Зарисовки и непристойности хенминов.

Это было забавно, на самом деле. Мы с Сынмином не знали, каким должен быть разрыв. Мы расстались два месяца назад, но следующие пять недель провели, завернувшись в простыни, ведя себя так, будто наш так называемый «конец» был просто формальностью. А потом он решил полностью порвать со мной. — Никаких контактов, — сказал он. — Нам нужно пространство, чтобы двигаться дальше. Конечно. Я позволил ему это, хотя это было чертовски больно. Я держал дистанцию, держал рот на замке и избегал всех мест, где, как я знал, он мог быть. То, как мне удавалось придерживаться условий, которые он изложил, почти впечатляет — до сих пор. Потому что теперь я был здесь и смотрел на уведомление в своей учетной записи от пользователя с именем @littlereindeer. Должно быть, это была шутка. Поддельный аккаунт, один подписчик, и создан всего несколько дней назад? Утонченность точно не была сильной стороной Сынмина. Я нажал на аккаунт, прокручивая пустой профиль, и тихо рассмеялся. Он действительно думал, что это останется незамеченным. У меня не было сомнений, что это был он. Какая наглость — вот так скрываться после того, как именно он настоял на разрыве отношений. Не успев дважды подумать, я нажал кнопку сообщения и набрал текст: «Чего ты хочешь, Сынмин?» Я уставился на экран, большой палец завис над кнопкой отправки. На секунду я задумался, не стоит ли мне просто забыть об этом, притвориться, что я ничего не заметил. Но опять же, зачем мне это? Он начал эту игру. Я нажал отправить. Сообщение было отправлено, и я ждал, наполовину ожидая, что он проигнорирует его или заблокирует меня из-за смущения. Но индикатор ввода текста высветился почти мгновенно. «Я не понимаю, о чем ты говоришь». Я так сильно закатил глаза, что подумал, что они могут застрять. «Прекрати нести чушь, Сынмин. Ты действительно думаешь, что я бы не заметил? «Маленький олененок»? Ты серьезно?» Индикатор набора текста появился снова, затем исчез, затем появился снова. Я практически видел, как он паникует по другую сторону экрана. Наконец-то пришел ответ: «Я просто проверял, как у тебя дела». Я откинулся на спинку стула, проводя рукой по волосам. Он не имел права разыгрывать эту карту, не после того, как выставил меня призраком, как будто меня не существовало. «Значит, твоя идея проверить меня заключается в том, чтобы следить за моим аккаунтом с помощью фальшивого профиля? Отличный ход», — ответил я, сарказм сочился из каждого слова. Последовала долгая пауза, прежде чем он набрал снова. «Я не знал, как еще… Я просто… я скучал по тебе, ладно?» И вот оно. Признание, о котором я даже не подозревал, но которого ждал. «Ты скучаешь по мне? Ты знаешь, где я живу, Сынмин», — напечатал я в ответ, наклоняясь вперед, как будто экран каким-то образом мог приблизить его. Мое сердце бешено колотилось, но я заставил свои руки не дрожать. «Я знаю», — ответил он почти мгновенно. «Но ты же знаешь, чем это всегда заканчивается». Я слишком долго смотрел на эти слова, моя челюсть сжалась. «Да», — наконец написал я. «Я ненавижу, что не могу быть без тебя». «Тогда будь со мной». — Сообщение дошло до меня прежде, чем я успел его обдумать. На этот раз его ответ занял больше времени. Всплывал пузырек ввода, затем исчезал, только чтобы появиться снова. Мое терпение истощалось по мере того, как тянулись секунды. «Я не могу», — наконец прислал он. «Сынмин, давай все обсудим. Мы исполняли этот танец слишком много раз. Давай просто разберемся в этом». «Я не могу прийти к тебе домой, Хенджин. И не приду». Было понятно, что он чувствовал себя так, находясь в моем пространстве, но я не мог оторваться от него, даже если бы мне предложили лотерею взамен. «Тогда позволь мне пригласить тебя на свидание». — Напечатал я. «Свидание?» «Да, настоящее свидание. Никаких сложностей, никаких ожиданий. Только ты и я». Его ответ пришел не сразу, и я практически почувствовал, как конфликт закручивается в его голове. «Я не знаю…», — наконец ответил он. «Если я сделаю что-то, что выведет тебя из себя, у тебя будут все основания уйти сразу», — быстро напечатал я. «Одно свидание. Пожалуйста». — Я добавил после того, как мое сообщение просмотрели больше минуты. «Ты боишься? Что может пойти не так?» «Все.» «Или ничего. Я обещаю, у меня нет никаких ожиданий или планов, я просто хочу, чтобы мы все обсудили, и если мы не сможем это решить, мы можем отказаться от этого.» Я уставился на экран, ожидая, надеясь. Наконец, пузырь появился снова. «Хорошо», — написал он. «Одно свидание». Легкая улыбка тронула мои губы, и впервые за несколько недель я почувствовал, что могу дышать. «Одно свидание», — повторил я, мои пальцы быстро двигались. «И если все пройдет хорошо, может быть, мы попробуем два». «Посмотрим», — ответил он. Но по тому, как он это сказал, я понял, что он не был полностью уверен, что все закончится только одним. В течение следующих нескольких дней мы с Сынмином поддерживали связь. Ничего серьезного — просто легкие, случайные сообщения, которые дали мне представление о том, в какую версию его я влюбился в первую очередь. Он рассказал мне о своей новой работе, прислал фотографии своего обеда и даже поделился видео с бездомной кошкой, которая следовала за ним на полпути домой. Я отвечал новостями о своем дне, случайными мемами и однажды фотографией моей собаки в солнцезащитных очках, когда я не мог поддержать разговор. Сынмин посмеялся над этим, отправив в ответ простое: «Он круче тебя». Это было легко, хотя я знал, что это не так. За каждым словом, которым мы обменивались, была