Игра лжецов

Мэтт был единственным для Аниты способом проникнуть в комнату Льюиса Стивенсона — не считая, конечно же, взлома. Однако внезапно вешаться ему на шею и напрашиваться в гости не стоило. Важна была естественность, незаметность. Поэтому Анита продолжала ходить на занятия, занималась за своим обычным столиком в библиотеке. Начинался сентябрь. Погода в Коннектикуте не изменилась, а нагрузка от профессоров — очень даже. В свободное время Анита выясняла, где живут, учатся и с кем общаются жертвы Стивенсона. Как она и подозревала, одним из последних «материалов», скрупулезно занесённых в таблицу, была девушка с её общежития. С ней Анита решила поработать напрямую. В первые же выходные будто ненароком прошла по ещё зелёной траве на газоне колледжа мимо Сары с подругами — так её звали, Сара, девятнадцать лет. Попросила поговорить наедине. Разыгрывая неловкость, Анита призналась, что видела Льюиса, выходящего из комнаты Сары. И дальше начала бесстыдно врать — что у неё была подруга, которая тоже стала жертвой. Что её подруга бы никогда не смогла рассказать о произошедшем. Намекнула, что отец выдуманной подруги разозлися. Традиции и всё такое, сама понимаешь. Но неужели никто не захочет заявить о настоящем Стивенсоне сейчас, когда ему алтарь строят? — Ты не понимаешь, — зло проговорила Сара, раскрасневшись. — Тебе никогда не понять. Этот ублюдок… Он знал, кого трогать было опасно — чьи адвокаты получали больше. Ты никогда не боялась, что получишь сообщение с этого чёртового номера… — Все знали его номер? С которого он шантажировал девочек? Сколько же… — Он учится здесь уже четыре года, — передёрнула плечами Сара. — Подумай. И не смей больше говорить о том, чего не знаешь. — Прости. Прости, пожалуйста. Просто моя подруга никогда не скажет об этом вслух. Но она… Она знает других, кто тоже слишком боится. Я совсем не рисковала, у меня есть деньги, адвокаты, да. Но у многих девочек нет даже… поддержки семьи. Поддержки их общества, понимаешь? Я пытаюсь вместо них задать вопросы, захочет ли кто-то… объединиться, может быть. — Никто не будет делать первый шаг. Не против Дельта Омикрон Пи. Ты же слышала про смерть первокурсника, которую они замяли? Историю Анита слышала от Лили уже не раз. Сейчас тоже задумалась — насколько богатые люди защищали это братство? Неужели она не сможет нанять адвоката лучше? Не из семьи, нет, не вмешивать в это имя Каваллонне — но, например... какую-нибудь большую акулу с Манхэттена? Этот вопрос она и задала Саре, у которой от удивления широко распахнулись глаза. Тем не менее, Анита знала — Сара не решится. Для девушки эта ночь мучений произошла совсем недавно. Она казалась оправившейся — бодрой, собранной, общительной. Но было что-то в её глазах… Сара боялась, ужасно боялась. Даже сейчас, когда практически все знали, что Льюис мёртв и никогда не вернётся в Йель. Поэтому Анита подготовила с помощью анонимных, хорошо оплачиваемых ассистентов два фейковых аккаунта для публикации истории со всеми нужными хэштегами. Она не назвала имя девушек из таблицы Стивенсона, но пересказала видео, фото и заметки, которые передал ей Франциск. По легенде, первой высказавшейся должна была стать уже окончившая Йель девушка, над которой Льюис ужасно издевался, заставляя её вырезать на коже его имя и отправлять доказательства. Второй героиней, вдохновившейся предыдущей историей, стала бы студентка, которую Льюис шантажом склонил к сексу. Обе истории намекали, что таких жертв ещё очень много, но девушки боятся говорить — неизвестно, кому Льюис передал материалы для