Тени на стене

Спустя без малого три года после той первой встречи она вновь обнаруживает себя в этом кабинете. На сей раз, однако, кроме них двоих присутствует ещё один человек. Ниа рассматривает его сверкающие бронзовые залысины и короткие мясистые пальцы. Ей кажется, что он похож на кинальскую глиняную статуэтку - только не на ту, что приносит удачу, а на ту, которой полагается стоять во дворе и ловить злых духов, не пуская их к парадному входу. Вот только эта статуэтка во дворе оставаться не пожелала и заявилась прямо в дом. Вместе с духами. Ниа знает, зачем он здесь. Она знает, как будет идти и чем завершится разговор, обрывки которого доносятся до неё, словно через слой толстой ваты. Она знает, почему посетитель настоял на её присутствии. Единственное, чего она не понимает - это почему вместо своего привычного оцепенения она чувствует сухую, медленно нарастающую ярость, обращённую даже не к человеку напротив, но к иной, неназванной стихии, незримо витающей в кабинете и понемногу окутывающей её. - ...сам от них вот уже с четверть века страдаю. Имел несчастье под Анрикой. Контузии - страшная штука, скажу я вам, - говорил Гарачи участливым тоном, но взгляд его прищуренных глаз был направлен куда-то за окно, и оттого в словах сквозила безличная холодность. - Однако же к делу. К делу. В руках у судьи появилась тонкая коричневая папка. Он вернулся к столу, накрыл ею разложенные документы и, сцепив руки в замок, впервые за весь разговор посмотрел министру в глаза. - Я взял на себя смелость подготовить предварительный проект постановления. Ознакомьтесь, пожалуйста. Крона раскрыл папку, пробежал взглядом короткий - всего в пару листов - документ и, под насмешливо приподнятые брови Гарачи, передал его Ние. Она тоже не стала вчитываться дальше заголовка, первых строк и номеров в четвёртом абзаце. Набор пропагандистских штампов за двадцать лет мало изменился. - Как чертовски любезно с вашей стороны, - к некоторому её удивлению, Крона нашёл в себе силы огрызнуться, протягивая недочитанный документ его автору. - Не торопитесь, министр! Тут кое-чего не хватает, - улыбаясь, Гарачи указал на лежавшую невдалеке ручку. - Всего один росчерк, большего не требуется. Крона медлил, переводя взгляд с Гарачи на Нию. - Или у вас есть возражения по существу? - в глазах судьи вновь блеснули насмешливые искорки. Возражений не оказалось. Получив подписанный документ, Гарачи придал своему лицу официальное выражение, хотя лукавый блеск в глазах всё же остался. - Прекрасно. Я уведомлю коллег о том, что министерство отозвало свой протест. Не смею дальше отнимать ваше время, Ионас. Миссис Моргна. После ухода судьи кабинет погружается в неловкую тишину. Ниа подходит к окну, наблюдая за медленно падающими хлопьями снега - большими, величиной со спелый виноград. На Крону она не смотрит - и не потому что её тошнит при мысли об очередной вымученно-горькой улыбке - а потому что с трудом удерживает себя от того, чтобы исполосовать ногтями его бледное лицо. С полминуты она размышляет, потечёт ли при этом кровь, или же у господина министра за последние годы её постепенно заменила бесцветная лимфа. Никогда ещё Ниа не была так близка к бешенству, и это чувство её удивляет. Удивляет прежде всего своей несоразмерностью тому, что только что произошло. За эти три года им не раз приходилось проигрывать битвы и отступать, и она всегда была к этому готова. И сегодняшняя встреча не вышибла бы её из колеи, если бы не... Если бы не тот факт, что никаких "их" больше нет. Теперь она вновь одна, вновь замотана в этот проклятый кокон, а человек, что некогда сумел его пробить и дать ей нечто большее, чем пустое, выхолощенное чувство долга, предал и её, и себя самого. Только сейчас Ниа осознаёт, насколько легче, оказывается, было заранее не ждать от людей ничего хорошего. Стократ легче, чем надеяться на человека и доверять ему, позволяя разбить эти надежды и это доверие. Она должна, должна была этого ожидать, она ведь столько раз уже видела это медленное угасание - у коллег по адвокатуре, у студентов, что покидали её лекции с горящими глазами, и отводили взгляд при встречах спустя пару лет. Всё закономерно - но как же мерзко и больно... Сзади раздаётся смущённое покашливание - и она резко разворачивается, заставляя хозяина кабинета испуганно вжаться в кресло и поперхнуться собственными словами. Она изучает его острые скулы и впалые щёки - министр сильно осунулся после микроинсульта в ноябре - чувствуя, как ярость понемногу уступает место чему-то иному. Презрению. Впервые за время из знакомства Ниа глядит на него сверху вниз - и видит слабого, сгорбленного человека, ничем не напоминающего того страстного оратора, которому она ещё недавно готова была внимать, разинув рот, и за которым готова была идти, отринув любые сомнения. На ум почему-то приходит старый девиз - «светя другим, сгораю сам» - вот только он даже не сгорел, а просто позволил себя затушить коротким толстым пальцам. Ещё во время разговора с Гарачи её охватило странное ощущение - словно кто-то вынул некий внутренний стержень и объёмная фигурка сложилась в плоскую картонку. Тень, услужливо подсказывает память знакомым резким тоном, такая же безмолвная, как те, что её всегда окружали. Тень, соглашается с подругой Ниа, но только тень эта здесь отнюдь не она. Нет смысла оплакивать того, кто сам выбрал свой путь. Она быстрым шагом выходит из кабинета, игнорируя неразборчивое бормотание позади. У неё больше нет на это времени. Её корабль всё так же окружён минами, капитан дезертировал - и хорошо ещё, если просто дезертировал, а не переметнулся к противнику - значит, первому помощнику пора брать управление на себя.