Sic parvis magna

— Дамы и господа! Для меня честь открывать сегодняшний форум. Я с радостью приветствую своих коллег, деловых и научных партнёров, специалистов в области биотехнологий и попросту всех заинтересованных слушателей. В следующие два дня нам представится бесценная возможность обменяться опытом, обсудить насущные проблемы, стоящие перед индустрией, и вместе бросить им вызов. Шариф быстро опустил взгляд на подготовленную речь, пережидая бурную волну приличествующих аплодисментов. — Я прибыл из Детройта. Из города, который уже не символично называют городом Возрождения. Всего полвека назад он мог стать очередным городом-призраком. Люди уезжали в поисках работы, оставляя за собой пустые небоскребы и остановившиеся заводы. Но я своими глазами видел возрождение Детройта. И его спасло не чудо. Дэвид широко взмахнул в воздухе стальной рукой, сверкнувшей в ярких лучах софитов золотой молнией. — Его спас прогресс. По бокам от забитых слушателями рядов тихо защелкали фотокамеры. Шариф чуть повернул руку, привычно поднял к ней взгляд, зная, как журналисты любят подобный ракурс фанатика аугментаций: гордого, влюбленного в собственное черно-золотое творение. Сжал кулак, усиливая эффект от собственных слов, и вернулся к распечатке. — Индустрия механической аугментации создала больше рабочих мест, чем было до упадка. Она вернула жизнь не только Детройту, но и ветеранам, которым мы благодарны за их службу… Произнося речь четко, с жаром, соответствующими паузами для придания веса своим словам, Дэвид невольно вспоминал такой же по смыслу диалог всего день назад. Он не мог видеть Еву в толпе за вспышками камер, хотя она, как и подобает хорошему начальнику безопасности, наблюдала за ним из тени. «И что это будет за мир? Симулякр?» — тихий, вкрадчивый вопрос той, что своими глазами видела стальные руки, превращающие Квинси Дюранта в мясо. Наверняка бы сказала, что Бэнкс не думал о рынке труда, сжимая аугментированные пальцы на трахее спецназовца. Хорошо, что со сцены говорят только люди с распечатками. — …Мы смотрим в светлое будущее. И тем символичнее будет моя презентация нашей новейшей разработки. Глазной имплант специально для пациентов с макулодистрофией… Ещё один жест рукой, перевернутый лист, вспышки фотокамер. Внимательные взгляды дорогих коллег, уже прикидывающих возможность скопировать разработку. Шоу должно продолжаться.