шантажа, неизвестно, насколько агрессивно будет защищаться Дельта Омикрон Пи. Ту самую историю про смерть во время посвящения тоже упомянули — журналисты в последнее время обожали обсуждать проблемы братств. Журналистов Анита проверяла, но пока не решила, кому отправить анонимное письмо. Следовало выбрать канал не только любящий скандалы, но и поддерживающий «MeToo»-движение и в принципе склоняющийся к демократам. Чтобы не отмахнулся от истории о насильнике в кампусе. Но не стоило торопить события. Анита запаслась терпением. Съездила к казначею своей семьи, который, кажется, из-за количества вопросов подумал, что его собираются убрать побыстрее. Анита устала объяснять, что хочет всего лишь узнать, как работает «внутренняя кухня» семьи с его стороны. Каких людей пришлось найти для перевода баланса Каваллонне в крипту, были какие-то трудности, случились ли потери, за чем приходилось следить? Чёрт, как всё оказалось сложно! Даже сейчас — сидя в университетской библиотеке спустя пару дней и отвлекаясь на неожиданно интересную переписку с Джульеттой — Анита продолжала листать свои заметки и статьи про работу бирж крипты. Сеньор Иммо сделал всё это за пару месяцев — после её предложения и приказа отца разобраться побыстрее, пока он не отрезал Иммо ещё одно ухо? Восхитительно! — Не знал, что ты взялась за экономику в этом семестре. Или это?.. — послышался за спиной знакомый голос. — А, это так, дополнительный проект, — Анита спешно закрыла блокнот и обернулась с мягкой улыбкой. — Мэтт. Как ты? Ой. Прости. Глупый вопрос. Мэтт слабо улыбнулся и присел на соседнее место. Выглядел всё ещё не очень. По крайней мере не забывал ходить в душ. Но значительно похудел. Или просто потерял мышечную массу, забив на тренировки? — Всё в порядке. Я… стараюсь справляться. Ребятам в больнице становится лучше. Вроде бы. Про выписку врачи ещё ничего не говорят. Травмы серьёзные. Но я стараюсь думать о хорошем. Кстати об этом — спасибо, что писала мне. Это было мило. Анита придвинула Мэтту свой стаканчик практически не тронутого, ещё горячего кофе. Не то, чтобы она специально запланировала эту встречу. Просто знала про приближающийся семинар по истории античности, который Мэтт не мог пропустить даже со всеми «особенными обстоятельствами». Она писала Мэтту, поддерживала связь. Посылала мемы и ТикТоки. Иногда писала заботливые сообщения, подсмотренные в социальных сетях и в ссылках по запросу «Как поддержать скорбящего друга». Заканчивала пометками, что отвечать не обязательно, она всё понимает. — Да, это было мило, — продолжил тем временем Мэтт. — Но послало какие-то спутанные сигналы. Ещё недавно ты почти пропала из моей жизни, мы несколько недель не общались совсем. Я и подумал — ну, всё. Чёрт. Ну что же он такой злопамятный? «Я сама думала, что всё. Потому что ты не встал на мою сторону в конфликте против твоих братьев, а я такого не терплю. Но нанятый мной киллер уже разобрался с местью, так что сейчас мне уже всё равно, я выпустила гнев». Нет, такого не скажешь. — Боже, прости, это… будет сейчас звучать отстойно, но дело не в тебе, дело во мне. Были проблемы дома, я поэтому уезжала обратно в Нью-Йорк на несколько дней. И мне совсем не до… в принципе, не до других людей. Понимаешь? — Ох, — Мэтт немного покраснел и спешно отпил кофе, поперхнулся. — Ох, я понимаю, блин, я теперь выгляжу как идиот. И эгоист, да? — Нет, нет. Ты меня прости. Не стоило так пропадать со всех радаров, это просто глупо, — Анита, немного подумав, аккуратно положила свою ладонь на запястье Мэтта. — Если бы ты просто