какая-то отчетливая пустота, осторожность, которую никто из нас не хотел признавать. Наконец, настал день свидания. Я слишком долго готовился, пересматривал свой наряд и возился с прической, пока, наконец, не решил, что выгляжу достаточно прилично, чтобы зацепить его. Когда я подъехал к его квартире, он уже ждал меня на обочине. Увидев его снова после стольких лет, мои эмоции вырвались наружу. Закручиваясь в вихрь сомнений. Мне показалось, что я не видел его много лет, хотя он выглядел так же, но была небольшая разница в его облике, которую я не мог разглядеть. Те же резкие черты лица, те же пронзительные глаза, но сегодня в нем было что-то более мягкое. Он выглядел таким милым. — Привет, — мягко сказал он, как только скользнул на пассажирское сиденье, я взглянул на него с улыбкой, и не смог не сделать ему комплимент. — Красавчик. — Я сказал, может быть, немного чересчур нетерпеливо, но тут же отвел взгляд. Он взглянул на меня с легкой улыбкой, его щеки слегка порозовели. — Ты просто болтун. Красивый, как всегда. Его взгляд задержался на мгновение, прежде чем метнуться прочь. — У тебя сильно отросли волосы. Я застенчиво пробежался по ним рукой, посмеиваясь. — Да, думаю, так и есть. Тебе нравится? Он кивнул, его губы дернулись, как будто он хотел сказать что-то еще, но остановил себя. — Мне нравится это… — Я сделал паузу, раздумывая, говорить мне это или нет, затем он повернулся ко мне, ожидая слова, которые вертелись у меня на кончике языка, но не смог произнести, так как мое сердце пропустило несколько ударов, а губы задрожали. Он все еще держал меня за руку. — Нравится что? Я повернулся обратно к рулю, положив на него руки, и тихо втянул воздух в легкие. — Мне нравятся твои темные волосы. Вот что это было. Вот что изменилось в нем. Он подстригся. Короче и темнее, и это сделало его лицо более четким и очаровательным. Я попытался снова взглянуть на него, чтобы еще раз посмотреть, но его глаза все еще были прикованы ко мне, поэтому я просто завел двигатель дрожащими руками. Воздух между нами был наполнен дымкой и почти всю поездку мы молчали, тишина в машине не была гнетущей, но и не совсем комфортной тоже. Наши руки случайно соприкоснулись, когда я потянулся к переключению передач, и я быстро отдернул свои, прочищая горло. — Прости, — пробормотал я. — Нет, все в порядке, — сказал он так же неловко. Мы оба пытались заполнить тишину. Он несколько раз хмыкнул в такт радио, которое я включил через несколько минут после начала поездки. Я побарабанил пальцами по колесам, и на этом все. Я припарковался на стоянке рядом с рестораном, и прежде чем я подумал о том, чтобы быть джентльменом по отношению к Сынмину, он уже открыл свою дверь. Мы вошли на ужин, и я мог сказать, что Сынмин был поражен обстановкой внутри и снаружи. Его взгляд скользил по всему, что отличалось от тех забегаловок, что мы посещали раньше. Я никогда не приводил его сюда, но я был здесь однажды и думал о нем все время, пока ел в одиночестве. Мы заказали еду и расположились в отведенном нам месте, но тишина затягивалась, как густой туман. Это сводило с ума. Мой разум был чистым листом, неспособным формировать связные мысли. Как я мог нормально мыслить, когда мой великолепный парень сидел прямо напротив меня? Сынмин выглядел таким очаровательным, его взгляд блуждал по замысловатому декору. Я знал, что он почувствовал на себе мой взгляд — он должен был — но он просто притворился, что не заметил, упрямый, как всегда. — Тебе нравится это место? — Наконец спросил я, отчаянно желая разрядить напряжение. Его глаза впервые встретились с моими в тот вечер, и его губы изогнулись в легкой, мягкой улыбке, по которой я скучал больше, чем хотел признать. Он кивнул. — Да. Я знаю, что у тебя действительно высокий вкус в ресторанах, но это заведение выглядит… дорого. — Ты думаешь, твой парень не может позволить себе дорогое? — Поддразнил я, слова вырвались прежде, чем я смог их остановить. В тот момент, когда они это сделали, его взгляд опустился, и он быстро откашлялся. — Твой бывший парень. У меня упало сердце. Я не собирался называть себя его парнем — по крайней мере, не намеренно, — но это казалось таким естественным, таким укоренившимся. Даже сейчас было трудно с этим смириться. — Сынмин… — Только потому, что я позволил тебе пригласить меня на свидание, не означает, что мы снова встречаемся, — твердо сказал он, хотя его тон был скорее оборонительным, чем резким. — Да, ты прав. — Осознание этого вызвало горький привкус у меня на языке, но я это стерпел. — Так мы просто друзья? — Спросил я, наклоняясь вперед, надеясь на что-то. Он колебался, его пальцы теребили брелок телефона. — Я не знаю. — Ты сказал, что скучал по мне, и продолжал проверять мою страницу. Он резко вздохнул, в его глазах мелькнуло раздражение — или, может быть, что-то более глубокое. — Ну, разве ты не чувствуешь того же? — Ты спрашиваешь, скучаю ли я по тебе? Он кивнул. — Да… Ты это знаешь. Ты знаешь, что тебе приходилось блокировать меня повсюду и угрожать судебным запретом, прежде чем я почувствовал, что между нами все кончено. — Я знаю, от тебя нелегко избавиться. Я улыбнулся, и он тоже. Наши глаза снова встретились. Мое сердце тосковало по этим ярким глазам. Мы задержали взгляд на мгновение, прежде чем он вернулся к своей еде. У меня заныло сердце. Разговор принял естественный оборот после того, как напряжение улеглось, еды на нашем столе все еще не было, и нам не на чем было сосредоточиться, кроме друг друга. Сынмин слегка поерзал на своем стуле, его пальцы коснулись