не было. хван убил её, как только крис вышел наружу. убийство вампиров замяли достаточно быстро, сынмин с чанбином хорошо постарались для этого, обеспечив парням железное алиби.       иначе ли минхо грозил приговор – смерть. он всё ещё являлся частью сверхъестественного сообщества, которого не смогла бы удержать решётка. вместе с ним погибли бы феликс и хёнджин.       вся нежить знала что будет, если покуситься на кого-то из четы бан ли. они нарабатывали себе репутацию, пугающую и ощутимую.       но здесь, в румынии, было чудовище страшнее вампиров и оборотней вместе взятых. страшнее призраков, вендиго, гулей, ругару и прочей швали, от которой парни оберегали мирных жителей. местные жители сравнивали своего монстра с демоном. тем, кто поглощает разум и души.       когда джисон впервые услышал об этом, он назвал цепеша позёром и капризной педовкой. тогда все посмеялись, но сейчас всем было не до смеха. хану в том числе. он встревоженно сжал плечо хвана.       ночь окончательно вступила в свои права. звёзды одарили холодными поцелуями щеки, текучее серебро луны запуталось слабым мерцанием в волосах. к вечеру небо стало чище. как странно       — пора, — тихий голос сынмина прозвучал как гром среди ясного неба. парни переглянулись между собой.       крепкие объятия между собой были последними остатками тепла, которые скользнули шлейфом за теми, кто продолжил нелёгкий путь.