перестал приходить за наш столик и помогать мне с чёртовой статистикой, я бы тоже расстроилась. И обиделась. Мэтт засмеялся немного неловко и, повернув руку, переплёл их пальцы. Да, она играла не совсем тонко, но Анита уже выждала две недели — мысли о том, что где-то в шумном доме братства хранится копия того видео, сводила её с ума. — А теперь честно. Как ты? — Ну. Мой друг скорее всего мёртв. И я стараюсь об этом не думать. Два других друга никогда не смогут выйти на поле снова — вряд ли смогут ходить без трости. Им раздробили кости, ты знаешь? — Мэтт криво, дрожаще усмехнулся. — И всё это не имеет никакого смысла. Этот кошмар… Почему они? Почему это произошло? Это просто несправедливо. Я спать не могу, думать ни о чём другом не могу. Одни вопросы. «Это и была справедливость, — подумала Анита, глядя на его искривлённое скорбью лицо. — Этого они и заслужили, особенно Стивенсон». А вслух сказала, будто бы неуверенно: — Ты знаешь, что некоторые уже говорят о серийном убийце? Это всё было так странно. И ты прав, никакого смысла не имеет. Я слышала, в других братствах укрепляют системы безопасности. Боятся, что против всего греческого алфавита ополчились. — Это так тупо. Их было пять человек, взрослых бугаев, под два метра. Какой серийный убийца смог бы с ними справиться?! — Мэтт покачал головой. — Я слышал копов во время поисков. Они ищут группу людей. Даже обсуждали, что кто-то из команд других университетов мог сделать это… — Всё из-за мести за проигранную игру? — Пара психопатов в команде — и всё возможно. Если честно, каждое утро я хожу мимо комнаты Льюиса и поверить не могу, что я… что я могу его больше не увидеть. Его младший брат ночует у нас внизу, в общей комнате, помогает с поисками. Он на Лью ужасно похож, и я будто призрака вижу. Анита пересела на стул поближе, приобняла Мэтта за трясущиеся плечи, прижалась к его боку. Другие посетители библиотеки неожиданно тактично отводили взгляды и даже не жаловались на шум. — Ты проходишь каждое утро мимо его комнаты? — поинтересовалась Анита, выделив самое важное между трагичных всхлипов. — Да, мы живём напротив друг друга… жили. Две угловые комнаты на втором этаже. Мы каждое утро ходили вместе на пробежку. Анита сосредоточилась из-за всех сил, чтобы не сжать пальцы или не напрячься. «Знал ли о видео кто-то ещё»? Кажется, ей предстоит это выяснять.

***

Но пока Анита беспокоилась о слишком проницательных студентах и возможно существующем видео с её мастурбацией, пока она планировала медиа-кампанию и обменивалась планами с наёмным убийцей, происходило кое-что большее. Кое-что опаснее. Звонок от Алессандра в три часа ночи не был сюрпризом, но его хриплый, почти надломленный голос заставил Аниту мгновенно проснуться. — Что случилось? — спросила она, садясь в кровати. — Большие проблемы. — Алессандер, что? — Филиппо. Он был на переговорах с группировкой с Аляски. Хотели договориться о торговле, долях, — в трубке зашуршал помехами прерывистый вздох. — Их кто-то сдал. Нагрянули местные копы, федералы. Анита, при них были наркота, бумаги, оружие. На секунду Анита перестала дышать. Нет, на секунду она будто перестала существовать. Отключилась. Такой страх сковал её. Аляска. Филиппо. Это была её идея. — Дон собирает всю семью. Он боится, что Филиппо заговорит. — Он не станет. Не станет же? — Я, — Алессандер как-то горько рассмеялся, — чёрт, я не знаю. Он верен семье, ты же знаешь, как я верен, как отец. Но… он всегда о себе заботился. И. Чёрт. Да не то, чтобы я его знаю хорошо. Анита, я… — Всё будет хорошо, — пообещала