Игра лжецов

Меньше всего в жизни Анита ожидала встретить киллера в своей комнате общежития. Пускай и знакомого ей. — «Я пропаду на пару недель, надеюсь, ты сдержишь слово»? Интересный у вас деловой подход, миледи, — передразнил Франциск, закрывая за собой дверь. Капюшон худи прятал его зелёные волосы. — Что ты здесь делаешь? — спросила Анита, не оборачиваясь. Она продолжала складывать вещи в сумку. Ей предстояло покинуть Нью-Хейвен на некоторое время, не стоило оставлять здесь зарядку или нижнее бельё. — Я влезаю в квартиру людей, которых пасут копы, и сына которых я убил, а ты собираешься пропасть — конечно, я пришёл сюда, — хмыкнул Франциск, а потом замер, как хищник, учуявший кровь. — Что с тобой случилось? Повернувшись к шкафу, Анита показала часть лица. Значит, не было смысла прятаться. Она вздохнула. Знала, как выглядит. Запёкшаяся корочкой кровь на губе, повязка на сломанном носе, заплывший глаз и рассеченная бровь, сине-красные кровоподтеки на коже и опухшие, искаженные черты лица. Анита провела почти полчаса, рассматривая своё лицо в ванной. На её теле было много шрамов, она привыкла к синякам. Но никогда ещё следы жестокости не оставались на её лице. — Попала в аварию. Об этом говорила запись в больничной системе, это подтверждал полицейский отчёт, который она прислала ректорату Йеля. Большинство профессоров с пониманием отнеслись к этой «трагедии», предоставив ей список заданий и изучаемых тем. Но не Франциск. — Авария? — он нахмурился, скривил губы. — С синяками только на лице, но не на руках? Или ногах? Сделал пару шагов ближе и протянул руку, будто пытаясь прикоснуться к её щеке, но не решаясь. — Кто сделал это с тобой? — Какая тебе разница? — прошептала Анита, отстраняясь. Она бы закатила глаза, но было ужасно больно. — У меня есть дела дома, поэтому я уезжаю. Все планы ещё в силе — через пару дней будут опубликованы истории несуществующих жертв. Я не знаю, заговорят ли другие девушки, но это однозначно привлечёт внимание журналистов и полиции. Дело об убийстве пока не завели, вещи Стивенсона не изымали. Я смогу либо проникнуть в братство, либо найти крота в полиции, чтобы осмотреть ноутбук, но это позже. — Это твой отец, не так ли? Франциск отстраняться не стал. Анита выпрямилась, закрывая ящик шкафа. Чувствовала тепло его тела за своей спиной. — Я повторюсь — какая тебе разница? — Почему он... почему ты так ведёшь себя? Он не имеет права тебя трогать. — Ты всегда так теряешься при виде насилия. Что то видео, что сейчас. Точно правильную профессию выб... — Я серьёзно, Анита! Впервые назвал её по имени. Звучало это странно. Анита подняла руки и оттолкнула Франциска от себя. — А какого ответа ты ждёшь? Я не взаперти живу, я знаю, что это домашнее насилие, и он не имеет права меня трогать. Но что я могу сделать? Написать заявление в полицию? На дона мафии? За насилие над дочерью? Не сдержавшись, Анита засмеялась. Поправила волосы очень-очень аккуратно, чтобы не задеть синяки. Окинула взглядом комнату. — Вернёмся к делу. На всякий случай, я всё ещё общаюсь с Мэттом, он мой лучший шанс пробраться в братство максимально незаметно. Да и информации у него много. Они близко общались со Стивенсоном. Как оказалось. — Ты могла бы уйти. У тебя куча активов, куча денег, ты же маленькая донна Каваллонне, все про тебя говорят. — Господи боже. За окном садилось солнце, и в комнате общежития стоял полумрак. Франциск, высокая фигура в тенях, продолжал следовать за ней, пока Анита скидывала вещи в сумку. От него ничем не пахло, и ступал он неслышно, будто Анита спорила с призраком. С призраком, который не мог оставить её в покое. — Какое уйти, ты вообще о чём? Это мой отец. Дон Каваллонне. Он готовит меня, всю мою жизнь готовит меня к тому, что я стану главой семьи. И это намного важнее. Даже если бы я хотела уйти — как? Я владею компаниями, но я не владею нашими бухгалтерами. Только попробую перевести деньги себе на счёт — сообщат отцу. Я могу сбежать с тем, что у меня на руках. Куда? Мне не дадут пересечь границу. Меня найдут в Европе. Я не... Я не настолько умелая, чтобы зачищать за собой все хвосты и сбросить погоню. Я не настолько умная, чтобы основать собственную семью и обезопасить себя. Всё, что я умею, как ты уже заметил, это раздавать указания. Платить деньги, чтобы они заткнулись. И с папочкой это никак не поможет. Уйти не получится. Нужно просто жить дальше — и я знаю, как это делать. Так что мог бы ты не отвлекать меня от действительно важных вопросов? Анита перевела дыхание. Она почти не заметила, как сама завелась до крика. Франциск продолжал смотреть внимательными тёмными глазами и не уходил. Внутри на секунду дрогнул страх — а если он совсем откажется уходить? Пистолет лежал далеко. И у неё так сильно болела голова… — Ты себя недооцениваешь, миледи, — неожиданно тихо и почти ласково заговорил Франциск, вырывая Аниту из паникующих мыслей. — Что, ты бы не смогла подделать