taste

ㅤㅤㅤㅤ ㅤ ㅤㅤㅤ“ты моё грехопадение, минхо”.

первый грех обрушился на людей негодованием господним. ева, соблазнившись на сладкие речи дьявольского змея, вкусила запретное яблоко. сок его потёк по её девичьим запястьям, пока искуситель липким языком вёл по румяной щеке. люцифер упивался слабостью человеческой души, смеясь обращался к отцу:

— их вознёс ты к райским вратам? 

      он восстал несколько часов назад и стоило ему повернуть голову, как его дорогой гость восседал у ложа с глазами полными жажды, неземной нужды. минхо поднимается на кровати, поправляя шёлковую рубаху на распахнутой груди. за левым воротом крестообразный шрам, оставленный охотниками прошлых лет. они умерли ещё до рассвета, пылая в стенах церкви, куда хотели привести ли минхо. он смотрел на праведное пламя, охватившее дом божий и кровожадно улыбался. чан уверенно шагал прочь со святой земли, чтобы поравнявшись, склониться и в поцелуе прильнуть к бледной ладони.       вампир опустил снисходительный взгляд на темную макушку, на щеку, с грязным мазком копоти. бан кристофер чан – один из самых опасных охотников их времени. нечисть не упоминает его имени всуе, словно он сам господь бог. кристофер – настоящее сверхъестественное пугало, им пугают новообращенных вампиров, ведая о том, насколько безжалостным может быть охотник. какими искусными могут быть его пытки во благо мщения за живущих на свете смертных.       но никто не подозревал о том, что сын благочестивого священника, яростный борец со злом является в вампирский замок в чаще леса за греховным удовольствием. была у него слабость, о которой никто не ведал – ли минхо. ощущение клыков на собственной коже будоражило кровь, стекающую из укусов. принц вампиров воистину пировал на бесстрашном охотнике.       минхо медленно направляется вглубь подземелий своего замка. в глазах его плясали настенные факелы, но чем ближе он подходил к заветной комнате, тем тише был их свет. лишь тонкая полоса оного выскакивал из приоткрытой двери. его плащ скользит за ним невесомой тенью, та словно собственной жизнью живет, утопая в темноте старых коридоров. поговаривали, что принц ею может красть души.       одна душа точно была интересна застывшему сердцу.       — ты снова пришел ко мне, — томно шепчет принц, вплывая внутрь. он закрывается на засов, подальше от любопытных слуг. происходящее здесь лишь для него. – кристофер…       он облизывает пересохшие губы, взирая на мужчину в свете камина.        сильное тело вытянуто руками вверх. на сильных предплечьях радостно сияют звенья металлических старых цепей. голова опущена вниз, пряча под чёлкой красивое лицо со шрамом поперёк обесцвеченного глаза. минхо жадно очерчивает взглядом каждый изгиб, задерживается тёмным взором на широкой, мускулистой груди. та испещрена старыми укусами, почти зажившими. они тянутся по всему туловищу хаотичным разбросом розоватых меток вплоть до лодыжек.        вампир сухо сглатывает, когда пальцами ведёт вдоль голого бедра с внутренней стороны, нащупывая несколько особенно отличающихся. именно в этих местах укусы получаются рваными, неосторожными; особенно кровоточащими, ведь именно здесь минхо теряет. над собой контроль. иногда чану кажется, что ли собирается разорвать его, словно медведь добычу. благо, к тому моменту, когда лино оказывается внизу, он уже почти сыт.       минхо обходит со стороны, чтобы полюбоваться покрытой испариной спиной. на ней еще свежие царапины, которые нанесены священными клинками из охотничьего арсенала. опороченный грешной связью бан стал подвержен на влияние собственных лезвий, что были благословлены божьими слугами. и всё же, каким хрупким может быть человеческое тело! годами чан вымаливал милость ну принца обратить его, в тайне предаваясь фантазиям о бессмертной жизни.       — приветствую, мастер.       — bon chiot, — рокочет на французском вампир, оказываясь перед охотником. ли бесцеремонно проводит носом по изгибу шеи, ныряет кончиком в ярёмную впадину, почти задыхаясь от удовольствия. чан пахнет едой. — тебе не терпится начать, не так ли? — твоя зависимость от боли становится более явной.       маленький грязный секрет заключался в том, что кристофер обожал боль. он относился к ней с трепетным благоговением. только минхо знал, как правильно её причинять. доводя бана до настоящего безумия, в котором он тонул взахлеб.        когда просил укусить его ещё раз. глубже. сильнее. до рычания в гортани принца, когда кровь растаявшим медом текла ему в рот. бордовые дорожки стекали с уголков кукольных губ, жидкими рубинами опадая на бановы плечи.        