don’t let this love rot

Коттедж, который они арендуют, крохотный: кабинет, заставленный шкафами с книгами, спальня, в которой предыдущий хозяин заложил камин, и кухня. Нет даже комнатки для служанки; впрочем, она справляется самостоятельно. Немного неумело, конечно, но все же справляется. Простой домик — значительное улучшение, особенно после палатки. Главное, что коттедж находится недалеко от лагерной стоянки. Так Капитано и с солдатами, и знает, что жена не мерзнет. Жалко, конечно, что приезжает только ненадолго и только в ночи, но она все равно готовит ужин каждый день. Он не ест все равно, даже когда приходит. — Ты скажи, что приготовить, — почти что плачет она. Он только извиняется и обнимает; притягивает к себе, сидящему, и упирает лоб в плечо. Она не понимает, что не так. … С подругами встречи редкие, потому что она стесняется просить лошадь. А еще потому что они уже все беременные, а она… Поворачивается в бок, когда смотрится в зеркало, и опускает ладонь на плоский живот. Она любит Капитано, но в груди что-то колется, что-то болит. Брак, в который она вступила, кажется, совершенно неправильный. Но матушка, которой она пишет уже третье письмо, наконец-то отвечает. Не глупи, говорит мелкий почерк. Тебя не бьют и тебя, вроде как, даже любят. Мне повезло не так. Последняя фраза разрывает пергамент, и девушка вспоминает, как матушка прятала синяки, который оставлял пьяный отец. Капитано не пьет. Капитано не бьет. Может, она действительно дура, что зря переживает. Но все равно достает с антресоли собственное приданное и распаковывает шелковое, прозрачное белье. Очередная попытка соблазнения. … Она лежит на кровати исключительно провокационно и смотрит в потолок; вслушивается в каждый звук в ожидание Капитано. Он скоро вернется. Она скоро попросит то, что знает — не получит. И, наверное, расплачется. — Добрый вечер, — доносится мужской голос, и пустой мир наполняет смысл. — Ты еще не уснула, пташка? И хотя она выбрала на ночь другую роль, она забывается, запахивается в халат и сбегает на первый этаж. Капитано осторожно снимает плащ; снег он стряхнул еще до того, как переступил порог. Любимый. Драгоценный. Объятие удушает. Она осыпает черное забрало мягкими поцелуями и тихо хихикает. Это напоминает сон. Теплый и обрывистый, который вспоминается только отдельными картинками. Что-то не так. И не только брак.