Анита, сама не веря в свои слова. — Мы с этим разберёмся. Когда встреча? Ты… ты заберешь меня? Мы можем прокатиться вместе вдоль побережья. — Прости. Прости. Отец сказал… тебя заберёт Марк. По приказу дона. Значит, её лично привезут домой для наказания. Анита постаралась медленно дышать, чтобы отогнать панику, но ничего не получалось. Будто внутри неё разверзлась тёмная дыра, затягивающая, выворачивающая наизнанку. — Мы со всем разберёмся. Как и всегда. — Как и всегда, — тихо повторил Алессандер и отключился. После окончания звонка на экране отобразились уведомления, поступившие ночью. Лайки в социальных сетях, какие-то обновления с Ютуба. Машинально Анита потянулась проверить и одноразовый телефон. Франциск прислал что-то — про квартиру Стивенсона и план проникнуть туда, раз уж копы наконец закончили с допросами его семьи и вроде бы отозвали патрули. Если честно, слова плохо воспринимались. В ушах шумело, строки с буквами словно не имели смысла. «Ты можешь разобраться с этим и сам. Я не буду выходить на связь некоторое время. Всё в силе. Просто у меня появились другие проблемы». Потом подумала, и честно призналась в следующем сообщении: «Я могу пропасть на пару недель. Или дольше. Надеюсь, ты сдержишь своё слово». И, отключив телефон, свернулась калачиком под одеялом. Легче, конечно, не стало — Анита с детства знала, что от монстров так не спастись.

***

С тех пор как Франциск указал ей на несоответствия между бахвальством Адрианно, его репутацией и реальными действиями, Анита не могла их не замечать. Сейчас, например, сидя за длинным обеденным столом в загородном поместье, по правую руку от отца и по соседству со всеми капореджиме, Анита вспомнила — это первый раз за два года, когда семья собралась вместе. И по какому поводу? Пустующее кресло. Капо, капитан в руках ФБР. Находящийся, скорее всего, на допросе. — Я рад вас всех видеть, но не рад, что вы все здесь собрались, — с кривой улыбкой заявил Адрианно. — Потому что у меня плохие новости. Сразу стало ясно, какие коалиции создались внутри семьи между разными «подразделениями». Анита видела тех, кто казались подозрительно мрачными, тех, кто ничего не знал ещё и тех, кто выглядел также подозрительно счастливыми. А ещё она видела Алессандра, с пепельно-белым лицом, будто он уже умер, но ему об этом ещё не сказали. — Наш брат. Мальчик, который мне практически как сын. Филиппо Джиротти был арестован. Словно волна поднялись шёпот и ворчание. Многие теперь начали коситься на Алессандра, а тот смотрел прямо перед собой. — Более того, насколько мне известно, — дон Каваллонне переплёл пальцы, спрятал за ними лицо, — вместе с Филиппо в руки представителям закона попало некоторое количество компрометирующих бумаг, объяснить которые будет намного сложнее, чем просто его присутствие не в том месте не в то время. — Какие бумаги? — нервно спросил Тони Моретти, который ещё недавно выглядел подозрительно счастливым. — Которые, как я думаю, ему передал ты, дорогой! Про поставки наркотиков, про сбыт. Моретти напрягся перед ироничной радостью Адрианно. Анита же ждала, когда… — Моя чудесная дочь предложила решить нашу проблему с южной границей — проблему, о которой никто больше не заботился! Знаете, как? Узнав больше про границу на Аляске. Филиппо, наш исполнительный, старательный Филиппо, всё сделал и даже пригласил к нам в гости важных людей, чтобы начать переговоры. Я, конечно, ничего об этом не знал, вы у меня все такие самостоятельные. Не знал я и о том, что кто-то решит заложить нашего дорогого Филиппо. Теперь заговорить не