когда умолял лезвием обновить инициалы под рёбрами. лишённый возможности дышать, он голос рвал в сдавленном крике, ведь минхо умело  вспарывал кожу лишь одним наконечником. медленно, методично. ногтем оттягивал края раны, пока второй рукой тянул за мокрые от пота волосы. лино сжимал локоны у корней, притягивая криса к себе ближе. чтобы его стоны ловить в поцелуях голодных, впитывая их вместе с жизненной силой. вместе с частичкой души, которую кристофер терял с каждым своим приходом.       — кто бы видел, какой ты жалкий, — презрительно цедит минхо, схватив охотника за подбородок. он небрежно отталкивает мужчину от себя секундами позднее. — разве стоит тебя бояться? вампирская подстилка. о, что сказал бы твой отец? — с восторгом спросил вампир, опуская руку ниже пояса. твёрдый член истекал смазкой, капая ею на тяжёлые ботинки. пожалуй, это было единственное, что осталось на бане. ли нарочито нежно ведет по напряжённому стволу, размазывает влажность по налитой кровью головке. пробегается пальцами дальше, до сжатого входа. дразнит, практически на сухую толкнувшись на одну фалангу.       крис жарко выдохнул.        — мастер… — он силится сказать ещё что-то, но его грубо обрывают. рука исчезает и бан кусает собственные губы почти до боли.       — не смей скулить. твой скулёж мне противен. мне куда больше по душе, когда зубами ты сжимаешь собственный ремень, истекая слюнями. так грязно.        в друг друге они нашли удовлетворения всех тех пороков, которых не могли найти ни в ком другом.        о существовании минхо знали несколько округов, ведь он держал вампиров под контролем. настолько, насколько это было в его власти. но видели его единицы.       чан же не смел заикаться о своих желаниях, чтобы не быть опозоренным. и вот однажды, явившись в замок принца для его казни, он нашел желаемое.       — может быть, мне стоило бы прикрепить тебя к кресту? тому самому, которым ты пытался запугать меня в самом начале? — ли неторопливо раздевается, оставаясь лишь в кожаных штанах на шнуровке. крис неприкрыто воззрился на принца, задрожав от предвкушения. минхо цокнул, замахнувшись.       удар перстнями на мраморных пальцах пришелся по носу.       потекли первые вишнёвые капли из рассеченной кожи. минхо подавил в себе звериное желание попробовать на вкус воздух.       — надеюсь, что вместо распятия, вы в очередной раз растлите меня и мою душу, похабно пачкая кровью пол и дразняще приставите револьвер к виску, — прохрипел крис со слабой ухмылкой. вся похоть была сосредоточена в ней. она сочилась, подобно соку сдавленных перезрелых на солнце ягод. ли был готов поклясться, что она почти ощутима. – пока толкаетесь внутрь, мой лорд.       минхо смазывает криса тщательно принесёнными маслами. не из-за заботы о заблудшем охотнике, а из-за собственного удобства. он удерживает охотника за бёдра, заполняя сильное тело собой. бан почти подтягивается на цепях, неосознанно желая уйти от саднящих ощущений снизу, но его вынуждают замереть. замереть, полностью насаживая на себя. ли входит во всю длину особо не церемонясь, ведь он растягивал его на протяжении нескольких часов. издевался над чужим желанием с особой жестокостью, вынуждая скатываться на слезливые мольбы. они резали по нервам, но вместе с тем приносили невероятное блаженство. от осознания власти над тем, кто грозился когда-то его убить.       — минхо… — сипит бан, сцепив зубы. вампир ритмично двигает бедрами, сильными руками сжимая мякоть задницы. оставленные им раны, что тревожатся от каждого движения, доставляют крису дискомфорт. но от него же мужчина плавится.        помещение наполняется звонкими шлепками тел друг о друга, вьющимися паутиной стонами. кристофер глаза распахивает широко, преисполняясь в судорожной истоме. он раздвигает ноги шире настолько, насколько это возможно в его положении. капли пота стекают по вискам, прозрачным бисером украшают тяжело вздымающуюся грудь.       когда они страстно целуются, минхо беспощадно терзает клыками полюбившиеся губы. зализывает их после, нижнюю на себя тянет, голодно причмокивая.  оставив их в покое, он переключается на шею. и, найдя чистое местечко, погружается зубами. стараясь не навредить мышцам, лишь в погоне за обоюдным удовольствием ли кормится, не прекращая жарко вдалбливаться в в красивое, податливое тело. рыча наслаждения, от ощущения узких стенок вокруг него.       минхо знает цену вещам.       и в его в руках та самая вещица, которой он хочет пользоваться еще долго.       кристофер глухо всхлипнул, сжимая принца внутри, лишь бы не оставаться пустым. не ощущать себя еще более жалким, чем есть.       пожалуй, целую вечность.