запотевшего стекла стакана. — Как у тебя дела в последнее время? — спросил он небрежным тоном, но за ним слышалось неподдельное любопытство. — Я имею в виду карьеру. Это был простой вопрос. — Все отлично, — признался я, откидываясь на спинку стула и чувствуя себя более непринужденно, чем несколько минут назад. — Я много работаю с Versace. Донателла, честно говоря, невероятна. Иногда это все еще кажется сюрреалистичным, понимаешь? Ходить на примерки и чувствовать, что ее действительно волнует то, что я думаю. Она такая практичная, так увлечена каждой мелочью. Это просто потрясающе… Сынмин кивнул, внимательно слушая. Его взгляд был спокойным, сосредоточенным, как это было всегда, когда он впитывал что-то важное. Он не просто поддерживал разговор — ему действительно было интересно услышать об этом. — Мне нравится работать с ними, — продолжил я. — Это отличается от того, что я ожидал, но в лучшем смысле. — Я ухмыльнулся, не в силах ничего с собой поделать, но вспомнил, что это было огромной частью того, что разрушило наши отношения. Принесли еду, и мы сдвинулись с места, взяв посуду, и погрузились в легкое молчание, устраиваясь поудобнее. Я покрутил вилку в пальцах, прежде чем спросить: — А как насчет тебя? Как продвигается музыка? Сынмин на секунду заколебался, прежде чем ответить: — Некоторое время назад я выпустил песню. Я оживился, услышав это. — Да? Он выдохнул через нос, как будто даже он был удивлен. — Лучше, чем я ожидал. Я не думал, что это привлечет такое внимание. Я усмехнулся. — Вполне заслуженно. — Затем, не подумав, я добавил: — Я имею в виду, что текст действительно полезен, и музыкальное видео хорошо соответствует ощущениям. Он сделал паузу на середине укуса, в глазах мелькнуло что-то нечитаемое. — Ты видел его? Я застыл на полсекунды, прежде чем заставил себя пожать плечами, проигнорировав это. — Да, я думаю, раз или два. Оно просто… появилось в моей ленте. Выражение лица Сынмина смягчилось, едва заметно, но достаточно, чтобы я уловил это, прежде чем он снова его замаскировал. Он ничего не сказал сразу, просто продолжал смотреть на меня, как будто не был уверен, что делать с этой информацией. И на мгновение снова воцарилась тишина, но на этот раз не было неловкости. Мне показалось, что между нами снова что-то изменилось. Я никогда не мог по-настоящему прочитать выражение его лица или понять, о чем он думал за этим милым выражением его лица. — Ты пялишься. — Сынмин даже не поднял взгляд, когда говорил это, но я уловила легкое подобие улыбки в уголках его губ. — На тебя приятно смотреть. — Я оперся подбородком на руку, наклонив голову, наблюдая за ним. Он, наконец, поднял взгляд, выражение его лица на секунду было непроницаемым, прежде чем его губы изогнулись. — Это ненастоящее. Я фыркнул. — Ты действительно не знаешь, не так ли? Ты что-нибудь знаешь? — Я не знаю, расскажи мне. Я покачал головой. — Боже, ты такой очаровательный. Глаза Сынмина слегка сузились, и я знал, что он собирался возразить — потому что он всегда так делал, когда я называл его милым. Я все еще мог видеть легкий румянец на его ушах, и это заставило меня улыбнуться. Но он ничего не сказал в ответ, он никогда этого не делает, когда взволнован. После очередного небольшого молчания, когда мы просто ели, Сынмин рассказал мне о книге, которую он читал, в его голосе слышался тот тихий энтузиазм, который всегда проявлялся, когда он говорил о вещах, которые ему действительно нравились. Я внимательно слушал, время от времени вставляя вопросы, просто чтобы поддержать его разговор. — Тебе стоит попробовать, — сказал он через некоторое время, делая глоток своего напитка. — Ты думаешь, у меня хватит внимания для романа? — Я поднял бровь, ухмыляясь. — Нет, — невозмутимо ответил Сынмин. — Но я могу надеяться. Я рассмеялся, качая головой. — Вау, совсем в меня не веришь? Он пожал плечами, и на секунду, я мог бы поклясться, что увидел игривый блеск в его глазах. — Я имею в виду, докажи, что я неправ. Мне это понравилось. Поддразнивание, непринужденность, то, как я не чувствовал, что мне нужно переосмысливать свои слова. По мере того, как вечер тянулся, я поймал себя на том, что наблюдаю за ним больше, чем следовало. То, как он время от времени прикусывал губу, чтобы не улыбаться слишком много, то, как его глаза слегка прищуривались, когда он смеялся над чем-то, что я говорил. Это было глупо, но мне нравилось заставлять его улыбаться. — Я действительно скучаю по твоей милой улыбке, — сказал я, слегка наклоняясь вперед и не сбиваясь с ритма. Сынмин моргнул, застигнутый врасплох, и я мог видеть, какие немедленные усилия он приложил, чтобы сдержать выражение лица. — Я знаю, — спокойно ответил он, но предательский румянец на его щеках выдал его. — Ты знаешь? — Да, ты все это время очень старался заставить меня улыбнуться. Я усмехнулся. — Черт возьми, неужели меня так легко прочитать. — Ты просто никогда не сдерживаешься, когда делаешь что-то намеренно. — О ком-то, — поправил я. — О тебе. Он фыркнул, качая головой, но улыбка осталась. На этот раз он даже не пытался сопротивляться. И я… ну, я просто продолжал смотреть на него, чувствуя себя теплее, чем когда-либо за долгое время. Мы продолжали подшучивать, но он не встал. Он не ушел. Это должно было что-то значить, верно? После того, как мы закончили, я отвез его домой, а на следующий день отправил ему цветы с маленькой открыткой с благодарностью за то, что позволил мне пригласить его на свидание. Он написал мне смс с благодарностью за цветы, и на этом все на несколько дней — никаких