Сборник историй для юнджинесс

      — Мин-щи, ваши картины сейчас как будто ожили, стали более красочными и динамичными, — восторженно произносит журналистка, стоя напротив сдержанно улыбающегося художника. — Не могли бы вы рассказать, с чем связаны такие перемены?       Юнги хмыкает.       Он бросает взгляд на холст, растянутый на всю стену, с изображением обнажённого мужчины, расслаблено лежащего в пурпурных цветках тюльпанов. Его внешность наблюдатели не видят, но сам Мин наизусть знает каждую линию обаятельного лица натурщика.       Настолько досконально изучил, что мог бы по памяти с закрытыми глазами написать десяток портретов.       — Могу сказать, что меня почти сбило с ног моё новое вдохновение.       Девушка тут же записывает услышанные слова в блокнот, пока Юн украдкой в который раз осматривает зал, надеясь наконец увидеть главную звезду сегодняшней выставки. Журналистка прекращает запись и вновь смотрит на Мина, намереваясь задать один из последних вопросов, как её речь прерывает неожиданно громкий удар двери, после которого следует чей-то возглас.       Накрыв губы ладонью, Юнги начинает хохотать, от смеха дрожа в плечах. Сокджин вновь появляется исключительно эпатажно.       — Эй ты, mothefucker, принеси выпить что-то нормальное, — обращаясь к парню с подносом напитков, возмущённо хмурится Ким. — Здесь обязательно должен быть мартини, иначе бы меня не приглашали.       Яркие тени на веках, подкрашенные блестящим маслом пухлые губы, кремово-бежевый топ в сочетании со строгим костюмом: Сокджин выглядит великолепно. Практически обезоруживающе.       В первые же минуты своего прибытия, экстравагантный мужчина привлекает к себе внимание абсолютно всех. Пока он целенаправленно идёт в сторону художника, не отводящего от него взгляд, Джина окружают несколько представителей модельных агентств и популярных журналов, от которых он раздражённо отмахивается.       — Fuck off, придурки, — элегантно перехватив принесённый мартини, Сокджин бросает холодный взгляд на троицу перед собой       Дождавшись, когда те моментально расходятся в стороны, позволяя ему пройти, мужчина делает короткий глоток алкоголя, после чего, не оборачиваясь, поднимает средний палец свободной руки, адресовывая данный жест агентам.       Феноменальный человек.       Он подходит к Юнги, игнорируя девушку, стоящую рядом, неожиданно радостно улыбается и резко притягивает художника к себе. Сокджин запускает пальцы в длинные тёмные пряди Ги, прикусывает его губы, откровенно толкается языком между ними. Соприкосновения губ выходят настолько активными и жаркими, что, стоит разорвать поцелуй, как журналистка смущённо ахает, видя взъерошенные волосы Мина и размазанный вокруг его губ блеск.       — Спасибо, что составила компанию моему партнёру, — ухмыляется Джин, взглянув на покрасневшую девушку. — Буду ещё более признателен, если твоя миленькая юбка исчезнет из поля зрения в ближайшие секунды.       Шокировано раскрыв рот, журналистка моментально практически убегает. Юнги же оборачивается на потягивающего мартини мужчину и, дождавшись, когда тот поставит бокал на поднос всё того же проходящего мимо юноши, самостоятельно тянет его на себя, целуя.

***

      — Заголовки будут просто fucking dumb, — посмеивается Джин, садясь за руль своей любимой глянцево-фиолетовой тойоты кроун.       Его речь, помешанная с английскими фразочками, до сих пор забавляет и в какой-то мере возбуждает Юнги. Он улыбается, слушая мужчину.       — Определённо. Но я на это и рассчитывал.       Хмыкнув в ответ, Сокджин поворачивает ключ, заводит машину, а после, услышав гул двигателя, оборачивается на заднее сиденье, шуршит обёрткой и, вернувшись в прежние положение, протягивает Мину букет.       — Поздравляю с успешной выставкой, darling.       Фиолетовые тюльпаны. Точно такие же, как и на самой главной картине сегодняшнего мероприятия. Они — знак искренности, верности, восхищения, преданной любви. Юнги составлял композицию картины именно для того, чтобы весь мир смог лицезреть глубину его любви к Сокджину. Мужчина же, сидящий по левую сторону, дарит ему их сейчас как ответ, принятие чувств и согласие на настоящие отношения между ними, которые изначально задумывались как взаимный пиар.       — Так ты..?       — Of course, Юнги-ни, — нежно улыбается ему Джин, слегка краснея в щеках. — Я буду счастлив стать твоей настоящей парой.       Весь салон пропах тюльпанами и мартини. Под светом уличных фонарей смущённое лицо Кима, украшенное потрясающим макияжем, доводит художника до радостной дрожи.       Он почти готов закричать, ведь услышать согласие от столь взбалмошного человека, твёрдо стоящего на позиции «ничего серьёзного, only взаимовыгода», ощущается как нечто невероятное.