Застывшие Идолы. Том I - Вера Уноса

Холод Ягеру тоже был нипочём. Всё дело в той энергии, что он поглощал от Уноса. Она даровала ему годы жизни, десятичное могущество и великую выносливость, однако не стоит преуменьшать заслуги прошлого. Эти же самые горы, напомнили ему переломный момент в его жизни. Когда он и стал  тем самым Ягером чешуйчатым. До Эры Прихода – ему принуждалось воевать и воевать постоянно. Во льдах, в лесах, городах и столицах. По началу, он как и все воины носил кольчугу, кожаную броню и умело управлялся с мечом, однако с инструментами для убийств он управлялся весьма грубо и постоянно ломал то меч, то щит, то секиру и даже молоты умудрялись ломаться от его владения оружием, а кулаки с ногами никогда не подводили. Так ему и мечталось, как он голыми руками будет крушить целые армии, не отвлекаясь на «зубочистки» - так он называл любое оружие. Не стыдно ему было подобрать чужой меч и принцип рыцарей «Мой меч – моя длань» его раздражал. «Меч один, меч другой – один и тот же кусок железа. Мои руки – вот моё оружие!» По воле случая – по воле случая типичной жадности немереных богатств, отдан был приказ по захвату некого монастыря высоко в снежных горах. Монахи те – были весьма крепки, несмотря на свой возраст – они отражали собственной кожей клинки, но не были защищены глаза. «Война с безглазыми отшельниками» так была она записана в истории. Но не просты были они, а ловко справлялись с воинами, ломая им кости и вышибая суставы, однако, кучка старых монахов ничто по сравнению с легионом Обгоревшей Пыли, особенно под командованием Ягера. Штурм шёл успешно, пока не начался обвал. Часть соратников раздавило, а Ягер успел скрыться в монастыре, где продолжал вырезать бесстрашных монахов. Кому не посчастливилось быть раздавленным валуном, тот упокоился, сражаясь за благое как ему казалось дело, ну а кто остался жить – бился и дальше, по воле – Ягера. Ягер же пробивался через коридоры и туго запертые двери, к  самому верхнему этажу. Где в своей постели уже задыхался от старости - глава монастыря. Тот пообещал, что пожалеет о том, что сделал вторженец. На улице послышался рёв некого зверя и в каменном окне был заметен закат, который закрыла огромная лапа ящера. По размеру она выглядела так, будто в ней легко могло поместиться несколько кораблей и с такой же лёгкостью могли быть раздавлены. Та же самая лапа сбила крышу и пыталась вытащить Ягера, но тот всегда умудрялся отбить каждую попытку схватить его. В один момент она исчезла из поля зрения, но не пропали рёв, громоздкие шаги и бесстрашные кличи соратников «Шашки на голо! За императора! Рви и метай! Не убоюсь я зла звериного!» Ягер выглянул в окно и увидел изящного, бело кожного  монстра. Глаза его были подобны Светилу, лапы тяжелы, когти - страшнее любого клинка, а клыки могли перегрызть что угодно. И с этой громадиной, воины Миллерской империи вступили в бой. Как бы не была их знаменитая отвага правдива, а пробить толстую шкуру зверя было невозможно. Лезвия постоянно отскакивали. Почти все погибли. Даже Ягеру не удалось сразить тварь, но не будем торопиться. Ящера не брало железо и сталь, только дарованное природой орудие – руки и зубы. Ягер заживо поедал, начиная с задней лапы, подкрадываясь сзади и с каждым жадным откусыванием, он преображался в свой привычный образ. А соратники отступили вниз, по приказу главного. После первого откуса – у него деформировались кончики пальцев и отросли клыки. Выпали ногти и на их месте, пробили кожу кости, выросшие в когти. Ими он рвал и отрывал заживо плоть чудища на части, поедая её. Зверь был резок, шустрым, умелым в подвижности, дарованные умения - не могли помочь в битве с Ягером, превосходившим по скорости. Второй укус принёс смену зрения. Теперь не только зрачки переменились, зрение в целом стало небывало острым, как у настоящего хищника. Поначалу чувствовалось размытие, но всё быстро пришло в норму – даже больше. Он стал смотреть на зверя не как воин, целью которого слава, а как зверь – голодный, свирепый, убивая, потому что хочет убивать. Ящер поднимал лапу, желая