Твоя плоть – мое освобождение

«Понравилось играть в героя, игрок 456?» – кружилось у него в голове. Ги Хун мало чего помнил. Похоже, ему неплохо ударили по голове. Однако эта фраза вечно возникала в мыслях, словно молитва, и не исчезала. Его тело болело. Желудок был пуст. Горло раздирало. Он не мог ходить, только лежал и ползал. Похоже, у него сломана нога, может, вывихнута. Кругом было холодно, и он вот уже второй день находился в неизвестном помещении. Темнота – лишь небольшая койка в углу комнатки и огромная, железная дверь, с небольшим окошком снизу в ней. Несколько раз за день в него просовывали… что то на подобии еды и две бутылки воды. Вещество в тарелках было похоже то на очень жидкое пюре, то на куриный бульон. Ги Хун выпивал бутилированную воду залпом, а вот еду есть панически боялся – мало ли, может она отравлена? Он оставлял её нетронутой. Паранойя преследовала его повсюду. Ги Хун не пытался кричать, вырваться, освободиться. Да и сил на это не хватало. Пару раз он постучал по железной двери, покричал что то на подобии «идите нахуй» и «я вас всех ненавижу». На этом всё. Он представлял, как жалко выглядел со стороны – мужчина был избит, его мучил жар и он был голоден, его нога была сломана и поэтому он ползал по этой комнатке метр на метр как гусеница, с тяжестью взбираясь на кровать. Ведущий был бы доволен, увидев его в таком состоянии. Всё время он только и делал что спал, спал, и смотрел в потолок, пытаясь вспомнить как попал сюда. Ги Хун помнил, что пошёл в игры добровольно второй раз. Что прошёл ровно три игры, а дальше… Он затеял бунт. Пошёл вместе с Чон Бэ. У них кончились патроны… Но дальше? Что было дальше? Где все остальные? Неужели тоже отбывают наказание так же как и он? А как же Чон Бэ? Где он? А где Чун Хи – беременная девушка? Неужели даже её не пожалели? Ги Хун усмехнулся, лёжа на холодном кафельном полу, удивившись тому, насколько глупыми были его мысли. Конечно, они бы её не пожалели. В этом месте нет слова жалость. Здесь оно вообще вычеркнуто из всеобщего лексикона. Что же ему делать? Как ему найти Ведущего? Где он сейчас? Что вообще блять происходит? От этих мыслей хотелось кричать. Но Ги Хун понимал, что это может повлечь за собой последствия. Поэтому Ги Хун предпочёл вновь, заскрежетав зубами, поползти в сторону своей жёсткой кровати и уснуть, как ни в чем не бывало. Сны ему снились плохие – ему снилось, как ему сворачивают шею, постепенно выбивают каждый зуб, с тонкостью ломают каждую кость тела, а потом нежно втыкают ему нож в горло и с жадностью лакают кровоток, словно кровь Господню. Мужчина во сне принимал это всё как должное – не кричал, не дергался, веки его были закрыты и ресницы лишь изредка трепетали. Ги Хун не мог различить что это был за человек, однако же с точностью мог сказать что это был знакомый ему мужчина.