взаимодействий, никаких сообщений, ничего, ничего, я не давил на него. Я оставил все как есть, я пообещал ему, что после свидания, если он почувствует, что из этого ничего не выйдет, я не буду настаивать дальше, и я не стал, даже когда это съедало меня, протянуть руку и спросить его, что я сделал не так, я этого не сделал. Прошла неделя, потом две. Ничего. Я настаивал на этом свидании? Неужели я снова переборщил? «Привет» — напечатал я, потом подумал об этом, затем очистил свои сообщения и пошел спать. На следующее утро после завтрака мне позвонили. Это был Сынмин. Я был так нетерпелив, что ответил почти сразу и ждал, когда он скажет что-нибудь первым. «Привет, доброе утро». — Привет, — я тихо ответил. «Я скучал по тебе». В это было трудно поверить после двух недель телефонного молчания. — Правда? «Да. Хочешь посмотреть со мной фильм сегодня вечером?». — Конечноо. «Что? У тебя невнятный голос». — Я не знаю Сынмина, прошло две недели абсолютного молчания от тебя. «Я знаю. Я не торопился, чтобы ты знал, думал о нас и о том, действительно ли я хочу дать нам еще одну попытку.» — О. «Ты все еще этого хочешь?» — Да. Мы еще немного поговорили по телефону, после чего отправились по своим делам, а затем пришло время идти в кино. Я не ожидал, что Сынмин подъедет к моему дому на машине. На секунду это застало меня врасплох, но когда я вышел на улицу и увидел его за рулем, выглядящего непринужденно, но в то же время круто, я не смог удержаться от улыбки. Было что-то странно милое в том, что он заехал за мной, как будто мы были школьными любовниками. Скользнув на пассажирское сиденье, я едва успел устроиться поудобнее, как Сынмин протянул руку к заднему сиденью. Я наблюдал, как он что-то схватил и протянул мне — маленький букетик белых и желтых цветов, их сладкий аромат наполнил машину. Я моргнул, совершенно сбитый с толку. — Ты подарил мне цветы? Сынмин пожал плечами, едва удостоив меня взглядом. — Они выглядели мило, так что я просто купил их. Моя грудь сжалась, тепло расцвело в моем сердце, когда я осторожно взяла их. — Я люблю их, — сказал я, улыбаясь, когда поднес их ближе к лицу, вдыхая мягкий аромат. — Я серьезно, Сынмин. Это… действительно мило. Он едва улыбнулся, его глаза были прикованы к дороге, как будто не он только что сделал весь мой день. — Это не имеет большого значения. Но это имело. И даже если он пытался казаться равнодушным, я знал лучше. То, как его пальцы слегка постукивали по рулю, легкий наклон его головы в сторону от меня — это был его способ попытаться преуменьшить момент. Но мне было все равно, отмахнулся ли он от этого. Я сидел и ухмылялся как идиот, украдкой поглядывая на него всю дорогу до кинотеатра. В кинотеатре было достаточно народу, чтобы чувствовать себя оживленно, но не многолюдно. Мы купили билеты, захватили ведерко с попкорном, и заняли места в центре. Свет погас, и когда начался фильм, я позволил себе погрузиться в этот момент, звук экрана заполнил пространство между нами. Первые двадцать минут я думал, что так оно и будет — уютно, близко, но не слишком. Но потом, в тихой смене сцен, я почувствовал это. Рука Сынмина коснулась моей. Сначала это было робко, едва заметно, но я заметил, как его пальцы задержались, как будто он ждал моей реакции. Мое сердце забилось быстрее, но я не отстранился. Вместо этого я повернул ладонь вверх, приветствуя его прикосновение. Секунду спустя его пальцы скользнули между моими, переплетаясь так, что это казалось одновременно легким и обдуманным. Я сглотнул, подавляя головокружительное чувство, бурлящее внутри меня. Никто из нас не смотрел друг на друга. Мы просто сидели, переплетя руки, и смотрели фильм, как будто это ничего не значило. Но мое сердце знало лучше. Это было нечто. Обратная дорога была тихой, но не вызывала дискомфорта. Сынмин поставил одну из наших любимых песен, знакомая мелодия заполнила пространство между нами. Я тихонько подпевал, постукивая пальцами по бедру, пока за окном мелькали огни города. Сынмин не пел, но он никогда этого и не делал — он просто позволял музыке играть, его рука лежала на ручке переключения передач, глаза были сосредоточены на дороге. Я не хотел, чтобы ночь заканчивалась. Подъехав ко мне, он не сразу заглушил двигатель. Вместо этого он приглушил музыку, а его взгляд метнулся в мою сторону. — Сегодня было здорово. Я улыбнулся, слегка заерзав на своем месте. — Все благодаря тебе, мне действительно было весело. Он улыбнулся в ответ, слабо, но искренне, и я заколебался, сжимая пальцами букет, который он подарил мне ранее. Я не хотел заходить внутрь — пока. Я не знал, когда мы снова сможем проводить столько времени вместе, и эта мысль оставляла тяжесть в моей груди. — Спокойной ночи. — Мой голос понизился, в нем прозвучало что-то невысказанное. Сынмин ответил не сразу. Его взгляд был устремлен куда-то еще, куда-то вдаль. Я вздохнул, потянулся к ручке двери, уже выходя, когда… — Хенджин. Его голос заставил меня похолодеть. Я остановился, мое сердце тревожно забилось, когда я медленно повернулся к нему. Теперь его глаза были прикованы ко мне, и в них было что-то нечитаемое — что-то, от чего у меня сжался живот. — Я… — Он колебался, его пальцы слишком сильно сжимали руль. — Ты действительно изменил мне на мероприятии недели моды? Воздух в машине дрогнул. У меня упало сердце. Спустя столько времени, после всего, он все еще не верил мне. Я провел неделю вдали от него в другой стране — ни общения, ни сообщений, ни звонков. Не потому, что я хотел игнорировать его, а потому, что мне не разрешали брать с