осмелился никто. — И нам остаётся только надеяться, что Филиппо был воспитан как настоящий сын Каморры. Что он будет хранить молчание согласно Омерте. Потому что иначе, — Адрианно весело развёл руками, — нам всем конец. Ха, не забавно ли это? Мой отец тридцать лет потратил на создание этой семьи, я почти столько же забочусь о нашем процветании — и какой-то мальчишка, который хотел побыстрее разделаться с поручением, может всё развалить? Филиппо сложно было назвать мальчишкой — больше сорока, жена и дети, родился немногим позже самого Адрианно. Но… — Ты не считаешь это забавным, малыш Джиротти? Все головы повернулись к Алессандру. — Вы хотите, чтобы я извинился за своего старшего брата, дон? — спокойным голосом спросил тот. — Нет, нет, что ты. Но я хочу, чтобы ты помнил — кровь за кровь. Если моя семья рухнет из-за Филиппо, то расплачиваться будет его семья, — мягко пообещал Адрианно, и Аните вновь стало нечем дышать. Без сомнений, Адрианно думал о настоящей семье Филиппо — его жене, круглощёкой и не выходящей за пределы дома, классической moglie, мечте всех свах. Говорил о девочке-подростке и мальчишке, учащимся стрелять из папиного пистолета по жестяным банкам. Но Адрианно говорил и о младшем брате. И плевать, что Филиппо с Алессандром не общались почти, что их отношения с самого детства напоминали скорее грызню двух щенков, которым не хватало еды. Анита почти не могла думать из-за страха. Она знала, что ждёт её после встречи, но не это пугало. Боль была просто болью, её можно переждать. Но Алессандра ждало другое. Его ждали страдания и смерть. И всё из-за облажавшегося Филиппо. Нет. Стоило брать на себя ответственность. Всё из-за её, Аниты, идеи с Аляской. Которую она предложила просто играя старую роль перед отцом. Чтобы выкрутиться и сбежать быстрее. — Я понял вас, дон, — кивнул Алессандер откуда-то будто издалека. — Отлично. Теперь я хочу, чтобы поняли все остальные — никаких выходок сейчас. Никаких новых соглашений, никаких разборок на границах Бруклина, никаких вечеринок, никаких встреч. Не рискуем. Но все дела идут по-прежнему. Другие семьи не должны узнать о внутренних проблемах. Сор остаётся в доме. Всё ясно? Капореджиме послушно кивали, словно болванчики. Потом Адрианно их отпустил — прощание с целованием руки затянулось на добрые полчаса, но Анита не двигалась со своего места. Это был её провал. Её ошибка. И она знала, что её ждёт наказание. Но не при всех, потому что капореджиме должны были бояться её, как и отца. Нет, это только для них двоих, по семейному. Когда за последним капо — Алессандер, конечно же, Алессандер уходил последним — закрылась дверь, Анита попыталась глубоко вздохнуть. Подготовиться. Она ожидала оплеуху или подзатыльник. Она ждала, что её за руку вздёрнут на ноги и прочитают лекцию, потребуют ответа, прежде чем сломают пару пальцев. Анита не ожидала, что тяжёлая рука отца ляжет ей на затылок, и её голову со всей силой ударят прямо о дубовый стол. Боль вспыхнула сразу отовсюду — нос, глазница, губы, чёрт, зубы. Нельзя было сосредоточиться на одном очаге и нельзя было отстраниться от него. Перед глазами плясали круги и мушки, дышать не получалось из-за вполне физического ощущения, что нос вдавило куда-то за переносицу. Хотелось вдохнуть ртом, но он тоже болел. — А ты почему молчала всё время? — прошипел папочка за её спиной. — Сказать было нечего? За волосы поднял голову выше. — Тебе не интересно, что происходит с семьёй, пиккола? Анита попыталась заговорить. Закашляла, плюясь кровью. Слишком больно. Она не смогла подготовиться. Она не