Зарисовки с BTS

Осень пахла ржавчиной и мокрыми листьями, но в этом городе деревья не росли. Вместо них из асфальта торчали огромные зеркала, кривые и мутные, отражая небо в искажённых мазках. Тэхён шагал по пустынной улице, его длинное пальто развевалось, как крылья ворона, а в руках он сжимал старый фонарь, внутри которого вместо огня плавали голубые светлячки. Он искал что-то — или кого-то. Сокджин появился внезапно, будто соткался из воздуха. Он стоял посреди улицы в белом костюме, слишком чистом для этого пыльного мира, и держал в руках огромный зонтик, хотя дождя не было. Его лицо было спокойным, но глаза блестели, как осколки стекла. — Ты опоздал, — сказал Сокджин, и его голос эхом отразился от зеркал, превращаясь в шёпот десятков голосов. — Я не знал, что спешу, — ответил Тэхён, прищурившись. Светлячки в фонаре затрепетали, словно почувствовали напряжение. Сокджин улыбнулся, но в этой улыбке было что-то странное, почти хищное. Он шагнул ближе, и зонтик в его руках вдруг раскрылся, выпуская наружу облако чёрных бабочек. Они закружились вокруг Тэхёна, касаясь его лица, шеи, рук, оставляя на коже тонкие линии, похожие на татуировки. Тэхён замер, чувствуя, как их крылья щекотят кожу, а потом посмотрел на Сокджина. — Что это? — спросил он, поднимая руку, где теперь красовался узор из завитков и звёзд. — Это карта, — ответил Сокджин, наклоняясь к нему так близко, что Тэхён ощутил его дыхание — холодное, с привкусом мяты и металла. — Она приведёт тебя ко мне. Тэхён хотел возразить, но Сокджин вдруг схватил его за запястье и потянул вперёд. Зеркала вокруг задрожали, и одно из них треснуло, открывая проход. Они шагнули внутрь — и оказались в комнате, где стены были сделаны из воды. Она текла вверх, вниз, в стороны, но не падала, а за её поверхностью мелькали тени каких-то существ. Посреди комнаты стояла кровать, застеленная алым шёлком, а рядом — столик с двумя бокалами, полными жидкости, похожей на расплавленное золото. — Это твой сон или мой? — спросил Тэхён, оглядываясь. Его голос звучал глуше, чем обычно, как будто вода поглощала звуки. — Наш, — ответил Сокджин, скидывая пиджак. Его рубашка расстегнулась сама собой, обнажая бледную кожу, на которой проступали слабые линии, похожие на трещины. Тэхён шагнул к нему, отбросив фонарь — светлячки вырвались наружу и закружились над ними, освещая комнату мягким сиянием. Их губы встретились, но это не было нежным поцелуем — он был резким, почти болезненным, как удар тока. Сокджин толкнул Тэхёна на кровать, и тот упал, чувствуя, как шёлк обжигает кожу. Руки Сокджина скользнули по его груди, расстёгивая пуговицы, а потом вниз, оставляя за собой холодный след, от которого Тэхён выгнулся, кусая губу. — Ты всегда такой холодный? — выдохнул он, когда Сокджин прижался к нему всем телом, и вода со стен начала капать, но не вниз, а вверх, собираясь в облако над ними. — Только для тебя, — прошептал Сокджин, и его пальцы сжали бёдра Тэхёна, впиваясь в кожу. Их движения были хаотичными, как буря, что ломает зеркала. Тэхён стонал, цепляясь за плечи Сокджина, пока тот двигался в нём — медленно, но глубоко, будто вычерчивая на его теле те же узоры, что оставили бабочки. Вода вокруг дрожала, отражая их силуэты, а светлячки падали один за другим, растворяясь в алом шёлке. Когда Тэхён кончил, его крик утонул в шуме воды, а Сокджин, сжав его сильнее, последовал за ним, его дыхание оборвалось коротким стоном. Они лежали молча, пока облако воды не рассеялось, а комната не начала таять, возвращая их на улицу с зеркалами. Сокджин поднялся, поправляя костюм, который снова стал идеальным. Тэхён смотрел на него снизу вверх, всё ещё чувствуя холод на коже. — Найди меня снова, — сказал Сокджин, закрывая зонтик. — А если не захочу? — Тэхён усмехнулся, но в его глазах уже горел вызов. Сокджин только рассмеялся, и его силуэт растворился в трещинах зеркала.