собой телефон. Все это время устройство было с моим менеджером, и Сынмин оставался в неведении, отправляя сообщения, которые я никогда не видел, звоня мне снова и снова без ответа. А потом, всего за день до того, как я должен был вернуться, всплыл поддельный скриншот — сообщения, которые были не моими, слухи, которые у меня даже не было возможности опровергнуть. Новость о том, что я встречаюсь со своей коллегой-моделью, распространилась как лесной пожар, и моя команда сказала мне проигнорировать это. Они сказали, что это не стоит внимания. Но это все испортило. Сынмин думал, что я его обманываю. Он думал, что я намеренно игнорирую его. Он думал, что я лгу. И ничто из того, что я тогда говорил, не убедило его в обратном. Я сглотнул, уставившись на него сейчас, пытаясь подобрать слова, но это казалось бессмысленным. — Скажи мне правду, Хенджин. — Его голос был ровным, но я видел, как сжались его челюсти. — Я поверю тебе. Что бы ты сейчас ни сказал, я приму это. И каким бы ни был твой ответ… это не изменит моего решения. Я просто хочу знать правду. Я медленно выдохнул, мои пальцы сжались вокруг цветов, лежащих у меня на коленях. — Я никогда тебе не изменял, — тихо сказал я. — Я действительно ни с кем не спал на мероприятии. Сынмин тихо, прерывисто вздохнул. — Хорошо. Он шмыгнул носом, отводя взгляд. Я едва успел заметить, как заблестели его глаза, прежде чем он быстро вытер их, проведя пальцами по щеке, прежде чем смогла скатиться слеза. Что-то в моей груди заболело. Недолго думая, я потянулся и притянул его в объятия, крепко обхватив его руками. Он позволил мне. — Мне жаль, — прошептал он. Я закрыл глаза, положил подбородок ему на плечо и погладил его по спине, мои пальцы нежно перебирали его волосы. На мгновение мы просто оставались так. — Я переспал кое с кем, — признался он в тишине, и мне показалось, что у меня галлюцинации. Он медленно отстранился от моих объятий. — В то время, когда у нас не было общения… Я переспал со случайным парнем. — Он посмотрел на меня в ожидании реакции, но ее не было. — Зачем ты это сделал? — удалось мне сказать. — Я чувствовал себя очень подавленно, и мне казалось, что это заставит меня чувствовать себя лучше и мне будет легче уйти от тебя. У меня упало сердце. — Ты можешь сказать мне, как сильно ты меня ненавидишь сейчас. — Все в порядке. — Я снова взял его под руку, уязвленный этой информацией. А затем, когда мы отстранились, он слабо, устало улыбнулся мне. — Я пойму, если ты больше никогда не захочешь меня видеть. Я не мог ответить, моя голова все еще была сосредоточена на том факте, что это кто-то другой. — Спокойной ночи, Хенджин. На этот раз я не колебался. — Спокойной ночи, Сынмин. Выйдя из машины, я с еще более тяжелым сердцем направился к своей квартире. Поддерживать связь с Сынмином было легко. Слишком легко. Наши переписки были частыми, никогда не навязанными. Он присылал мне фотографии своей собаки, делающей что-то глупое, а я отвечал селфи, где корчил глупое лицо. Я рассказывал ему о своем дне, о репетициях, о любой случайной вещи, которая заставляла меня думать о нем, и он всегда отвечал — даже если это было просто сухое замечание, которое заставляло меня закатывать глаза и улыбаться в телефон, как идиот. Но под всем этим меня что-то грызло. Я пытался игнорировать это, но ночью, когда мой телефон молчал, а мысли были громкими, я не мог. Я знал, что он переспал с кем-то после того, как мы расстались. И я знал, что не имею права испытывать какие-либо чувства по этому поводу. Мы не были вместе. Это не было похоже на то, что он изменил мне так, как он думал, что я изменил ему. Ему причинили боль. Он был зол. Он сделал это в отместку за то, чего я даже не совершал. Я не винил его. Я отказался обвинять его. Но все равно, эта мысль тяжелым грузом лежала у меня в груди. Меня действительно было так легко заменить? Неужели я действительно так мало значил для него, что он мог просто… Нет. Я покачал головой, стиснув челюсти, отгоняя эту мысль, пока она не превратилась в спираль. Я не позволил себе этого. Но иногда я срывался. Иногда я позволял этому грызть меня, позволял чувству гноиться, пока мой собственный разум не оборачивался против меня. Почему он тебе поверил? Зачем ему тебя ждать? Ты его не заслуживаешь. Он тоже был таким же, ему всегда казалось, что он недостаточно хорош для меня, и как только он произносил эти слова в сообщении или звонке, в тот момент, когда его голос хотя бы намекал на самоуничижительную спираль — я остановливал его. Каждый раз. Меня не волнует, что он переспал с кем-то еще. Сейчас все это не имеет значения. Но все равно, я не был уверен, что делать с затяжной болью в груди. Два дня спустя я получил от него сообщение. Сынмин: «Ничего, если я зайду ненадолго?» Я не колебался. Да, конечно. В ту секунду, когда я отправил сообщение, я уже был на ногах. Я приготовил, убрался, принял душ — все подготовил. Видеоигры, фильмы, закуски, напитки. Я не хотел делать это наполовину. Если Сынмин собирался прийти, я хотел, чтобы все было идеально Ровно в 18:00 он прибыл. Я открыл дверь, мое сердце колотилось о ребра, когда я впускал его. Мешковатые джинсы, простая белая футболка, волосы красиво спадали на половину бровей. Он всегда хорошо выглядел, но что-то в том, что я вижу его стоящим здесь, снова вторгающимся в мое пространство, заставило мой желудок перевернуться. Мы обменялись неловким рукопожатием, прежде чем он, наконец, устроился на моем диване. — У тебя хорошая квартира, — сказал он, оглядываясь по сторонам. — Пахнет тоже вкусно. Я почувствовал