раздавить. Ягер сделал кувырок, и пока стояла поднявшаяся пыль, он вонзил когти в лапу, отрывая сочный кусок мяса. Третий укус принёс самый отличительный знак Ягера – его чешуя. Кожа слезала, Ягер и сам пытался сорвать её. Под кожей выросла новая, чешуйчатая, прочная, белая как луна. Плоть зверя была просто ужасна на вкус. Горькое, приторное,  но  мягкое, ещё источало пар в полдень холодного дня, так и маня его к себе, тихо шепча ему: «Пожирай». Кровь капала ему на сапоги, давно желанная кровь Дракона. На четвёртый укус – вырос хвост, с которым было тяжело справиться из непривычки и из – за которого бой почти был проигран. Ящер придавил Ягера и уже был готов пожрать воина, но хвост отпал, и сражаться стало проще. Ягер превратил сражение в игру, озорной ловкач делал быстрые удары, оставляя на теле зверя глубокие, рваные раны. Теперь он тратил силы на бег, ему больше ничего не мешало бегать, ни броня, ни оружие, ни шлем - он всё сбросил Он отскакивал от стен и скал, быстро перебегая от укрытия к укрытию. Иногда даже проскальзывая под чревом ящера, не боясь быть придавленным, признаться – была то ошибка. Раздавить Ягера – оказалось плохой идеей, она хоть и сработала, но последствия были критическими. Ягер разодрал плоть и пытался залезть внутрь, слыша, как его зовёт сердце чудища. Лунный Дракон ухватил пальцами паразита и отшвырнул его в сторону. Всё тело зверя покрылось рваными ранами и глубокими укусами, на которых было отчётливо видно, с какой жестокостью Ягер драл плоть. Тому пришлось в страхе улетать, однако и воин не был готов его отпустить. Зацепившись за хвост, он карабкался к шее, готовясь обглодать её до костей, но пришла в голову другая идея. Он схватил крылья, от чего ящер начал падать вниз, но и этого было мало. Ягер упёрся ногой в спину Дракона и что есть моче, пытался вырвать крылья. Вышло… Ящер падает на землю, а Ягер ликует, кричит на спине у чудища, держа вырванные крылья в руках, облака окрасились в алый цвет, а снег был тяжёлый, красный как гранат, падал на землю, со стремлением разбиться об неё. Оставшиеся соратники, которые принялись караулить корабли и те, кто наблюдал на лестнице, ведущей к монастырю - видели, как падает ящер, и отдалённо слышали победоносный крик своего предводителя. Когда ящер приближался к земле, Ягер не стал спрыгивать с него, а принялся ждать, пока тот сам не остановится. Огромная туша оставляла за собой след из сломанных деревьев и взбаламученных ручьёв. На миг можно было заметить, насколько был доволен всадник: Его улыбка была готова выпасть из лица, а волосы отдались ветру, как парус в бурю. Ужасные разрушения. Прекрасный еловый лес изуродован, опушка с ручейками исчезла под весом ящера, несчастные птицы в страхе улетали как можно дальше, некоторых даже раздавило, и был слышен сквозь падающие деревья смех озорной. Вонзив когти в тушу, Ягер спустился вниз. Смехом так и переполнялся он. -Ха – ха – ха! Ягер небесный всадник. Ягер – звериная комета. Ягер… Ягер чешуйчатый! – Он присел у глаза зверя, разглядывая свою чешуйчатую руку, слизывая с когтей кровь. Он приложил ухо к груди зверя и прислушался, как еле стучит сердце – О-о-о… Я слышу тебя, я уже иду… Ты будешь моей… Тогда Ягер не знал о том, что перед ним лежало самое редкое создание Сордикора – Дракон. И Драконы умели многое, в том числе подрывать себя. Так оно и случилось. Туша надулась, Ягер почуял запах газа, выходящий из разодранного брюха. Дракон закрыл лапой дыру, всё больше наполняясь газом. Один глаз выпал, морда надулась, всё прекратилось когда была дана искра и Дракон не взорвался. Остался лишь прах и сердце Дракона ускользнуло из чешуйчатых рук. Взрыв не причинил вреда Ягеру, но затронуло его алчность. Он пытался сожрать прах, думая, что это сможет придать ему больше сил, но тот лишь постоянно кашлял, завывая от горя в небо. « Почему он тогда ещё не сжёг мою плоть? Почему не сжёг? Зачем ты оставил меня в живых?» с грустью думал он, вдыхая глубже обжигающий глотку мороз. Мысли прервал незнакомец в горной метели, который возник из… «Здесь же никого только что не было» - думал он.