какие-нибудь счета, выводя деньги? Запланировать маршрут побега — это же не сложнее, чем вывоз наркотиков каких-нибудь. — Да, все мои планирования маршрутов так успешно заканчиваются в последнее время, — хмыкнула невесело Анита и тут же осеклась, понимая, что сказала лишнее. — Разговор окончен, Франциск. Меня ждёт машина. На выход. — Ав, ты даже не попрощаешься со мной? Всё, чтобы я сделал вид, что не слышал последнего комментария? Это бесполезно. Я слежу за, хм, расстановкой сил на нашей территории. И все говорят, как в Бруклине полиция загребла пару гостей с севера. Пара гостей с севера — но ничего о её семье. Значит, всё хорошо. — Будешь молчать? — продолжал весело выспрашивать Франциск, но хотя бы шёл за ней следом по коридору общежития, а не требовал продолжить разговор в комнате. — Я не понимаю, чего ты от меня хочешь. Мы об этом уже говорили — ты наёмник, можешь сколько угодно пытаться смутить меня флиртом и шуточками, но ты выдашь всю информацию обо мне следующему клиенту за нужную сумму. Я тебе не доверяю. Убедившись, что коридор пуст, Анита развернулась и ткнула Франциска пальцем в грудь. — Единственное, чем я могу с тобой поделиться, мистер киллер, так это забавным фактом — я уже почти выбрала, кого найму для твоего убийства, чтобы ты даже рот не посмел открыть о том видео. — Ах да, видео, напугавшее тебя до полусмерти, в то время как избиение от отца ты воспринимаешь как обычный четверг, — хмыкнул Франциск и слегка наклонился к ней. — Ты как будто забыла о нём. — Ты не слушал меня совсем? Я же сказала, все планы в силе. Он прятал эти видео на отдельном телефоне, значит вряд ли они просто лежат на его компьютере. Если он хвастался каким-то друзьям, то они уже знают. Всё будет понятно по их реакциям после заявлений пострадавших девушек. Если нет — мне нужно просто добраться до компьютера первой. Ты уже скинул пароль с телефона. Я попаду в братство через Мэтта, но не в ближайшее время, чтобы это не казалось подозрительным. Или найду копа, который проведёт меня к вещдокам. Но только если дело признают убийством. — Вот, и ты волнуешься, что не сможешь справиться с логистикой какого-то побега! Анита покачала головой и развернулась, направляясь к двери. Телефон в кармане вибрировал от сообщений Алессандра. — И ты никого не наймёшь для моего убийства, — громким шёпотом заявил Франциск ей в спину и заулыбался, когда Анита вздрогнула и обернулась. — Знаешь почему, миледи? — Просвети меня. — Потому что я не пытаюсь смутить тебя флиртом. Я абсолютно серьёзен. Ты удивительна, Анита Каваллонне. И я до смерти хочу прикоснуться к тебе. Но не сделаю этого, пока ты сама не попросишь. А ты попросишь — тебе нравится, что я говорю об этом. Я замечаю каждый раз, когда у тебя зрачки расширяются. Анита шумно сглотнула. У неё слишком болела голова для этих игр. Она не хотела думать о широкой, но какой-то восхищённой улыбке Франциска, о том, как он смотрел прямо в глаза. Анита не хотела думать о жаре, собирающемся в животе при этих словах. У Аниты Каваллонне было слишком много дел — мечты о мальчиках достаточно отвлекали от обязанностей перед семьёй. Алессандер подошёл практически к дверям общежития, чтобы встретить её. В другой день Анита бы забеспокоилась из-за их встречи с Франциском. Алессандер не одобрял идею с наймом киллера и не знал всех последствий, всех проблем. Но Анита думала о другом. В голове строились планы — жучки, видеокамеры. Следовало проникать в дома капореджиме папочки, потому что кто ещё был в курсе планов Филиппо? Меньше десяти человек. Где купить и как проникнуть? Они с Алессандром не шпионы, которые смогут обойти охрану и систему безопасности на этих домах и квартирах. Значит, нужно использовать обман. Прийти официально, от своего имени. — Аккуратно, — Алессандер неожиданно подхватил её под локоть, помогая не споткнуться о бордюр. — В облаках витаешь? — Думаю, как мы попадём в дом к Моретти и остальным, — огрызнулась Анита. — Нет. Не думай об этом сегодня, — Алессандер открыл перед ней дверь в машину, отошёл к своему месту и продолжил, когда они оба оказались в тёплом и слегка пахнущим ванилью салоне. — Анита. Это был… слишком длинный день. Мы едем домой. Отдохни, хорошо? — Домой? — Ко мне. Я поеду мимо океана. И включу твою музыку. Просто… расслабься. На пару часов. Алессандр едва ощутимо, тыльной стороной ладони, прикоснулся к её опухшей щеке. Анита прикрыла глаза. Жар в животе, оставшийся после встречи с Франциском, становился чем-то менее томным, скорее сладким, успокаивающим, разливающимся по всему телу — до каждой ноющей клеточки и до каждой уставшей мышцы. — Но только пару часов. Пока не приедем. — Пока не приедем, — рука Алессандра скользнула ей на плечо, дальше по запястью, к пальцам. Но он не позволил себе задержаться дольше, чем на пару секунд. Завёл машину вместо этого. Анита откинулась на спинку кресла, позволяя себе расслабиться, как Алессандер и просил.