странное чувство гордости при этом. — Спасибо. Ты голоден? Он покачал головой. — Не совсем. Я кивнул, но все равно достал что-нибудь перекусить и сразу включил фильм. Так было проще. Никаких тяжелых разговоров, никаких невысказанных слов, задержавшихся между нами. Просто два человека, которые раньше были кем-то особенными, снова сидят бок о бок. После того, как фильм закончился, Сынмин встал и направился к лестнице. Мои брови нахмурились, но я последовал за ним без вопросов, мои ноги двигались быстрее, чем мой мозг мог догнать. Когда я вошел в свою комнату, он уже был внутри. — Я тебе кое-что принес, — сказал он, ставя маленькую коробку на мой стол. Я подошел ближе, заглядывая внутрь. Мини-ароматические свечи. У меня потеплело в груди. — Спасибо. Он промычал в ответ, затем сел на мою кровать, как будто она принадлежала ему. Я с трудом сглотнул. Мне это нравилось. Мне нравилось, когда он вел как хозяин моего дома. Именно так он владел моим сердцем. Мой разум блуждал там, где не должен был. Мои инстинкты кричали мне придвинуться ближе, забраться на матрас, что-нибудь сделать, но я заставил себя оставаться прикованным к полу. — Ты все еще хочешь поиграть в игры? — внезапно спросил он. Я моргнул, мой мозг изо всех сил пытался наверстать упущенное. — Э-э, да. Конечно. Сынмин встал, схватил джойстик с моего стола, прежде чем бросить мне другой. — Включи, — сказал он. Я колебался. — О… Я думаю, было бы лучше, если бы мы поиграли внизу. Я не хотел подставлять себя. Потому что я плюс Сынмин плюс постель равны сексу. Так оно и есть, и так было всегда, и он это знает. Он знает, что пока мы находимся в этой комнате, мы будем потрахаемся. И это был его план. Его взгляд встретился с моим. — Включи это, Хенджин. Включи это или включи себя. Его голос был твердым, непоколебимым. Что-то шевельнулось у меня в животе. Что-то шевельнулось у меня в штанах. И, не сказав больше ни слова, я подчинился. Мы сыграли первый раунд, и он легко победил. Он ухмыльнулся, и я встал, чтобы достать напиток из мини-морозилки в моей комнате. Я вернулся к кровати и протянул ему одну, и он взял ее, открыв. — Итак, чем ты занимался в эти дни… Держал во рту член другого парня, или ты все еще вспоминаешь о моем. Я усмехнулся, почти смеясь: — Не будь слишком самоуверенным, у меня был член получше. — Мой все еще самый запоминающийся, не так ли? Я посмотрел на него, у него была дерзкая ухмылка на лице. Сынмин повернулся, чтобы посмотреть на меня с непроницаемым выражением лица. — Ну, я не запомнил. Я все еще думаю о твоем. У меня на полсекунды перехватило дыхание, но я замаскировал это ухмылкой. — То же самое. — Значит, у тебя точно была киска? — спросил он более легким, поддразнивающим тоном и на этот раз не смотрел на меня. — Нет. — О. Я видел, как дернулись его брови, как он слегка сдвинулся, что-то обдумывая. Я знал, что он думал обо мне, стереотипном «бисексуальном парне». Он всегда чувствовал, что не достаточно хорош для меня, и что он не нравился бы мне так, как мне нравятся девушки. Моей коллегой-моделью была девушка, и тот факт, что он не доверял мне в общении с ними, сильно ранит меня. Он действительно думал о худшем всякий раз, когда я уезжал, считая, что я встречу кого-то, кто заменит его, и даже после того, как я заверил его в обратном и сказал ему, как сильно я любил и обожал его, он никогда полностью в это не верил. Именно его бывшая, которая изменяла ему несколько раз, оставила в нем эту неуверенность. — Прости, что не дал тебе шанса рассказать мне правду. — Все в порядке. — Я позволил своей неуверенности разрушить то, что у нас было, и теперь просто очень грустно, что мы так далеки друг от друга. — Ты завел так далеко. Он вздохнул. — Я знаю. — Его взгляд переместился. — Мы все еще можем это исправить? Исправить? Я понимаю, что энергия между нами была неловкой с тех пор, как мы начали пытаться снова, но правда заключалась в том, что неважно, сколько времени прошло, неважно, сколько я говорил себе, что двигаюсь дальше — на самом деле у меня никогда этого не было. Пока мое сердце все еще было привязано к нему, я никогда не думал ни о ком другом. Не о парне. Не о девушке. Только о нем. Только Сынмин. — Я готов это исправить. — Я тоже. Мы сыграли еще два раунда, и я выиграл оба, позаботившись о том, чтобы показать ему свою победу. — Неудачник Сынмин, — поддразнил я. — Это должно было быть твоим именем пользователя. — О, пожалуйста. — Он закатил глаза. — У нас есть еще несколько раундов, пока мы не определим победителя. Еще один раунд, и я снова выиграл. — Встань с пола, Сынмин. Он бросил джойстик, расстроенный тем, что снова проиграл мне. — Отвали. Я больше не играю, ты каким-то образом жульничаешь. Я жульничал. Но он не знал наверняка. Так что это не считалось. — Ты стал мягче, обычно ты не обходишься со мной так легко. — Мы все еще говорим об игре? — Что? Он просто смотрел на меня, улыбаясь про себя, прежде чем наклониться. Поцелуй был мгновенным — настолько быстрым, что я почти не заметил его. Просто мягкое прикосновение его губ к моим, прежде чем он отстранился, застенчиво поворачивая голову, как будто это не он только что заставил мое сердце трепыхаться в груди. Я застыл, джойстик все еще был у меня в руках, а мой разум пытался осмыслить то, что только что произошло. Он откашлялся, пристально глядя куда угодно, только не на меня. Я усмехнулся, опуская джойстик. — Что это было? — Ничего. — Он потянулся за своим напитком, делая вид, что это не имеет большого значения. Я полностью повернулся к нему, наблюдая за тем, как