***

Они с Чон Бэ идут в атаку. Один прячется слева, другой справа. Солдаты не прекращая стреляют в них. —Эй, Ги Хун, – Чон Бэ указывает ему на свой автомат, – я всё. Патроны кончились. Чëрт. У Ги Хуна есть ещё один магазин. Но им нужно подкрепление. Он срочно зовёт людей, кричит в рацию, старается перекричать звуки выстрелов, каждый раз поеживаясь от них. Ему отвечает Ëн Иль, говорит, что скоро прийдет с ещё несколькими парнями. —Чон Бэ, потерпи, сейчас прийдет подкрепление. Чон Бэ кивает. Пока они вместе ждут подкрепления, Ги Хун несколько раз стреляет в солдат, но промахивается. —Блять, – бубнит он себе под нос. Паника накатывает. Но тут кто то кладёт ему руку на плечо. Ги Хун дёргается от страха и неожиданности, но это просто Ëн Иль. Его глаза, завораживающие и беспросветно чёрные, будто бы смотрят ему прямо в душу. Ги Хуна словно гипнотизируют, и он, ни говоря ни слова, несколько секунд в ступоре продолжает смотреть в них как околдованный. —Ги Хун, мы попробуем обойти и прокрасться к солдатам с другой стороны. Мы застанем их врасплох, – голос Ëн Иля возвращает его в реальность. На заднем плане всё ещё слышны выстрелы, что полностью отрезвляет его, – возможно, это выведет нас на финишную прямую. Ги Хун аккуратно кивает. Он смотрит на Ëн Иля, и тут его неожиданно пробирает какое то странное чувство необъяснимой близости. Он похлопывает мужчину по спине, и отдаёт ему свой последний магазин. Эта жестокая игра и впрямь очень быстро сближает людей. —Вот, возьмите. Вам нужнее. —Вы уверены? У меня… у меня ещё есть немного патронов, – Ëн Иль перемещает взгляд то на Ги Хуна, то на магазин, лежащий у него у руке. —У меня тоже, всё в порядке. Возьмите, от вас сейчас будет зависеть многое. Ён Иль признательно улыбается. —Благодарю Вас. Надеюсь, у нас всё получится, – Ги Хун последний раз смотрит в эти манящие глаза, а потом Ëн Иль и два парня, пришедшие вместе с ним уходят. Чон Бэ несколько раз аккуратно выглядывает из-за стены, нетерпеливо ерзает и вздыхает. —Ну как там, они пошли? —Ага. Лишь бы всё получилось. —Не волнуйся. Всё будет в порядке, – невероятно, как этот человек даже в такой ситуации остаётся столь оптимистичным и даже выдавливает из себя улыбку. Природа Чон Бэ удивительна. Спустя пару минут изнуряющего ожидания, вдалеке послышались два громких, отчетливых выстрела. Чон Бэ и Ги Хун переглянулись. В рации послышались звуки выстрелов. «Ги Хун… Прости» – достался знакомый голос оттуда. У Ги Хуна внутри всё перевернулась. Сердце пропустило удар. —Ён Иль! – закричал Ги Хун, искренне надеясь, что мужчина всё ещё его слышит. Чон Бэ испуганно посмотрел на него. —Я не понимаю, что случилось, Чон Бэ, похоже, всё провалилось. Что делать, что делать, – Ги Хун затрясся. —Тихо! – вскрикнул Чон Бэ. Недалеко послышались шаги. Пока Ги Хун паниковал, никто даже не заметил, что выстрелы резко прекратились и всё затихло. Тут на прямо перед ними появились двое солдат в розовой форме. Они направили на них автоматы. Чон Бэ завёл руки за голову и встал на колени, от страха приоткрыв рот. Его примеру последовали Ги Хун. Во рту пересохло, в голове витало только одно «я снова проебался». Он поднял голову. Человек, о котором Ги Хун думал каждый день. Человек, которого он ненавидел до дрожи в коленях и желания кричать. Человек, которого он мечтал все три года задушить голыми руками, хотел выбить ему все зубы и сломать кости, проткнуть ножом его тонкую кожу шеи – он стоял прямо перед ним, держа перед лицом Ги Хуна пистолет. Ведущий. Он выглядел именно так как описывал ему его Чжун Хо. Пугающе. Вселяет вселенский ужас и безнадегу. Это неописуемое чувство, ощущать его опочивший взгляд на себе, словно тебя с ног до головы облили грязью и чужой кровью. Ги Хун тупо пялился на небольшие отверстия в его маске, предназначенные для глаз, надеясь разглядеть хоть что то намекающее на человеческий взгляд, но так и не смог. Ги Хун готов был прямо сейчас наброситься на него и разодрать ему горло зубами, как бешеная собака. Послышались слова, что он будет помнить сквозь года в кошмарах, во сне и даже наяву, находясь в трезвом состоянии. Он никогда их не забудет. Никогда не выбросит из головы. Они чётко отпечатались в его мозговых извилинах. «Понравилось играть в героя, игрок 456?» – послышался искажённый неживой голос, добавляющий жути происходящему. Ги Хун сглотнул вязкую слюну. Человек в чёрной маске медленно перевёл пистолет на Чон Бэ. Ги Хун и Чон Бэ переглянулись. Колени мужчины затряслись, он тяжело задышал и не отрываясь отчаяными глазами смотрел на Ги Хуна, будто бы говоря «всё кончено». —Ги Хун… Выстрел. Эхом отозвавшийся в голове. Крик. Безысходность. Его измучившееся тело прижали к холодному полу. Чон Бэ смотрел на него стеклянными глазами. Он уже не дышал. Пуля пронзила его насквозь. Крик. Ещё крик. Удар. Невнятность. Воспоминания, мельком ночью проникшие в его больную голову, заставившие его проснуться в холодном поту и закричать. Его руки по самые локти в крови.

***

По щекам Ги Хуна тонкой струёй потекли слëзы, живот скрутило. Он хныкал, упираясь головой в грязный пол. Кусал губы и бил кулаком по голове. Этой ночью Ги Хун уснул тревожным сном с привкусом соли и крови во рту. Ему снилось как он убивает ягнёнка из ружья и, падая на колени, молится и плачет, хотя знает что грехи свои уже никогда не искупит.