***

Утро встретило Аниту в кровати с двумя собаками. Её комната в доме Алессандра всегда была в шерсти, но Анита ничего не имела против — гигантский лабрадор Тирамису и Виски, смесь стаффордширского терьера с кем-то неизвестным, обожали её. Рядом с их большими, тёплыми телами всегда сладко спалось. Вот и сейчас Анита вышла в кухню практически в одиннадцать дня, убирая с лица волосы в растрёпанный хвост. Тирамису вился вокруг её ног как змея, а Виски семенил следом, с типичной собачьей улыбкой на забавной морде. Алессандер уже приготовил омлет, а пафосная кофемашина шумела, наливая жидкость в две чашки. — Я планировала вчера обсудить наши планы, а ты подло натравил на меня собак, — пробурчала Анита, с ногами забираясь на высокий стул за кухонным островом. — Да уж, как я посмел отвести тебя в спальню, — закатил глаза Алессандер. — Я тоже подумал о плане. Мы оба в курсе, что Филиппо параноик, верно? Но самые большие семьи рушились из-за того, что федералы или копы пробирались в ряды исполнителей. Поэтому я уже поручил своим людям проверить всех под руководством Филиппо. — Хорошо. Но по такой логике — разве мы можем доверять твоим людям? — Если дон решит казнить меня, то смерть ждёт их самих. Они это знают. По-моему, такая мотивация их отлично подстегнёт. Холодок от чувства ужаса снова проснулся внутри Аниты. Она рассеянно почесала Круассана по пушистой голове, потом глянула на друга, раскладывающего еду по тарелкам. — Санди, ты ведь понимаешь, что я не позволю тебе умереть? Я… Благодаря тебе я не сошла с ума. Мне так кажется. Я без тебя не смогу. Поэтому мы со всем разберёмся. — Анита, — с тихим смешком покачал головой Алессандер, садясь напротив. — Знаешь, кто-то назвал бы это созависимыми отношениями. — Кто-то ничего не понимает в нашей жизни. — Аминь. Они шутливо чокнулись кружками с кофе, потом Анита поспешила засунуть в рот пару кусочков омлета. — Давно ты научился готовить? Вроде бы ещё недавно на доставках жил. Алессандер замычал, ничего ясного не ответил. — Ладно. Твои люди займутся мелочёвкой. А мы займёмся Тони Моретти, верно? Тем, кто точно знал о планах Филиппо. — Чтобы узнать больше, нам нужно связаться с той группировкой с Аляски, понять, что именно делал Филиппо, с кем. Или идти к Лауре. Кто лучше жены знает о делах мужчины? — С Лаурой будет проще. Мы можем поехать к ней прямо сейчас, после завтрака, — кивнула Анита, доставая телефон. — Ты обеспокоенный деверь, особо подозрений не вызовешь. По пути я найду, где нам закупить оборудование для прослушки. Алессандер тихо отпил кофе. — Тебе не кажется, что мы будто играем в шпионов? Начнём прослушивать всех капо. А дальше что? Мы не федералы, мы не можем круглые сутки отслеживать их разговоры. И если кому-то из них не понравится слежка? Анита нахмурилась. Странно было строить такие планы в спокойное, мирное утро. Собаки сопели под ногами, на кухне пахло кофе и специями. Солнечный свет падал с окна на макушку Алессандра, из-за чего его рыжие волосы казались живым золотом. — Папочка знает, что я буду искать крысу. Его поручение. Они не посмеют ничего сделать с нами. — Анита, — Алессандер подался вперёд, серьёзный и мрачный. — Если кто-то из них сдал Филиппо — они не боятся дона. Или готовы рискнуть. Репутация Безумного Пса тут не поможет. — Что ж, хорошо. Значит, мы будем вооружены — и будем готовы рискнуть тоже. Алессандер кивнул, но не успокоился. Вместо этого он встал и