ждала, что он… так… Но молчание было ошибкой — и последовал второй удар. В этот момент включились какие-то инстинкты. Анита смогла чуть-чуть повернуть голову влево, вырывая, конечно, клочок волос о пальцы и кольца отца. Но удар бровью и челюстью всё равно лучше, чем уже наверняка сломанным носом. Папочка никогда раньше не бил её в лицо. Ломал кости и пускал кровь, но не оставлял следы на лице. Потому что уроки и наказания не должны мешать ей жить дальше, не должны портить Аниту, его принцессу. Папочка разозлился. — Я виновата. Я должна была проследить, кого Филиппо выбрал для встречи. Для перевозок. Я виновата, отвлеклась от дел семьи. — Да, ты виновата, — Адрианно крепче сжал её волосы. — Что тебе нужно было сделать? Ну? Анита закашлялась снова. — О, не пытайся давить на жалость, солнышко. Если бы ты меня слушалась, если бы ты старалась — ничего бы этого не произошло. Думаешь, мне это нравится? Адрианно повернул её лицо к себе. Аккуратно утёр кровь со рта. — Мне это тоже не нравится, пиккола. Но ты не оставляешь мне выбора. Мне нужно научить тебя управлять этой семьёй, быть сильной. А ты — ты правильно сказала, поняла, где ошибка. Ты отвлекаешься от дел семьи. Даёшь этим идиотам слишком много свободы. Ну? Что ты должна была сделать? Чтобы не заставлять папочку наказывать тебя. Надо было ответить. Ну же, Анита, ты знаешь правила, нельзя молчать. — Я должна была проверить вместо него все эти группировки и семьи с Аляски. Понять, кого мы приглашаем на нашу территорию. Они нас подставили, и теперь мы все в опасности… Адрианно закатил глаза, и Анита замерла. Неправильный ответ? Папочка схватил её за подбородок двумя пальцами, совсем как тогда, в доме. Притянул ближе, заставляя корчиться от боли. — Ты совсем дурочка у меня? М-м? Ты тупая, Анита? Не притворяйся. Я знаю, что ты умная девочка, я оплачиваю грёбанные счета с твоего грёбанного Йеля. Ты умнее этого. Потряс её голову, будто куклу, и оттолкнул от себя. Анита в последний момент смогла удержаться за столешницу, чтобы на завалиться на пол. Адрианно, взбешённый, выпрямился во весь рост. Но нового удара не последовало, он просто начал мерить шагами комнату. — Эти идиоты с Аляски не проблема. Они потеряли больше нас — десять человек умерли в перестрелке, два вышестоящих капитана задержаны, один из них продажный представитель береговой охраны. Они приехали к нам со всеми фанфарами, хотели торговать с нами. Нет, они не проблема. Проблема в том, что всего несколько человек в семье знали, что задумал Филиппо и когда. И кто-то его сдал. Анита выдохнула. — В семье крот? — В семья крыса, доченька. Крыса, пробравшаяся в самое сердце. Но… Может у Аниты уже сотрясение? Она ничего не понимала. Тогда получается, что это даже не её вина. Не её ошибка. Как Анита могла узнать о крысе, если даже дон Каваллонне не знал? Что она могла сделать? И это было не наказание. Не урок. Папочка просто вымещал злость — и при всех его грехах, такое происходило впервые. Адрианно Каваллонне был настолько напуган, что вымещал злость на ней. Потому что… — Ты думаешь, что крыса — это сам Филиппо, да? — Вот, — улыбнулся Адрианно. — Умница, дочка. — Я не согласна с тобой, — прохрипела Анита, поднимаясь на ноги. — Я не думаю, что это так. — Неужели? — Их отец, старик Джиротти… Папочка, он же самый преданный твой человек, был рядом с тобой с тех пор, как ты в Штаты приехал. Филиппо на всё готов ради этой семьи. Алессандер, ты сам видел сегодня, он готов принять смерть от твоих рук в качестве наказания. Я… Кто-то другой сдал его. И я найду, кто. — Ох, правда? Я