он изо всех сил пытается отыграться. Мои губы дрогнули. — Не было никаких чувств. — Забудь об этом, Хенджин. Я смотрел на него, мое сердце все еще колотилось, тело все еще было теплым от мимолетного прикосновения его губ. И, может быть, мне следовало отпустить это — может быть, мне следовало просто посмеяться над этим и двигаться дальше. Но я не смог. Я слегка наклонился, ровно настолько, чтобы он обратил внимание. — Сделаешь это снова? Его глаза встретились с моими, на секунду заколебавшись, прежде чем он усмехнулся, качая головой. — Почему ты хочешь дважды получить награду за победу в видеоигре? — Потому что я эгоистичный сопляк, который получает все, что хочет. Он придвинулся ближе, заставляя меня упасть обратно на кровать. Он навис надо мной, теплое дыхание коснулось моих губ, глаза потемнели от чего-то, чего я не видел долгое время. Его руки вжались в матрас по обе стороны от моей головы, упираясь, но его тело уже было вплотную к моему, тепло проникало в меня сквозь одежду. Я сглотнул, грудь быстро поднималась и опускалась. — Сынмин… Он снова поцеловал меня, прежде чем я смог закончить, на этот раз глубже, увереннее. Я ответил ему, наклонив голову, приоткрыв губы ровно настолько, чтобы впустить его. Мои руки скользнули вниз по его спине, пальцы скользнули под подол его рубашки, ощущая тепло его кожи под своими ладонями. Когда они переместились ниже, схватив его за талию, затем за задницу, он издал тихий, хриплый стон мне в рот. Этот звук… Боже, этот звук… я чувствовал его повсюду. Он слегка отстранился, тяжело дыша, его лоб был всего в дюйме от моего. Его губы были влажными, припухшими, и я знал, что мои выглядели так же. Его взгляд скользнул вниз к моему рту, затем снова поднялся, колеблясь, как будто он не был уверен, хочет ли продолжать или остановиться. Я тоже не был уверен. Но по тому, как он смотрел на меня, по тому, как я все еще чувствовал его вкус на своем языке — я знал одно наверняка. Я не хотел, чтобы это заканчивалось. — Ты хочешь меня? — Его голос был тихим, почти испытующим. Я с трудом сглотнул. — Да. Очень сильно. Его губы скривились. — Насколько сильно? — Так сильно, что я хочу сорвать с тебя одежду. Его руки скользнули вверх по моей груди, медленно и обдуманно. — Тогда сними это. Я сел, мое тело уже гудело от предвкушения, а пальцы двигались без колебаний. Я стянул его рубашку через голову, и мои глаза тут же притянулись к обнаженной коже. Наклонившись, прижался губами сначала к его ключице, потом ниже, обводя четкие линии его тела, пока не нашел соски. Я поцеловал их в такт биению его сердца, а затем нежно пососал, вызвав у него тихий вздох. Его пальцы запутались в моих волосах и слегка потянули вниз, а руки потянулись к поясу его джинсов. Он помог мне сбросить их вместе с моей одеждой, и между нами ничего не осталось. Я вглядывался в его лицо, ища колебания, но все, что я видел, — это то, что он наблюдал за мной, ожидая. А затем он снова притянул меня к себе, его теплое дыхание коснулось моих губ, когда он прошептал: — Не сдерживайся. Я хотел брать его медленно и нежно, но я знаю, как ему нравится. Ему нравятся хлопоты и шлепки, ему нравятся грубость и острые ощущения, грязные разговоры и непринужденность. Я схватил его за шею, потянул вниз, чтобы пососать шею и челюсть, затем перевернул его, так что оказался сверху. Я придвинулся к нему, обхватив его ногами за талию, продолжая целовать его повсюду. — Мгхм, — Он прикусил губу, когда я поцеловал его таз. — Прикоснись ко мне там. — Где? — спросил я, зная, чего он хочет. — Там. Я дотронулся до его нижней части живота. — Нет… ниже. — Здесь. — Я слегка касаюсь его бедер, игнорируя растущую выпуклость, и он перестает двигать ногами, и хотя мы не были лицом к лицу, я чувствовал на себе пристальный взгляд. — Потрогай мой член, ты, маленький засранец. Я усмехнулся. Положив свою руку прямо на него, я почувствовал, как он немного задержал дыхание. — Тебе так нравится? — Я медленно двигал руками вверх и вниз по его длине, и он становился тверже и беспокойнее. Он выпячивал бедра в моем ритме, но я прижал его к кровати своим весом и вернулся к поцелуям. Звук, который он издавал, когда я доставлял ему удовольствие, затмевал его тихое нытье. Я увеличил темп, когда он стал достаточно любезен, чтобы просить о большем. — Блять, — он выругался и дернул меня за волосы, когда язык лизнул его прямо в кончик. Я придвинулся к нему, соединив наши тела и прижимаясь своей твердой длиной к его, и мы оба тихо застонали, когда нашли приятный ритм. Я целовал его за ушами, и он двигался прямо подо мной, вызывая неописуемо сладкое трение. — Не останавливайся, — сказал он, затаив дыхание. Я этого не делал. Я не смог. Это было все, о чем я мог думать. Я почувствовал, как его руки задвигались, погружаясь в созданное нами удовольствие. Сначала он взял мой член, затем соединил их, и я почти кончил, но сдержался. Я не собирался кончать здесь. — Дай мне послушать тебя, детка. — Он сильнее сжал мой кончик, как будто доил из меня соки, и я не смог сдержать громкий стон. Он продолжал дрочить, пока я не был так близок к тому, чтобы взорваться. — Повернись. Сынмин убрал руки, перевернулся и встал на четвереньки, выгнув спину и приподняв задницу, как будто у него была течка. Я сильно шлепнул его, и он зашипел в ответ, ожидая моего следующего движения, и я подразнил свой член прямо у его входа, поливая смазкой его щелку. — Мхм, просто войди. — Будь терпеливы. — Я не могу! Трахни меня наголо. Я приму это. — Сынмин… Я предупреждал. — Пожалуйста. Не обращай внимания. Он