направился к аптечке, спрятанной в одном из кухонных кабинетов. — Твои обезболивающие, давай я осмотрю нос. И порез на брови. Анита с грохотом развернула стул. Алессандер аккуратно прикоснулся к её лицу, проверяя синяки. — Значит, сейчас мы едем в дом Филиппо, говорим с Лаурой. Покупаем прослушку и камеры. Моретти не идиот. Надо сначала проверить его охранную систему. — Ты поедешь к нему первый, сегодня. Официально предупредишь о моём визите. Проверишь, где расположены у него камеры. На следующий день приеду, тогда всё и разместим. — Нужно тренироваться. С жучками понятно — но как ты спрячешь камеры? Незаметно для Моретти? Анита поморщилась от прикосновений к болящему носу. Алессандер шёпотом попросил прощения. Поставил перед ней таблетки и стакан воды. — Без проблем. У нас есть ещё время. Неприлично заявляться к человеку до обеда. — И Лаура соблюдает пенникеллу. — Она не работает, — скептически фыркнула Анита, — от чего ей нужен перерыв? — Двое детей, — пожал плечами Алессандер, а потом пару раз хлопнул себя по бедру. — Эй, хвосты, на выход! Я прогуляю их, ты пока одевайся. Ну что ж, теперь официально — дела. Алессандер лучше многих разбирался в камерах, слепых зонах и слежке. Да, он занимался сбытом наркотиков и рэкетом, отвечал за свою территорию, как и любой капо. Но настоящим талантом Алессандра стало «подчищение хвостов» за другими членами семьи. Навык программирования, выросший из подросткового хобби, позволял ему создавать вирусы для удаления информации с баз данных и социальных сетей. Разбираясь в цифровых следах, Алессандер много узнал о видеонаблюдении и прослушке, как их используют в полиции и ФБР. Алессандер с огнём в глазах рассказывал, как программы теперь могли сделать членов мафии невидимыми. Намного лучше порой, чем взятки и подкупы в прежние времена. Анита верила, что больше всего пользы Алессандер мог принести именно так. Находясь за кулисами, посвящая время защите семьи. Но это считалось не слишком почётным. Несерьёзным. А Алессандер, выросший среди конкуренции за жёстокое, скупое внимание своего отца, а потом и дона, гнался за почётом. Дон Каваллонне мог одарить Алессандра за навыки званием и деньгами, но другие капореджиме смотрели на него сверху-вниз. Особенно старший брат и старик Джиротти. Нет, Алессандер верил, что должен проявить себя как и все, купаясь в крови. После завтрака они вдвоём провели время, играясь с муляжами жучков и камер. Как оба и предполагали, в размещении жучков не было ничего сложного. Сесть на диван и незаметно засунуть руку между подушек, пока придвигаешься, было несложно. Прикоснуться к книжной полке, поправить картину. С камерами труднее — даже самые крохотные надо было разместить так, чтобы они улавливали нужное изображение и при этом не бросались в глаза. — Станет легче вечером, когда я буду знать квартиру Моретти, — подвёл итог Алессандер и с усталым вздохом погладил Аниту по волосам. — Попробуем. Посмотрим. Ладно, ты будешь… ещё собираться? К Лауре? Анита вопрошающе нахмурилась. — Твои, — он неловко провёл рукой возле лица. — О боже. Нет. Мне больно даже дышать. Я не буду прикасаться кисточкой с косметикой к лицу, — Анита покачала головой. — Нет, поедем так. — Просто… достаточно жутко выглядит. — Это синяки. Я постоянно в них. По лицу Алессандра прокатилась такая волна печали, что Анита даже удивилась. Это ведь просто боль — ничего особенного и ничего, заслуживающего внимания.

