Застывшие Идолы. Том I - Вера Уноса

Земли Тресуса – скалистые каньоны, простирающие большую часть полуострова. Здесь находится одна из самых длинных рек Сордикора – старая Жанна, известная своим буйным нравом, привередливым течением и перепадами температуры, у неё множество ответвлений, каждое из которых называется другими именами, но обобщённое название – Дочери Жанны. Очень много минералов и прочих горных пород, которые Тресус обожал изучать, сжигая их внутри самого себя. Самое частое его место пребывания – озеро, в которое он любил опускать голову. Заслуги его немногочисленны, даже единичны, но каков же их вес в истории! «Кузница отрадной ковки» - его лучшее творение. В неё была заложена половина и без того слабого Древнего. В ней ковались протезы, которые благодаря энергии Тресуса, напрямую взаимодействовали с мозгом, отчего управлять ими было также легко, как и настоящей рукой. Было лишь одно условие: Не ковать оружие, иначе кузница навсегда останется без жара звезды. Кузница находилась в северном каньоне, охраняемая Ильдусом – самым младшим из жрецов, но по силе он не уступал и самим Древним. Звание Бестелесного он получил, когда только вступил на свой пост, поглощая сущность Тресуса, он будто сломал саму материю. Впритык к спине следовали его же фантомы повторявшие движение каждого его действия. Спустя дни проб, он осознал, что больше не может получить какую либо травму. Он прыгал с огромных высот, приземляясь как пёрышко на землю, пытался нанести порезы, а кинжал проходил сквозь руку. Он будто перестал существовать и сам стал фантомом. Он также смог по желанию проходить сквозь стены и даже немного парить. Тресус – Воплощение человеческих глаз и его самая большая зависть. Тресус мечтал о собственных глазах, он мечтал увидеть простой дождь, как выглядит его дом и собственные братья. Слабейший и малейший из Идолов, но не менее важный в своём существе. Глаза – то, что связывает разумное с внешним миром, отделяет от дикого, дарит возможность творить. Люди любят восприятием, как визуальным, так  и иным. Творческая жилка была в сущности Тресуса, как и у его Жреца. У одного был невероятный талант к созданию непростых механизмов, машин, а у другого были умелые руки, способные перенести слова на чертёжную бумагу. Не нужно опускать и заслуги Ильдуса! Его чутьё мало когда подводило, без него, большая часть выброшенных в помойку чертежей там бы и остались. Без резкого прилива вдохновения мало что вообще могло быть сотворено руками или умом – такова творческая натура, испепелить всё до единого, а потом по пылинкам собрать невообразимое, в такие моменты не задумываешься о том, как сделать то, как сделать это, руки делают, а глаза нет, не боятся, глаза сами строят процесс создания, они сами знают, как положить каждую пылинку. Именно в эти земли и приземлился Ягер, пролетевший длинные километры и даже не оставивший след, поскольку его поймал тот самый незнакомец в белых лохмотьях. Поймал он его голыми руками, и лишь лёгкий ветерок пронёсся за его спиной, разворошив белый, потрепанный шарф. Ягер тут же высвободился и упёрся об плечо незнакомца – отпрыгнув назад. -Какой замечательный полёт и приземление тоже оказалось мягким, правда ведь? - Говорил незнакомец с той же доброй интонацией. -Опять пришёл показывать фокусы? -Ох, вы так грубы. Извольте иметь чуть больше уважения ко мне. -Уважение? К тебе? Ха! Кто ты, чёрт возьми такой, чтобы я тебя уважал? Уделял тебе время, когда Сордикор нуждается во мне. -Человек. – Метка вновь засветилась, глаза его также стали ярко сиять голубым светом, прищуренный вид которых, выдавал под маской коварную улыбку и показалось, что даже Светило стало тусклее, в тот же самый момент как он представился – Но не будем о грустном! Я здесь чтобы рассказать вам кое – что интересное. – Свет вернулся в привычное освещение. Метка погасла. -Мне это не интересно, всего доброго, чёртов колдун. – Ягер уже развернулся к нему спиной, но тут же остановился когда услышал: -Не будьте так горячи, иначе пропустите, к сожалению, плохие вести о вашем друге – Ильдусе. – Увидев заинтересованный взгляд, он продолжил – О… Теперь то вам интересно… Что ж, он всё ещё жив, но теряется. -Что ты несёшь? -Как вам хорошо известно, его фантомные способности удивительны и часто использовались по спасению в местных шахтах или в исследовательских работах, но они для него губительны. Его частицы не способны держаться в едином образе – Ильдусе Бестелесном. Скоро он и воистину станет бестелесным и останется в байках шахтёров… -Это всё? -Нет. - Незнакомец протянул руку – О том, как помочь