всегда так просит меня причинить ему боль. Однажды он сказал мне, что ему нравятся мои бицепсы, чтобы я мог душить его, пока мы трахаемся. Я обвел руками его задницу и ввел пальцы в его задницу, которая издала резкое шипение. — Ох… — Его тело сотрясалось в такт легким движениям моих пальцев, когда я входил в него и выходил. Через некоторое время я добавил второй палец, и прошло совсем немного времени, прежде чем я добавил третий, потому что это все, о чем он просил. — Я так сильно хочу твой член. — Не так сильно, как я хочу кончить в тебя. — Намного сильнее этого. — Сильнее, чем желание проглотить всю твою порцию? — Мгхм, это звучит хорошо… Но все равно сильнее этого. — Насколько сильнее тогда? — Так сильно, что я бы с радостью поклонился у твоих ног, чтобы ты дал это мне. — Не мог бы ты подарить мне эти милые щенячьи глазки? — Не мог бы ты дать мне этот твердый член? Я засунул член прямо в него, когда он закончил свое заявление, что привело его в замешательство. Я почувствовал, как у него дрожат ноги, поскольку он едва мог удержаться на кровати. — Ох, да, — обрадовался он. — Трахни меня. Я двинулся. У него перехватило дыхание, когда мои пальцы прошлись по его позвоночнику, дразня. Я почувствовал, как он напрягся от моего прикосновения, предвкушение разлилось по его телу. Я двигался больше, позволяя ему подстроиться под ритм, и все, что он мог делать, это дрожать. — Сексуальная шлюха, — прошептал я ему на ухо, запечатлевая медленный, затяжной поцелуй на его шее. — Я думал, тебе нравилось, когда я говорю. Сынмин прерывисто вздохнул, его пальцы вцепились в простыни. — Да, — тихо признался он. Я ухмыльнулся, позволив своей руке скользнуть к его горлу, мои пальцы мягко обхватили его, откидывая его голову назад, так что у него не было выбора, кроме как встретиться со мной взглядом. Его губы были приоткрыты, глаза потемнели от чего-то невысказанного. — Тогда слушай внимательно, — сказал я, мой голос понизился до тихого шепота, а хватка была твердой, но осторожной. — Я не остановлюсь, пока ты точно не вспомнишь, кому принадлежишь. Его дыхание сбилось, ресницы затрепетали, но он не отстранился. Вместо этого он наклонился ко мне, давая все разрешение, в котором я нуждался. Я увеличил темп, и его громкое дыхание и стоны усилились. Комната наполнилась ритмичными звуками соприкосновения кожи с кожей, прерывистым дыханием и приглушенными всхлипами. Сынмин был в беспорядке подо мной, его пальцы вцепились в простыни, а тело дрожало при каждом движении моих бедер. Я потянулся вперед, обхватил за горло всей рукой, оттягивая его назад, чтобы укусить за мочку уха. Он ахнул, его спина выгнулась именно так, как я и предполагал. — Агх. Да… — Тебе это нравится, не так ли? — Пробормотал я, пока мои губы коснулись его уха, крепко обхватив, но никогда не жестоко. — Тебе нравится, когда я обращаюсь с тобой как с ребенком. Он издал прерывистый стон, его тело прижалось ко мне, отчаянное, беспокойное. Его пальцы схватили мое запястье, не для того, чтобы оттолкнуть меня — но чтобы удержаться, опереться. — Скажи это. — Я… я люблю так, — выдавил он дрожащим, надломленным голосом. — Хенджин, пожалуйста… Я застонал, другая моя рука скользнула вниз по его спине, чувствуя, как он дрожит под моими прикосновениями. Таким он был идеален — потерянный, уязвимый, полностью мой. То, как его тело реагировало на меня, то, как он сдавался, полностью доверял мне — это сводило меня с ума. — Ты такой хороший щенок, — прошептал я, целуя его в затылок, проводя языком по коже. — Такой идеальный. Дыхание Сынмина сбилось, его тело напряглось, он был на грани. Я почувствовал это по тому, как он сжался вокруг меня, по тому, как его руки так сильно сжали простыни, что костяшки пальцев побелели. — Не сдерживайся, — уговаривал я, покусывая его за челюсть, когда усилил хватку на его горле настолько, что у него перехватило дыхание. — Кончай для меня, малыш. И он сделал это — так красиво, так много, его тело содрогалось подо мной, когда он терял себя, выкрикивая мое имя так, что острый трепет пронзал меня до глубины души. Я последовал сразу за ним, зарывшись поглубже, когда отпустил, моя хватка на его горле ослабла, а губы прижались к его влажной коже, пока я все это время прижимал его к себе. На мгновение ни один из нас не пошевелился, у обоих перехватило дыхание, потерянные из-за последствий шторма, который мы только что создали. Затем я медленно высвободился, провел рукой по его спине, нежно поцеловал в плечо и пробормотал: — Ты в порядке? Сынмин издал тихий, задыхающийся смешок, слегка повернув голову, чтобы взглянуть на меня, его глаза были прикрыты тяжелыми веками. — Ты разрушил меня, — пробормотал он хриплым, измученным голосом. Я ухмыльнулся, целуя его в уголок рта. — Я знаю. Тем не менее, я был заботлив, помогая ему перевернуться на спину, убирая влажные пряди волос с его лба. Его кожа покраснела, губы слегка припухли от того, как сильно мы целовались. Я выскользнул из постели, схватил полотенце и тщательно вымыл его, не торопясь, покрывая нежными поцелуями каждый дюйм кожи, к которому прикасался. Он все это время наблюдал за мной, его глаза были мягкими, теплыми. Когда я закончил, я забрался обратно в кровать, обнял его и положил его голову себе на грудь. — Останься со мной сегодня вечером. Сынмин поколебался полсекунды, прежде чем издать тихий, довольный вздох и прижаться ближе. — Да… хорошо. Я улыбнулся, прижимаясь губами к его волосам. — Хорошо. И вот так просто он заснул в моих объятиях, и впервые за долгое время все казалось правильным.