***

Филиппо Джиротти с семьёй жил в особняке в элитном районе Бруклин Хайтс, всего в паре кварталов от дома младшего брата. Филиппо слишком гордился своим статусом и богатством, чтобы согласиться на роскошный лофт, как Моретти, или купить скромный на вид, но богатый на историю дом, как его собственный дон. Особняк из коричневого камня с пятнадцатью спальнями — вот, что выбрал один из самых преданных капо Каваллонне. Анита встречала Лауру Джиротти раньше. Филиппо слишком гордился тем фактом, что жена происходила из старой итальянской семьи, пускай те и были уничтожены Каваллонне из-за конкуренции пару десятков лет назад. Гордился, что Лаура готовила домашнюю пасту, руками замешивая муку и яйца, что она родила двух здоровых детей в первые же годы брака. Лаура была предметом статуса, подобно особняку с пятнадцатью спальнями, трём машинам в гараже и списку имён убитых, который Филиппо хранил в своём кабинете. Но Лаура знала, кем является в доме, и будто бы принимала это с честью и гордостью. Сейчас Аниту пугал внимательный взгляд Лауры, застывший на её лице. — Значит, дон очень зол, — наконец проговорила женщина, когда из вежливости заваренный кофе уже остыл на столе. Вокруг них стояли ряды мебели из красного дерева. Так много кресел, и так много полок, и так много шкафов — всё казалось слишком большим, окружающим и нависающим. Напоминало старый итальянский дом, в котором Анита была всего один раз в жизни, посещая похороны сестры своей бабушки в Неаполе. Стремился Филиппо к такому сходству? Или просто не знал, что делать с кучей старинных предметов, проданных вместе с домом? — Дон пообещал, что семья Филиппо заплатит кровью, если прольётся кровь семьи Каваллонне. Если Филиппо заговорит. — Филиппо не заговорит, — строго отрезала Лаура, из-за эмоций в её голосе яснее стал слышаться акцент. — Я навещала его в тюрьме сегодня. Я могу. Как жена. С ним нашли бумаги, которые говорят за него, говорят много. О покупке наркотиков, об их продаже. Ему выдвинули обвинение в хранении и сбыте, самую тяжёлую степень. Ему предложили стандартную сделку, смягчить степень, если он выдаст поддельников. Но он молчит. — Справедливости ради, прошло всего два дня. — Он не заговорит! Анита примирительно подняла руки, придвинулась ближе к Алессандру. Со второго этажа доносились голоса детей и няни. — Кто-то сдал Филиппо, — подал голос Алессандер. — Кто это мог быть? Кто был в курсе его планов? — Я умоляю тебя, — Лаура с усмешкой потерла лицо ладонями. — Филиппо не говорит со мной о делах. Я не могу входить в его кабинет. — Это я умоляю тебя, — Анита вновь не смогла сдержаться. — Мы тут не идиоты, ты не идиотка. Он может не говорить с тобой о делах, но ты хозяйка этого дома. Ты слышишь, кому он звонит, знаешь, кто приходит в гости. Мы пытаемся спасти тебя и твоих детей — кто мог сдать Филиппо? И давно у вас работает няня? Лаура помолчала немного. Потом поднялась и включила в смежной комнате чайник. Только когда он начал громко кипеть, позволила себе заговорить, понизив голос. — Няня тайка, она едва ли понимает английский, не говоря уже об итальянском. А все дела Филиппо всегда вёл на итальянском, правила вашего папеньки, донна Каваллонне. Но ваше последнее поручение принесло ему много проблем. Он много ругался, много шумел. Не знаю, с кем работал, но в дом слишком часто стали захаживать некоторые… Моретти, Торрегросса и Сарто. Общались за закрытыми дверями. Анита с Алессандром переглянулись и кивнули. Что ж, уже лучше, чем ничего. Только вот осмотреть дом Лаура не позволила — посмотрела на Алессандра зло и сказала, что муж никогда бы не пустил младшего братца в свои комнаты, и она не станет. — Обожаю вашу дружную семью, — съязвила Анита, спускаясь по ступенькам крыльца. Алессандер пихнул её локтём в бок.

***

Тони Моретти знал, что после провала Филиппо внимание семьи обратится на него. Алессандру нужно было попасть к нему домой, чтобы внимательно рассмотреть, где же в роскошном пентхаусе спрятать камеры. Моретти же отчаянно пытался быть где угодно, но не в своей квартире. Анита сначала решила ждать — было, чем заняться несколько дней. Синяки на лице становились светлее, спалось лучше. После тренировок она незаметнее и быстрее могла разместить жучок или камеру на горизонтальной и вертикальной поверхности. По вечерам Алессандер возвращался с отчётами от подчинённых. Его мэйд-мэны успешно справлялись с расследованием. Рассказывали, кто работал на Филиппо, где был в последний месяц, о чём знал, кого подозревал. Пока выходило так, что Филиппо самостоятельно занимался заданием с Аляской, в то время как его прихвостни продолжали следить за улицами и выполнять мелкие поручения. При этом настроен был старший Джиротти, вопреки словам своей жены, весьма позитивно. Даже хвастался пару раз успешными переговорами и проставился перед подчинёнными в баре за неделю до приезда членов банды Браконьеров. Но подробностями, вроде места встречи, не делился. От названия банды хотелось смеяться. Но, как удалось выяснить, слабым местом у Браконьеров являлось только остроумие. Они вполне успешно занимались хранением и перепродажей такого большого количества контрабанды, что от «послужного