думал, у тебя так много других дел, — прищурился Адрианно. Он не знал о её проблемах с братством, не знал о том видео и о состоявшемся убийстве — и не должен был знать. Но папочка осуждал её желание отправиться в Йель, осуждал, что она живёт в другом штате. И сейчас почти смог добиться своего. Потому что предательство Филиппо означало смерть Алессандра, и Анита не могла этого допустить. Она не могла себе представить жизнь без него. — Семья важнее всего. Я займусь этим, папочка. — Что ж. Мне нравится твой энтузиазм. Вперёд. Это твоя ответственность теперь, — Адрианно взял её за щёку и поморщился. — И приведи себя в порядок, право слово. Он вышел из залы, хлопнув дверью. Анита стояла рядом со столом, на котором остались следы её крови и слюней. Красные капли запачкали её платье и туфли. Но Анита была жива. И ей предстояло заняться делом, чтобы и Алессандер остался жив. Будто услышав её мысли, отворилась задняя дверь — незаметная, в углу, ведущая в кухню, чтобы слуги могли выносить еду и не мешать гостям и хозяевам. Алессандер пробрался в комнату и замер, увидев её. — Анита, боже. Он мгновенно оказался рядом — или это у Аниты глаза закрывались? Аккуратно приподнял её лицо, разглядывая следы. — Меня тошнит, — тихо призналась Анита, покачиваясь на ногах. — Ч-чёрт, сотрясение? — Наглоталась крови. Тошнит. Тёплые руки аккуратно подхватили её за плечи и повели. Адреналин отпускал, мысли начинали путаться, боль оседала болезненной пульсацией на всём лице. «Чёрт побери, — думала Анита, — как я могу показаться на люди так? Никакого Йеля, никаких встреч с Мэттом, а как я разберусь с видео? Как обыскать комнату Льюиса?». Моргнув, она пришла в себя — Алессандер аккуратно усадил её перед туалетом в одной из множества гостевых уборных, кинул на пол свой пиджак, чтобы Анита не стояла коленями на холодной плитке. Машинально потянулся убрать её волосы. — Нет, — почти рявкнула Анита, дёргаясь всем телом. Она знала доброе прикосновение Алессандра, но ощущение чужой руки над своей головой сейчас напоминало только о резком, неожиданном ударе. О чувстве бессилия. Это было даже не наказание. Анита этого не заслужила. — Не трогай мои волосы. — Хорошо, — тихо отозвался Алессандер, и его большое тело ощущалось как стена, опора за спиной. — Хорошо. Анита некоторое время дышала, пережидая тошноту. В животе склизко ворочилась кровь, накатывала волнами, стоило ей пошевелиться, но позывов не было. — В семье крыса, — решила не тратить зря время Анита, хотя и с трудом удавалось выговорить слова чётко. Губы болели, дёсны тоже. Неприятное давление и пульсирующая боль напоминали о наверняка заплывающем глазу. — Ты серьёзно? — Отец уверен. Поэтому он был так зол. Либо кто-то сдал Филиппо, либо Филиппо сам работает на федералов. И я буду выяснять, кто его сдал. Алессандер судорожно вздохнул. — Анита… Я не знаю его. Я не могу сказать, что это не… он мог повестись. Ради денег. Или власти. Я понятия не имею, что у него в голове. — Нет, — почти булькнула Анита, укладываясь щекой на ободок унитаза. — Нет, ты не понял. Филиппо не может быть крысой, потому что в этом случае отец убьёт тебя. Так что даже если он что-то сделал… мы разберемся с ним сами. И найдём папочке другую крысу. — Ты серьёзно сейчас? Ты выбираешь мою жизнь вместо безопасности семьи? — тихо спросил Алессандер, прикасаясь едва ощутимо, самыми кончиками пальцев к её пояснице. — А ты выберешь семью вместо меня? — прохрипела Анита, а потом отвернулась, потому что на неё наконец-то накатила обжигающая тошнота. Ответа она так и не услышала.