Сборник историй для юнджинесс

      «Я бы хотел однажды стать летом, чтобы мои объятия, подобно жаркому солнцу, ласково окутывали твоё тело нежным теплом. Или я мог бы превратиться в снежную зиму, следил бы за морозным ветром, чтобы тот бесстыдно не пробирался под твою куртку».       На этих словах Юнги качает головой, шутливо осуждая ребяческие мысли мужчины, оставившего записку под магнитом на холодильнике.       «Возможно, осенью я тоже мог бы стать, чтобы вечерами заглушать твои тихие рыдания шумом ливня, а утром аккуратно касаться твоих щёк лучами более яркого, после дождя, солнца».       Сердце сжимается. От груди к горлу поднимается нечто тяжёлое, будто камень обёрнутый бумажным листом. Мин поднимает глаза вверх, сдерживая слёзы.       «Однако в итоге, для тебя я — та самая весна на берегу моря, которая отпечаталась в памяти скрипом гамаков, отзывается в сердце всплесками тёплого пруда с пятнистыми карпами и пахнет книгой, которую ты мне не дочитал».       Признания прекраснее Юн не видел. Он аккуратно обводит взглядом рукописное письмо, замечая, какой же у Сокджина красивый почерк. Слёзы одна за другой стекают по правой щеке, печальная улыбка же касается губ.       «Моё сердце навсегда останется с тобой, даже если твоё заполучить я никогда не смогу. Спасибо, Юнги. Я счастлив влюбиться в тебя».       Им отвели бессовестно мало времени, всего лишь две недели, за которые влюбился только Джин. Мин же понял свои чувства только сейчас и, держа в руках письмо, зная, что Ким навсегда уехал в Японию, сквозь сжатые зубы издаёт звуки, напоминающие скрип ржавых петель.       Юнги в этом доме один так давно, что позабыл о людской доброте, о том, что его всё ещё могут понять, даже если он не имеет возможности говорить. Парень и дальше бы существовал в одиночестве, коротая дни за работой по дому, чтением книг и вечерними посиделками у моря, слушая шорох песка, омываемого солёными волнами.       Только вот две недели назад незнакомец появился на том самом месте, где обычно вечерами всегда сидел Ги, и зачем-то заговорил с ним.       — Сегодня удивительно тёплый вечер, — обернувшись на парня, произнёс тот.       Тогда Мин испугался, осознав, что обращаются к нему, однако ничего, кроме мокрого песка и небольшой ветки, рядом не оказалось.       — Простите, я не могу говорить, но согласен с вами. Сегодня и правда нехолодно, — написал Юн.       И ведь ничего особенного он не имел ввиду, только вот Сокджин в тот момент покраснел и отвёл взгляд. Юнги решил, что причина в его неспособности к речи, поэтому удивляться не стал, но Кима смутило не это, а мягкая улыбка, которая сияла на губах очаровательного юноши, пока он писал на песке ответ.       А потом Джин пришёл снова и приходил каждый день, постепенно став первым человеком, которому читал Мин. Он с интересом изучал язык жестов, старательно запоминал азы, со временем научившись понимать парня достаточно, чтобы Юнги общался, как удобно, а не писал ответы на песке или в блокноте.       Теперь Юн не знает, жалеет ли о том своём ответе на лишённую смысла фразу. Нет, определённо нет. Ведь он тоже счастлив полюбить такого человека, как Ким Сокджин, даже если им больше нельзя увидеться. Мин шмыгает носом, прижимая к груди письмо, выходит на крыльцо небольшого домика, расположенного в отдалённой стороне пляжа, и замирает. Слёзы заполнили глаза настолько, что Юнги плохо видит, но звук сбившегося дыхания и силуэт бежавшего мужчины он различает.       — Прости за это дурацкое признание. Я должен был... Сказать тебе всё в глаза, но струсил, — почти задыхаясь, хрипло произносит Джин, согнувшись пополам и опираясь руками в слегка согнутые колени. — Ты удивительный человек, самый невероятный, нежный, очаровательный… Я влюблён в тебя, Юнги. Действительно влюблён. Так, как не любил никого до и не смогу полюбить после. А я и не хочу кого-то после тебя! Мне нужен только ты! Чтобы смотреть, как читаешь мне книги, расслабленно улыбаешься, прикрыв глаза, когда слушаешь море, и быть рядом, если вдруг ты снова захочешь грустить, чтобы вновь на руках отнести тебя к воде и успокоить.       Ким поднимает голову вверх, восстановив дыхание, смотрит так уверенно, что у Юнги подгибаются ноги, а сердце начинает глухо биться в груди. Этот замечательный, бесконечно талантливый писатель и чудаковатый взрослый столь отчаянно гонится за ним, искренне любя… Выронив записку, Мин подбегает к мужчине, обнимает его за шею и срывается на громкое, скрипучие рыдание. Сокджин же, как и обещал, подхватывает парня на руки.       Поставив Юна босыми ступнями в воду, Джин осторожно обхватывает ладонями мокрые щёки Мина, ловит его расплывчатый взгляд и мягко улыбается ему. Когда слёзы наконец останавливаются, благодаря успокаивающему шуму моря, Ким убирает руки с лица парня и неловко сгибает пальцы, перебирает ладонями — старательно пытается передать всё на языке жестов.       — Если это было твоим «да», можно ли мне поцеловать тебя? Или ещё рано?       Шмыгнув носом, Юнги издаёт тихий смешок, после чего, чуть подрагивая, отвечает:       — Конечно. Пожалуйста.       Это его первый поцелуй, и он отдаёт солёной влагой, а в носу стоит запах моря. Вся окружающая реальность превращается в бескрайние морские глубины, из-за чего у парня появляется ощущение, будто он тонет, захлёбывается от прикосновений горячих губ на своих.       Именно сейчас Юн понимает, насколько же страшно ему было в одиночестве.       Вероятно теперь что-то обязательно изменится.       Сокджин не уедет в Японию, останется писать здесь, там, где живёт главное счастье, моложе его на тринадцать лет. Он не сможет исчезнуть, как планировал часом ранее, оставляя смущающие откровения на листке бумаги. Бросить Юнги стало для мужчины невозможно ещё с первых секунд их встречи, когда длинные пальцы, держащие кривую засохшую ветку, чертили ответ на влажном песке.       Он станет для Юнги всеми временами года сразу, потому что следующие они будут встречать уже вдвоём.