списка» начинало рябить в глазах. Качественных наркотиков у них не было — слишком далеко северный штат находился от основных путей. Поэтому Браконьеры быстро заинтересовались предложением семьи Каваллонне и даже сами приехали на встречу в качестве жеста доброй воли. Адрианно был прав. Браконьеры потеряли в провалившейся сделке намного больше, чем Каваллонне. Федералы смогли спалить их пособников в структурах. Судя по новостям, уже в нескольких городах Аляски начались проверки и служебные расследования в рядах береговой охраны, полиции и даже управлении национальных парков. Ещё внимание Аниты занимали сообщения от Франциска, приходящие несколько раз в день. Сначала киллер пытался шутливо выяснить, что происходит в семье Каваллонне — она, конечно же, не отвечала. Потом начал, чтобы раздражать её, подкидывать новости о расследовании в Йеле. Полиция официально прекратила активные поиски Стивенсона. Дельта Омикрон Пи выпустили заявление, что выделят деньги для их возобновления, приглашали специалистов и волонтёров. А иногда Франциск, непонятно почему, писал просто… о своих днях. «Повсюду лицо этого засранца. Даже меня оно уже бесит. Не представляю, каково девушкам». И: «Я прочесал порно-сайты и биржи по продаже снаффа2, вроде ваш йельский чудила не делился с интернетом успехами». На такие сообщения Анита ответила. Всего пару раз. Почти против своей воли. Ей хотелось узнать больше об этом странном парне. Ещё в прошлый раз её удивили неожиданные принципы Франциска, но расспрашивать было страшно — нарушать границы между ними, давать наёмнику, с его шутками и флиртом, знак. Будто ей тоже хочется… Но разве не в этом вся загвоздка? Аните хотелось. Несмотря на попытки сосредоточиться на работе, на семье, Анита всё равно вспоминала слова Франциска там, в коридоре общежития. Что он был серьёзен. Аните хотелось узнать, что бы он сделал. Ответил, спроси Анита о его прошлом? О том, что он пережил? О том, почему стал наёмником? Но эти желания были бессмысленными. Анита не могла поддаться. Она сама, собственным ртом, рассказала Франциску, как одна ночь может испортить всю её репутацию, всю её жизнь. Франциск флиртовал с ней и заявлял о каких-то намерениях, но сколько правды крылось в его словах? Сколько простого желания, а сколько знания о денежной выгоде, которую может принести Анита? В конце концов, после четвёртого дня, проведённого в ожидании Моретти, Аните надоело. Время шло, Филиппо продолжали водить на допросы, следственные эксперименты или что там ещё делают копы. Ничего полезного от мэйд-мэнов узнать не удалось, ничего подозрительного другие члены семьи не делали. — Звони ему завтра с утра, — приказала Анита, пока они с Алессандром выгуливали собак в ближайшем парке. — Он либо встречает тебя после ланча у себя дома, либо я докладываю папочке о подозрениях по отношению к сеньору Моретти, и мы встречаемся уже где-нибудь в подвале, пока ему отрезают пальцы. — Прям в такой формулировке? — хмыкнул Алессандер, но, наткнувшись взглядом на поджатые губы Аниты, хохотнул и поспешил кивнуть. — Вас понял, донна. Наскучило уже со мной, без студенческих вечеринок и развлечений? — Я бы осталась тут на всю жизнь, — Анита с сожалением пожала плечами. — Но с каждой минутой задержки мне кажется, что ты всё ближе к смерти. Предыдущие дни хотя бы получилось потратить на подготовку, закупку всех нужных вещей. А дальше мы будем просто зря тратить время. Алессандер помолчал пару долгих минут. — Ты так «оптимистично» настроена. Что если Филиппо не заговорит? — Когда тебе было шестнадцать, Филиппо стрелял тебе в ноги из-за проигранного раунда армрестлинга. Прости, но не верю я в стойкость его характера. И на следующий день Алессандер завершил угрожающий звонок за пять минут. Он говорил с Моретти холодным и жёстким голосом капореджиме. Сработало — в полдень, поцеловав Аниту в щёку на прощание, Алессандер отправился в Куинс, на встречу. — Сделал вид, будто я поехавший головой телохранитель, — отчитался уже вечером. — Натаскивал его, чтобы не смел спорить с тобой или смотреть слишком пристально на синяки. — Как вёл себя? — спросила Анита, разглядывая схематично нарисованный на бумаге план пентхауза Моретти. — Чуть не обоссался при виде меня. — Главный наркобарон Лонг-Айленда, чтоб его. В гостиной Моретти, как сказал Алессандер, стояла куча диванов с гигантскими подушками, что могло помочь. Но ткань глушила звук, не стоило делать на них расчёт. А вот раздвижные двери, ведущие в спальню, выглядели многообещающе. Стоило напроситься и на веранду, раз уж там барбекю и бар. Где ещё обсуждать дела? Картин вроде бы тоже на стенах хватало. — Ты справишься? — нервно поинтересовался Алессандер, перехватывая руку Аниты, тянущуюся за стаканом воды. — Он живёт без телохранителей. Один. Нас двое. Даже если он что-то поймет — не посмеет слова сказать. Просто перейдем к плану «Б». — У нас есть план «Б»? — Да. Прострелим ему колено. — Анита. А если он ничего не сможет нам рассказать? Что… что с тобой сделает дон за пытки его капо, который окажется не при чём? Синяки посветлели. Но всё ещё не сошли с лица. И порез на брови оставался ярко-розовым следом. Анита не стала ничего отвечать.