***

На кофе-брейк Дэвид вырвался с таким облегчением, словно ему снова было двадцать и он был на самой скучной в мире бизнес-конференции, куда для массовки нагнали обучающихся МТИ. Но если тогда желание познакомиться с акулами сферы делового администрирования пересиливало бурчание желудка вечно голодного студента, то сейчас Шариф попросту хотел, чтобы от него отвязались. Рядом не было Фаэрти, готового часами разговаривать о новых полимерах и объяснять, какие именно были использованы в модели XB71. Благо студенты соответствующих узких специальностей не нарушали стереотипов и тоже больше слушали желудок, чем голову. Клещами зажали всего лишь журналисты. Но он продолжал белозубо улыбаться, оправдывая ещё один стереотип уже об американцах. Нагло считывал выведенную на инфолинк документацию, прямо отвечал на удобные и отшучивался на уже не очень вопросы. Бессовестно обещая подумать над сотрудничеством по вопросу использования вторичного сырья, Шариф краем глаза заметил Пейджа. Еле заметный кивок в сторону столов, крепкое пожимание руки — и Дэвид направился в, хотелось верить, нейтральную зону. Будь они все ещё в США, найти такую среди аффилированных с непринужденностью метрополиста Пейдж Индастриз территорий было бы сложно. — Хорошее выступление, Боб, — вместо приветствия кивнул Шариф и поставил до смешного маленькую фарфоровую чашечку в кофемашину. — Пусть и всего лишь второе. Уверен, Кассан опустит этот факт. Масс-медиа, мелькающие навязчивыми комарами там и тут, уже вовсю фиксировали их встречу, и Шариф не мог себе позволить пропустить в голос иронии больше, чем требовалось для дружеского подкалывания. На совместных фотографиях Пейдж и так вечно выглядел совсем мальчишкой без ауры монетизирующего все, к чему прикасался, Мидаса нового века. Все-таки иногда возраст играл против Боба. — Дэвид, я лишь уважаю твою опытность, — мужчина расплылся в довольной улыбке. — Не мог же я лишить тебя последней радости. — Как щедро с твоей стороны, — Шариф пригубил кофе. Однажды ему сказали, что лицом заведения и корпоративной культуры является туалет. Мужчина покивал согласно, но остался при своем мнении. То, что организаторы форума не поскупились на смесь арабики с робустой, ему нравилось больше. Куда более прямое заявление, что они позаботились о бодрости спикеров и слушателей. — Раз так уважаешь старость, то послушай совет: я бы на твоем месте больше беспокоился о собственной репутации. Эгоистично, ну да что ж поделаешь, когда ключевые специалисты так недобросовестно работают? — с наигранным неодобрением Дэвид покачал головой. — Хорошо, что вы устроили из увольнения Палмьери показательную порку. Когда занимаешься такими острыми социальными проблемами, как ВИЧ, нельзя терять доверие своих клиентов. Боб выдержал паузу, словно позволяя Шарифу насладится своей репликой. Он показательно обвел зону отдыха вальяжным взглядом, осмотрев каждого секьюрити своей и чужой службы, и остановился на Еве. Дженсен показательно распрямилась, гордо задрав подбородок. — О, ну не тебе рассуждать о репутации… — ласково протянул Пейдж, не скрывая издевку. Рубиновые глаза глянули на Шарифа. — Знаешь, Дэвид, забавно слышать это от человека, который любит вкладываться в убыточные активы, — он склонил голову, чуть прищурившись. — Что до твоих ключевых специалистов, то они как мосты. Иногда их нужно сжечь, чтобы дать дорогу молодым. — Хорошо сказано, — тонко улыбнулся Шариф. — Новые идеи, свежая кровь… Мы все можем замереть в трепетном ожидании, чем же ты поразишь на форуме в следующем году, м? Он чуть отвернулся от Боба, чтобы насыпать в кофе сахара. Скрыл за маневром попытку увидеть, что же, черт побери, такого интересного у него за спиной, куда смотрит эвереттовский щенок? Знакомые острые черты бледного лица обожгли периферийное зрение. — Подумать только, ещё пару лет назад Пейдж Индастриз была на грани банкротства. Я думал, что мои друзья в Пало Альто шутят: кто-то купил едва выбывшую из листинга Нью-Йоркской биржи Версалайф. Дэвид сделал крохотный глоток, с трудом не морщась от ставшего приторным эспрессо. — Надо и мне попробовать купить сгоревшую лабораторию. Видимо, она приносит удачу. Или ты нашел в руинах сокровище ценнее нейропозина? Он чуть усмехнулся, давая понять, что шутит. — Прости мою сентиментальность, сынок. В моем возрасте мир уже не видится ареной, на которой надо сражаться за место под солнцем. Мною теперь в большей степени руководит любопытство. — Ну как же не простить. Я ведь понимаю разницу между нами, — с улыбкой голливудской звезды Пейдж повернулся к оттесненной охраной публике. — Ты сентиментально собираешь чужие игрушки, а я… — хищные рубиновые глаза засверкали превосходством. — Не ищу, а создаю удачу. — А, где же мои тридцать лет и готовность бросить вызов всем вокруг! — Дэвид покачал и протянул Пейджу стальную руку. Он сохранял на лице добродушную улыбку теряющего хватку и зубы старого детройтского тигра, признающего превосходство затмевающей его новой, восходящей звезды. Пусть скалит зубы, поддерживая образ агрессивного бизнес-провидца. Пусть. Шариф ведь успел увидеть мелькнувшую в алых глазах ярость, которая дотла сжигает сухие поля, а не помогает удержаться на плаву, когда все горит уже вокруг тебя. И тонкие чёрные пальцы сжались ненамного слабее, чем нужно было, чтобы превратить ладонь Пейджа в просачивающийся сквозь шлифованные костяшки фарш. — Как жаль, что пора возвращаться. Ещё увидимся, Боб.