вашему другу, ведомо только моему владыке. Только он – властен рассказать способ помочь. -У меня есть выбор? -Ох, что вы, конечно! Вы можете взять меня за руку и спасти друга или продолжить следовать глупым сказаниям сумасшедших стариков. Услышьте меня, Ягер: Мир никогда не становился прежним, он будет двигаться дальше и лишь нам решать, куда его вести. Лучший из путей начинается с моей ладони. Вам ли не знать, насколько цикличны и предсказуемы войны? -Да простят меня усопшие - Ягер с омерзением смотрел на перебинтованную руку, но не долгими были размышления. Он подошёл к нему и всё-таки взял за руку. Вокруг них закружилась листва и их ноги начали испаряться в пар. Было ощущение лёгкости, бесплотности. Лишь кончики нервов вяло отзывались. -Рука у вас шершавая, как я и предполагал. Пожалуй, после рукопожатия следует представиться. Второй Носитель, Голубоглазый вестник – Леонард. Их сознание устремилось куда – то вверх, а тела исчезли. Оба они выглядели как распутанный клубок светящихся ниток, испускающийся из мозга. Чтобы Ягер не затерялся в пучине космоса, Вестник держал его за руку, но уже не за плоть, а буквально щекотал ему нервы! Они устремились куда – то в сторону искривлённого пространства, где даже Свет не способен пройти дальше. Планеты искривились в очень узкие овалы, звёзды были похожи на короткие вспышки, а пролетающие мимо галактики стали не более чем пятнами на картине больного шизофренией художника. Резкая остановка. Всё приняло привычный образ, и перед ними оказалась пустота. До них не доставал ни один свет звёзд, не было ничего, только темнота – она была настолько ужасной, что была похожа на Смерть. Леонард отпустил руку и будучи комком сияющих нервов, устремился куда – то в темноту. Ягеру было непривычно новое тело и пытаясь ходить по старинке, лишь топтался на месте. Тогда он попробовал протянуть грудь вперёд и движение, наконец, появилось. Леонард ждал. Ждал у трещины, из которой сочился и разлетался сок фиолетового, нет, пурпурного цвета Леонард прошёл через неё, Ягер последовал за ним. Пройти через неё оказалось не то чтобы трудно, но мягкие стенки узкого коридора тёрлись об то место, где были виски, успокаивая и без того встревоженного гостя. Выбравшись, он почувствовал спокойствие, давно покинувшее его ещё во времена правления Культом. Вокруг него повсюду был этот пурпурный сок, летающий и тут и там и везде. Одна капля попала ему на связку нервов, где раньше была рука и та, начала светиться ярче чем раньше, он почувствовал спокойствие, которое даже не помнил, но точно знал что уже испытывал его, во время рождения, в беспамятстве, в холоде, слыша плачь матери. Леонард снова взял его за руку и повёл за собой. Пока он тянул Ягера, тот рассматривал всё в округе. Цветы которые он прежде не видел даже в столице Флоры росли прямо из золотистого песка, переплетаясь и обматывая своими стеблями других, таких же пришедших как он. Неба здесь не было, вместо него – укутывающий от темноты тонкий слой неизведанного вещества. Меж ними встала развилка из двух золотисто – песчаных дорог. Леонард повёл Ягера промеж них, ведя куда – то к высокой горе, на вершине была чёрная сфера, выпускающая из себя волны чёрного дыма. Подойдя ближе, дымка окутала Ягера и был слышен голос, отдающийся эхом. Голос спокойствия, голос тишины, это голос Смерти. «Всё же ты согласился… Прими мои поздравления. Ты сейчас находишься в самом начале. Именно здесь всё зародилось. Именно здесь был тот самый взрыв, что разделил всех и всё. Даже ты, уродливая полукровка был единым с чем – то более великим. Даже Смерть была частью плода, нестабильное проявление жизни вышло из под контроля, погубив всё, что так долго рождалось. Это – утроб матери, а мы все – части её умершего дитя, далеко ушедшие от родного дома. Позабывшие свои истоки, распавшиеся на миллионы и миллионы граней жизни. Моя незримая сущность далеко ушла за границы этого места, и долгие столетия мне было видно, как вы погубили моих братьев, оскверняя своим существованием их неприкосновенность. Особенно когда появились вы – Жрецы, вы научили их своим примитивным вещам. Вы научили их Верить, научили Думать, научили Творить и сейчас мне придётся спасать одного из вас…  Как же это… Отвратительно. Но ты и послужишь благой цели. Твой дорогой друг беспечно забрал слишком многое у Тресуса. Его примитивное тело не может выдержать переизбытка, от того оно распадётся. Сущность Тресуса пытается вырваться наружу, ей слишком тесно в кожаном мешке. Догадался уже, что можно сделать? Тогда ступай, возвращайся когда сам того пожелаю. Тебя проводят»