***

Тони Моретти, смуглый мужчина сорока шести лет с бальбо-бородкой, действительно выглядел так, будто на пороге его пентхауза стояли инквизиторы. — Юная донна Каваллонне, — пролепетал он, тут же опуская глаза и отходя от двери. — Проходите, проходите. Чем обязан визиту? Нет, погодите, какой я ужасный хозяин — хотите что-нибудь выпить? Анита растянула губы в как можно более сладкой улыбке. — Джин с тоником и льдом, пожалуйста. — Лучший вкус у нашей юной донны! — засмеялся Тони. — Да, конечно. Проходите, проходите, садитесь, гостиная вся в вашем распоряжении, будьте как дома… эм… да. Пентхауз его оказался обжитым и почти уютным. Светлые стены, много высоких окон, отделка под дерево на столах и ящиках, под камень — на дверях. Со входа можно было разглядеть и цветные подушки на трёх диванах в гостиной, и кухню с горой грязной посуды в раковине. К счастью, две комнаты отделяла высокая перегородка. Когда Моретти ушёл за напитком, Анита воспользовалась моментом, чтобы расположить камеру в нише для телевизора. Там в глубине стояло несколько игровых приставок, покрытых пылью и явно давно не используемых. Конечно, съёмка будет низко — по пояс, — но можно будет разглядеть ноги и руки, им хватит. Алессандер, якобы проверяющий периметр, разместил жучок у раздвижных дверей в спальню. Услышав шаги, Анита притворилась, что любуется картинами и панорамными окнами рядом, а Алессандр с рукой на пистолете двинулся «осматривать» кухню. — У вас прекрасная квартира. Тут даже терраса есть, верно? — улыбнулась Анита, принимая бокал и, не стесняясь, проверила жидкость на свет. — Донна, — крянул Тони, — я бы никогда… вы… — Ты знаешь, почему мы здесь. У тебя есть все причины от меня избавиться. — Мисс… Донна… Госпожа… Я знаю, что все говорят, но я никогда! Я не был замешан в-в что бы там грёбанный Джиротти не придумал! Он просто спросил у меня инфу по нашему добру, типа, я ж сторговываюсь с колумбийцами! — Тони. Заткнись, — Анита присела на диван. — Что задумал Филиппо? Ты что-то знаешь. — Я же сказал, ничего! Алессандер вернулся в гостиную. Не кивнул, но едва заметно показал глазами на кухню. Анита перевела взгляд на Моретти, который при виде вооружённого Алессандра начал трястись, как маленькая собачка. Честное слово, как можно каждый месяц ввозить в США наркоту на несколько пожизненных сроков, но так бояться малейшей угрозы? Нет, даже не угрозы, возможности угрозы! — Тони. Открой рот и говори спокойно. Что просил Филиппо, что обещал, о чём хвастался? — Мы… Мы должны были пообещать этим чувакам с Аляски хороший товар и по низкой цене. Я пытался ему сказать, что это слишком низкая маржа, но он… донна, он про вас такое говорил! Анита хмыкнула, отпивая горький коктейль. — Я с детства знаю, что думает обо мне и о моих идеях Филиппо. Его всегда сдавал, как и положено, младший брат. Не отвлекайся. — Да, он грязно ругал вас, что вы подкинули ему работёнки. Но… но эта идея была хорошая. Маленькая маржа лучше, чем потери на границе или риск спалиться копам. Филиппо даже показывал мне расчёты. Хотя понятия не имею, что он там рассчитал ещё до встречи с ними. И почерк был не его! Не Филиппо! Я сразу заметил, потому что он рядом дописывал! Вот. Моретти на том этапе нужен был как маркетолог — рассказать Филиппо, который в принципе никогда не интересовался большими поставками, что они возят и в каких количествах. Большую роль Моретти мог сыграть позже, когда пришлось бы везти наркоту с Южной Америки в Аляску. Но кто-то уже помог Филиппо рассчитать выгоду. Но зачем? Филиппо и сам с математикой справлялся. Или кто-то принёс уже готовые расчёты, чтобы указать Филиппо на Браконьеров? — У тебя эти расчёты остались? Давай, не ломайся, наверняка же себе оставил, чтобы любоваться и денежные реки представлять. — Нет, — смутился Тони. — Но я сфоткал. Сейчас скину. Анита пару секунд разглядывала снимок исчирканных бумаг на своём телефоне, то приближая, то отдаляя, чтобы проверить цифры. Действительно, хороша выгода. Не такая уж и маленькая, пускай Тони и жаловался. И почерк Анита не узнавала, хотя часто видела, как другие капореджиме семьи пишут и расписываются. — И ты не рассказал об этом сразу, потому что?.. — Так я понятия не имею, с кем он это всё придумал, донна! Может с дружбанами своими, разве это запрещено? Может со своим помощником! Может с консильери! В этот раз Алессандер в открытую покачал головой. Проверил, значит. Анита допила коктейль. — Часто он к тебе заходил? — Позвонил, да пару раз зашёл за бумагами. — И зачем ты оформил ему, что, каталог с наркотой? — Так Филиппо требовал! Мол, для солидности. Мисс, эм, донна, а вы куда? — Я же сказала, хочу посмотреть террасу. Красивая квартира. Алессандер попытался что-то отрицательное сказать своими нахмуренными рыжими бровями, но Анита всё равно пошла в кухню, с любопытством разыскивая выход на свежий воздух. Тони Моретти слишком сильно боялся, чтобы быть реальной угрозой. Анита почти на сто процентов была уверена, что они зря потратили деньги на прослушку этой квартиры. С двадцатого этажа открывался мир на другие модные высотки рядом, на шумные улицы и узкие тротуары. Куинс жил своей жизнью, не подозревая, что на террасе трясся и покрывался холодным потом человек, который нёс ответственность за отравление и смерть тысяч и тысяч людей. Анита видела эти социальные рекламы в Йеле. Обилие наркотиков называли эпидемией. Моретти не требовалось даже брать в руки оружие. Анита глубоко вздохнула, обходя зону барбекю, стол на камне с очагом внутри и десяток плетённых кресел. Террасу окружало стеклянное ограждение и клумбы с густыми и пушистыми кустарниками с кучей мелких бутонов, которые собирались заново зацвести из-за тёплой осени. Худощавый, болезненный и взъерошенный как бродяга Тони Моретти совсем не соответствовал мягкой мебели лофта и ухоженным цветникам. — Не ты выбрал это место, да? Не того человека я хвалила? — искренне улыбнулась Анита, поражённая своей догадкой. — А все считают тебя холостяком. Моретти побледнел ещё сильнее. — Мне наплевать, с кем ты спишь и живёшь. Но помни. Мой папочка желает наказать всех виновных. Так что если ты скрыл информацию о Филиппо — мы уничтожим всех. — Я рассказал вам всё, что знал, донна. Джиротти мало говорил со мной. Требовал только бумаги и ответы. Торопился покончить с заданием поскорее. Наконец Моретти поднял глаза. Кажется, впервые за всю их встречу. Анита почувствовала его напуганный взгляд на своих синяках так же ясно, как прикосновение. — Вы вышли сюда, чтобы угрожать мне, донна? — Я хотела оценить вид, — Анита пожала плечами, отходя от ограды. — Не всю жизнь же мне ездить между общежитием и папиным особняком. Когда-нибудь буду выбирать свою квартиру. Тут приятный район. — Ах, донна, думаете, ваш папенька разрешит вам просто так переехать в Куинс? Он постоянно хвастается, как для вас ремонтировал особняк. Замок для принцессы. — Мы закончили здесь, — отрезал Алессандер. — Ты понял, Тони? Если вспомнишь что-то ещё — тут же звони мне. — Я позвоню донне, — буркнул Моретти, обнимая себя руками. — Я отвечаю перед ней, Алессандер. Аните было наплевать, как они решат этот мужицкий вопрос. Она вышла в холл и успела нажать кнопку вызова лифта, а Алессандер только захлопнул за собой дверь пентхауза, нервно пряча оружие. Только в знакомом салоне машины Анита решила заговорить снова. — Думаешь, он прав? Отец не позволит мне съехать? — спросила она будто невпопад, листая новостную ленту на телефоне. — Об этом ты хочешь поговорить? Среди всех возможных тем? — насмешливо спросил Алессандер. — Я проверю пока, подключились ли камеры и жучки к приложению… Но Анита больше его не слушала. Потому что на глаза ей попался репортаж ABC. Она не выбирала этот канал, чтобы слить анонимную историю жертвы Льюиса Стивенсона. Она в принципе никакой канал не успела выбрать, потому что отправилась домой. Рассчитывала только на шум в социальных сетях. Но кто-то другой заговорил с журналистами. Потому что заголовок кричал: «Звёздный студент Йеля, пропавший без вести месяц назад, обвинён в нескольких случаях сексуального насилия».